Анна Томченко – После брака. Ненужная бывшая жена (страница 13)

— Тань, ну не говори. Не говори так. Надо всеми возможными силами сохранять молодость. Она у нас одна.

Поблагодарив Ольгу Валерьевну, поцеловав её в щеку, я засобиралась. Перехватила сумку, повесила её на плечо. Убрала все рекомендации внутрь. Открыла дверь кабинета и застыла в шоке.

Под дверями стояла Раиса.

Стояла, нервно потопывала ножкой. Поглядывала на кабинет моего гинеколога.

— Татьяна. — Дёрнувшись к двери, произнесла тихо Раиса и покачала головой.

— Здороваться не будем. — Произнесла я.

И в этот момент Ольга Валерьевна, увидев из-за меня Раису, произнесла:

— Добрый день, проходите. Я уже освободилась. Идёмте, идёте. Расскажите про ваши успехи.

Я бросила мельком взгляд на своего гинеколога. Она мне подмигнула, намекая на то, что это и есть та самая девица, которая пытается забеременеть от богатого папика.

И я поняла, насколько вся эта ситуация просто абсурдна.

А Раиса, побоявшись сделать шаг ко мне, все же выдохнула:

— Однако не самая удачная встреча…

Не то слово.

Глава 21

Павел.

После разговора с Ксюхой, у меня было состояние нестояния.

Ничего делать не хотелось.

Просто ощущал себя на какой-то обочине жизни.

Там вот она настоящая, нормальная, куда можно втиснуться, приехать, потискать внучку, поцеловать в лоб дочь. А я оказывается, где-то вообще за границами всего этого. И самое смешное, что я не думал, что будет иначе. Я знал, что так оно и будет. Но ощущать это, чувствовать эти эмоции, которые падали на меня с высоты многоэтажки, было неприятно.

Сам ведь прекрасно осознавал, чем я рискую и что будет дальше с семьёй.

Но мы же всегда считаем, что нас пронесёт.

У меня все клиенты так считают. А ещё каждый абсолютно уверен, что он умнее меня. Не спорю, есть умные. А есть такие как я, которые ошибаются.

Раисе из принципа не звонил.

Вообще рождались мысли о том, что все это дерьмо зря. Не надо было вообще ничего трогать. Все чаще и чаще, особенно после дня рождения Тани, возвращался к теме того, что сам все разрушил. Сам все разломал. А когда Таня ещё сказала там про сына, у меня вообще шарики за ролики залетели, потому что ну вот, действительно, в формате отношений с женой не такие мы и старые. Мы достаточно молодые, успешные. Можно же было бы родить ещё ребёнка. Можно, но только не в формате отношений с Раисой, потому что мне это уже не надо было.

И Ксюше не стал ничего говорить. Не стал давить на то, что мы же договаривались, ты мне обещала. Какие к чёртовой матери, обещания с предателем? А я именно предатель в их глазах. Я предал маму. Я сделал маме больно и после развода это было самое тяжёлое время. Такое, что я не мог нормально контактировать ни с одной из дочерей. Смотрел в их глаза, видел Таню. И как бы не было в этой ситуации правильно оставаться логичным и здравым но черта не выходило.

Раиса приехала на следующий день вечером. Поскреблась в дверь квартиры, а когда я распахнул её, застыла.

На ней был короткий чёрный тонкий плащ. Собранные на затылке волосы в тугой пучок, алая помада на губах. И туфли на высокой шпильке.

— Прости меня. — сказала Рая и опустила глаза, а руки в этот момент развязали поясок плаща. И он игриво распахнувшись, показал чёрное кружевное белье. Чулочки с идеально ровной резинкой на бёдрах. Такого перфоманса у меня ещё в жизни не было. Ну я не собирался как последний дебил за какой-то секс спускать с рук все, что произошло.

— Паш, прости меня пожалуйста. — Рая ещё раз подняла на меня глаза и в них застыли слезы.

Я опёрся ключом о косяк, прикусил ноготь на большом пальце и хмыкнул.

— Прощения прошу. Пожалуйста.

А я усмехнулся, закатил глаза и схватился за дверь свободной рукой.

— Нет. — произнёс я вредно и закрыл дверь.

Скреблись в дверь ещё добрых полчаса. А потом все затихло, и я понимал, что если я дам слабину, она потом посчитает правильным в какой-то момент совсем перейти границу. Завалится к Тане и устроит какой-нибудь перформанс. Мне это нахрен не надо было, поэтому пусть учится с первого раза. Должна прекрасно понимать— котлеты отдельно, мухи отдельно.

