Анна Томченко – Накануне измены (страница 5)

Меня трясло.

Я не могла поверить в то, что жила с этим чудовищем столько лет. Как он мог так поступать со мной? Если разлюбил, скажи об этом честно. Развернись и уйди. Люби ту, которую ты сейчас хочешь, зачем он пытался удержать меня?

— Так, Даня, я понимаю, что ты сегодня явно не в себе…

— Я в себе, — прохрипела я и сжала ремень спортивной сумки побелевшими пальцами. Давление било по вискам, хотелось зажать ладонями голову, закрыть руками уши.

— Нет, ты не в себе, я понимаю, что ты какая-то взвинченная. Мне кажется, вообще не стоило говорить об этом сегодня. Иди сюда… — Ваня шагнул ко мне, протянул руку. Я в этот момент отдёрнулась от него, как от чумного, как от прокажённого.

— Не трогай меня, я ухожу, — произнесла я тихо, но вместе с тем твёрдо.

— Ты никуда не уходишь, в семье никто никуда никогда не уходит. Запомни это, пожалуйста.

Я сжала зубы, вздернула подбородок.

— Я повторяю, никто никуда не пойдёт, да, ты взвинченная, нервная, ты не слышишь меня. Я тебе говорю о том, что у нас будет суррогатная мать. Ты мне говоришь о том, что это моя любовница. Да, я её в третий раз вижу, потому что третий раз открыл её анкету. Мне скинули шесть вариантов. Я выбрал тот, который мне больше подошёл. Она немножко старше тебя. У

собственный ребёнок. Она один раз участвовала в процедуре суррогатного материнства, она идеальный кандидат.

Я туго сглотнула, ощущая, как по горлу, словно наждаком прокатился ком.

— Ты лицемер. Ты пытаешься сейчас свою смену прикрыть чем-то благопристойным, рассказываешь про какую-то суррогатку, которую ты выбрал, даже не посоветовавшись со мной. С чего ты вообще решил, что нам нужна суррогатная мать? С чего ты так можешь твёрдо заявлять о том, что к новому году будет беременность? Или я чего-то не знаю о тебе или ты предохраняешься? Ты сделал вазектомию? Я не хочу ни о чем с тобой уже говорить, Вань, — я развернулась резко и открыла входную дверь, сделала шаг, и Ваня, видимо, не понимая того, что я действительно решила уйти, растерянно посмотрел мне вслед.

Когда я только добежала до лестницы, до него дошло.

— Даня, постой, не смей от меня так уходить. Мы не договорили.

— Мне плевать, — бросила я уже на середине лестницы. И в этот момент я услышал звон ключей. Я бежала так быстро, не видя перед собой ничего, хваталась заледеневшими пальцами за перила лестницы, тормозила на поворотах, а когда долетела до входной двери, резко толкнула её от себя, выскочила на улицу, осмотрелась, дёрнула сумку, вытащила оттуда связку ключей от машины, побежала в её сторону, под ногами блестел асфальт, летело все перед глазами, я добежала до своей машины, дёрнула дверь, села, заблокировала все замки сдала назад, машина заворчала.

Я водила нормально, и на вторую годовщину брака Ваня мне подарил этот чудесный махонький седан, но я никогда не жаловалась о том, что сам он ездил на здоровом внедорожнике, а я на чисто женской машинке.

Мне было так удобнее, так я никого точно не задевала бампером.

Когда выехала с парковки, я увидела, что Иван вышел из подъезда. И, оглядевшись, сделал шаг к своей машине.

Я, задумавшись, притормозила, и в этот момент муж подошёл к внедорожнику, сел в него, завёл и стал выезжать с парковки.

Я застонала.

Пришлось сдавать назад обратно в свой парковочный карман, разворачиваться и ехать к тому выходу со двора, который вечно у нас закрывался на ночь.

Проехав пару метров, я поняла, что сейчас там был шлагбаум и не было охранника. То есть мне его никто выезд не откроет.

Я ударила по рулю рукой, чуть не застонала, затормозила, снова развернулась, поехала в обратную сторону.

Но Ваня ждал меня.

Он специально не выезжал слишком сильно со своего парковочного кармана.

Когда я приблизилась, он просто поперёк перегородил мне машиной дорогу. Я открыла окно и крикнула:

— Дай мне выехать.

— Вернись домой, мы не договорили это раз, и ты в таком состоянии никуда не поедешь. Это два.

— Меня не волнует, что ты думаешь. Дай мне выехать.

— Даня, я несколько раз не повторяю.

Ваня закрыл окно и вообще заглушил машину.

Я вздохнула, прикрыла глаза, дёрнулась назад и увидела на заднем сиденьи кофр с его клюшками для гольфа.