На следующий день Раиса тоже приехала. Уже без плаща, в обычном спортивном костюме, но в руках держала большой деревянный контейнер.

— Я пироги испекла. Как ты любишь, с луком, с яйцом и с капустой. Прости меня, пожалуйста.

Я тяжело вздохнул. Качнулся вперёд, забрал пироги и схватившись за дверь, произнёс:

— Нет.

Рая дёрнулась навстречу, попыталась втиснуться в щель между дверью и косяком, но я был сильнее и проворней.

Закрыл.

Это не было вредностью. Это не было каким-то садизмом, удовольствием. Я просто воспитывал её. А ещё тормозил, потому что все чаще и чаще в голове рождались мысли о том, что все это было зря и надо отмотать время назад.

Очень хотелось этого.

Очень хотелось обратно в семью.

Такой вот слабый, бесхребетный оказался я.

Несколько месяцев без жены и жизнь не мила, и краски потухли.

На третий день Рая приехала с пустыми руками. Стояла на пороге, всхлипывала.

— Прости, пожалуйста. Я правда не должна была лезть. Я не должна была с тобой разговаривать на тему детей. Прости пожалуйста, что я посчитала будто бы, что-то в этой ситуации может зависеть от меня, хотя я сама зависима от тебя. Паш, прости. Пожалуйста. Я понимаю, что ты злишься и ты мной недоволен. Я тебя разочаровала и у меня одна оплошность за другой. Я знаю, что я не дотягиваю, в принципе я не дотягиваю ни до жены твоей, ни до нормальной любовницы.

Рая вытерла левой рукой глаза и всхлипнула.

— Я больше никогда не подниму эту тему с беременностью. Я больше не буду никаким образом искать встречи с Таней. Обещаю тебе, что я не сунусь в твою семью ни при каких обстоятельствах. Паш, прости меня, пожалуйста.

Я задумчиво хмыкнул, провёл пальцами по щетине и вздохнул.

Глава 22

Павел

Я запустил Раису в квартиру. Она тут же засветилась. Забегала. Стала греметь кастрюлями в кухне. Я наблюдал за ней и испытывал какую-то не брезгливость даже, а очевидную неудовлетворённость.

— Не суетись. — сказал я, проходя следом.

— Столько времени, ты, наверное, только в ресторанах питался. — Раиса посмотрела на меня из-за плеча и опять хлопнула глазами, а ведь на мокром месте.

— Не суетись. — Повторил я и качнулся с пятки на носок. — Я надеюсь, что ты говорила мне это действительно искренне. Я очень надеюсь, что ты прекрасно оцениваешь возможности того, что если мне что-то не понравится в следующий раз я не буду так снисходителен к тебе.

— Паш, я обещаю тебе, что это в первый и последний раз. Ничего подобного не произойдёт, если я буду как-то даже совсем случайно сталкиваться либо с твоими дочерьми, либо с Таней, я буду максимально делать вид, что мы либо не знакомы, либо просто проходим мимо друг друга. Честное слово, Паш, я обещаю тебе.

У Раи из рук выскользнул пакет с тостовым хлебом. Она не сразу сообразив, успела поймать его, только когда он лёг на столешницу. Я вздохнул.

— Ты просто скажи, что хочешь.

— Я хочу, твою мать, спокойствия, понимаешь?

Рая порывисто несколько раз кивнула. Видимо, чтобы показать уровень своего понимания.

— Я не хочу выяснения отношений. Я не хочу никаких скандалов. Меня это выматывает. Меня это раздражает. Я не понимаю, зачем я это должен делать.

— Я знаю. Хорошо, я поняла тебя. Обещаю, что этого больше не повторится. Паш, честное слово.

Но верить людям на слово вообще дело дерьмовое, потому что все люди лгут всегда. Абсолютно всегда. Верить на слово я мог только Татьяне и то потому что знал, что она скажет, не то, что я хочу услышать, а она скажет даже самую зашкварную правду. То есть какое бы дерьмо не происходило, она это скажет. Не из-за того, что она так офигенно ко мне относится, и что я не достоин лжи. Нет, она это скажет, потому что она умная женщина. Она понимает, что апеллируя правдой, можно быстрее решить ту или иную проблему. Но почему многие люди этого просто не понимают?

— Мне надо поработать. Не шуми. — Бросил я и развернувшись, пошёл в кабинет.