Я их забрала, чтобы отвезти мастеру, но так руки не дошли.

Бессилие, отчаяние, ярость, ущемлённое самолюбие, боль утраты, ощущение предательства, все это слилось в такой дикий коктейль, что я не поняла, каким образом я дёрнула из кофра клюшку, открыла свою дверь, прошла несколько шагов до машины мужа.

— Ваня, убери машину, — прохрипела я нервно, муж покачал головой, и в этот момент я из-за спины вытащила клюшку.

Подойдя близко, я упёрлась ногой в переднее колесо и запрыгнула на капот внедорожника мужа.

Замахнулась.

— Убери машину, я тебе говорю…

Глава 7

— Даня слезь! — рыкнул из окна Иван, но я только посильнее перехватила клюшку и снова замахнулась.

— Убери машину с дороги.

Ваня не выдержал, резко открыл дверь, хлопнул ею, подошёл, встал сбоку.

— Даня, слезь. Ты убьёшься.

Ага. А может быть, дело в том-то, что я разобью его любимую игрушечку.

— Даня, прекрати, Дань! Ты подскользнёшься, Дань слезь.

Ваня ходил вокруг машины, как зверь возле добычи, протягивал ко мне руки, но я каждый раз успевала передвинуться на другой край.

— Я не останусь дома, дай мне уехать. Убери машину с дороги, — прохрипела я и поняла, что перед глазами почти ничего не видно. У меня все было затянуто слезами.

— Дани, в конце концов, прекрати, прекрати, я тебя прошу, покалечишься сейчас, навернёшься ещё с этой тачки.

— Я ниоткуда не навернусь, просто дай мне уйти.

— Да куда ты идти то собралась? Мы даже ничего не обсудили.

— Что ещё обсуждать, что ты выбрал суррогатку, которая твоя любовница.

— Да черт, нет, нет, не было такого! Ни с кем я кроме тебя не спал, как ты этого просто понять не можешь.

— Я все могу понять, кроме желания пригласить в нашу постель кого-то третьего, — резко выдала я и снова замахнулась клюшкой. В этот момент Ваня оказался непростительно близко и, повторив мой манёвр, встав на колесо, стал намного выше, перехватил меня чуть ниже, задницы. Я взмахнула руками, клюшка полетела в одну сторону, я, соответственно, полетела в другую, а именно наклонилась, падая на Ваню, и он, сделав толчок назад, снова оказался на земле, только на этот раз сжимая меня в руках, причём так унизительно сжимая, что я могла лежать у него на плече.

— Вот так-то лучше, — хрипло произнёс муж, прижимая меня к себе руками. — Глупая, могла убиться, чем только думала.

Ваня ворчал, а я в бессилии рычала и пыталась вырваться у него из рук, но ничего не выходило. Ваня прижимал меня к себе, а потом сделал шаг в сторону подъезда.

— Глупость глупая, совсем не подумала головой.

— Машина! — взвыла я.

— Да плевать мне вообще на машины, потом как-нибудь разберусь, переставлю.

— Не тащи меня домой, не надо! — в груди раскалялось все сильнее огненное солнце. Мне было безумно страшно, мне было обидно, мне было настолько отчаянно больно, что я почти не слышала голоса разума.

— Начали за одно, закончили за другое. Это же надо было ещё так умудриться вывернуть разговор, чтобы я просто предложил сходить на вечеринку, а ты мне тут же вменила уже и измену, и беременную любовницу. И черт пойми что… — ворчал Ваня, идя до подъезда. Я в какой-то момент обессилела и просто, как тряпочка, растянулась у него на руках. Выть хотелось, скулить, плакать. Когда мы оказались в подъезде, Ваня чуть сместил меня, прижал мое лицо себе к плечу и погладил по голове. — Ну, тихо, тихо. Ты чего, Даня, все хорошо.

Я не поняла, как муж так быстро со мной на руках взметнулся по лестнице, но в следующий момент уже была открыта дверь в квартиру, и Ваня зашёл вместе со мной. Не разуваясь, протопал до спальни и только там посадил меня на кровать, сам встал на колени передо мной.

— Дань. Ну, девочка моя… — Ваня отвёл у меня от лица волосы и провёл кончиками пальцев по скуле. — Ну тише, тише, успокойся.

— Я не буду успокаиваться. Я просто хочу от тебя уйти.

— А я не хочу, чтобы ты уходила. Я не понимаю, зачем. Я всего лишь предложил сходить на вечеринку. Тебе самой разве не интересно, что на таких мероприятиях происходит?

— Мне не интересно, Вань, мне намного интересней узнать, почему ты так уверенно говоришь о беременности, хотя мы столько времени не можем этого добиться.