Анна Томченко – Накануне измены (страница 32)

Нет. Он был хорошим. Он был красивым, стоял на побережье реки, но сейчас открытая веранда была уже закрытой и на что смотреть? На то, как город затягивало серой хмарью, а с другой стороны, как река подёргивалась нитями тумана.

Я не понимала, но ночь прошла в сумбурном состоянии паники: я вертелась с боку на бок и не могла найти объяснение таким желаниям мужа.

Логично, что в воскресенье утром я встала, похожая на панду, не могла смотреть на себя в зеркало. Мне казалось, что у меня кожа стала безумно тонкой. Мне казалось, что у меня волосы похожи на солому. Я заметила, что даже на сгибах локтей и коленей появились такие тонкие трещинки, которые как будто бы вот вот собирались зашелушиться.

Я понимала, что так жить дальше нельзя, я сама себя изводила и тем самым заставляла организм стрессовать, а в стрессе организм не знал, куда деться.

В половину пятого я села в такси и тяжело вздохнула, опять вытерла вспотевшие ладони колени. На мне был тёплый спортивный костюм молочного цвета. Чёрные кроссовки с розовой неоновой подошвой. И маленькая сумочка. Я была одета максимально комфортно и вместе с тем хорошо для того, чтобы не ощущать себя белой вороной в ресторане.

Когда такси припарковалось напротив входа, то мандраж достиг своего апогея, и я поняла, что у меня даже пальцы трясутся, мне так сильно хотелось узнать о причинах такого поведения Ивана, что я не могла сдерживать себя и из-за этого все чаще ловила себя на каких-то нервных вещах: я щёлкала пальцами и периодически отбивала ритм по колену.

Выдохнув я открыла дверь такси и вышла из него. По ступеням поднялась ко входу и, поздоровавшись с девушкой на ресепшене, прошла к столику. Оказывается Ваня уже ждал меня, он выбрал левый крайний угол возле панорамного окна, чтобы, да, сидеть, смотреть на реку, которую затягивало нитями тумана.

— Привет, — сказала я максимально ровно и поняла, что если он на меня посмотрит, то ситуация приобретёт совсем другой уровень проблемы.

— Здравствуй, — его голос переливался всеми оттенками серебра. В его голосе спряталась какая-то мягкость, какая-то давно забытая нежность. Я осознала, что у меня ноги приросли к полу, и не могла даже шевельнуться для того, чтобы отодвинуть стул. Ваня, видимо, это интерпретировал как-то по-своему, потому что он встал, отодвинул стул и, слегка коснувшись кончиками пальцев моей спины, предложил присесть.

Я нервно дёрнулась и опустилась на стул.

Ваня только вскинул бровь.

Я не знала, почему он выбрал такой формат беседы. Я не понимала, зачем вообще нам нужно об этом было беседовать, и вместе с тем меня безумно оскорбляло и обижало, что Ваня не смотрел мне в глаза.

— Я тебя пригласил для того, чтобы обсудить некоторые моменты нашего развода.

— У нас нечего обсуждать. У нас нет совместно нажитого имущества.

Ваня тяжело вздохнул и покачал головой, а я внутри себя прошептала и просила о том, чтобы он посмотрел мне в глаза, просто посмотрел в глаза. Мне почему-то казалось это безумно обидным, что ему тяжело даже просто взглядом по мне пройтись. Такое чувство было как будто бы он боялся поднимать на меня взгляд, либо не хотел, словно бы презирал.

— Это, конечно, все очень интересно, но вместе с тем, пока мы были в браке, у нас было приобретено несколько машин. У нас были приобретены акции нескольких финансовых организаций, плюсом ко всему у нас была открыто пару дочерних предприятий от моей адвокатской конторы. И самое важное у нас были счета.

Мне так хотелось, чтобы он на меня посмотрел, что я даже прослушала все, что он сказал, но финал я уловила.

— В смысле? Ты никогда не говорил мне об этом, — выдохнула я.

В этот момент Ваня все-таки поднял взгляд и упёрся им в меня, а я ощутила, словно бы он меня к стене прибил острыми стилетами.

— А зачем тебе надо было об этом знать? Я работал. Я обеспечивал нас.

В его взгляде не было тепла, в его взгляде не было нежности. Но вместе с тем мелькало какое-то чувство, как будто бы Ваня заранее извинялся, но я не понимал, в чем.

А когда мой мозг начал работать, наконец-таки нормально, до меня дошёл смысл сказанных Ваней слов.

— У нас было было… Значит…. — я потянула на себя меню, открыла толстую книжечку и положила её на своих коленях, демонстративно рассматривая картинки, чтобы не разрыдаться и не поддаться истерике.

Спустя мгновение я все-таки подняла глаза на мужа и уточнила:

— А договориться ты хочешь о том, чтобы я написала отказ от претензий, правильно, чтобы ничего из твоего бизнеса не делилось, так ведь?

Глава 41

Ваня вскинул бровь и тут же помрачнел.

— Даня, я, конечно, понимаю, что наш развод это повод думать обо мне как о последнем придурке. Но я не понимаю, почему ты считаешь, что весь наш брак не стоит того, чтобы я сделал тебя даже после развода независимой ни от кого.

Ваня подбирал так слова, что до меня не сразу доходил смысл, наверное, поэтому мне никогда не стоило поступать на юрфак, не пытаться работать в этой сфере. Ваня в диалоге был истинным дипломатом, говорил правду, но так, что никто этого не понимал. И то, что я не поняла, Ваня заметил.

— Я пришёл обсудить с тобой то, что ты хочешь получить. С чем тебе легче будет управляться. Я не хочу, чтобы моя жена после развода в чем-то нуждалась. Я не желаю, чтобы ты закрыла гончарную мастерскую и пошла работать куда-то за три копейки. В то место, которое тебе не нравится. Я не хочу, чтобы ты снимала маленькую комнатушку в спальном районе и постоянно ненавидела её из-за того, что ты привыкла к нашей квартире, поэтому, если ты хочешь, мы можем при разводе прописать все эти моменты и даже квартиру, купленную до брака, я оставлю тебе.

Я закачала головой, не понимая, если Ваня был так настроен, то зачем нам надо было встретиться.

Я хотела его видеть, чтобы просто смотреть на него и все.

— Я не знаю, — растерянно произнесла я. Ваня тяжело вздохнул и зажал пальцами переносицу.

— Давай мы поступим с тобой, так… Заниматься дочечками ты не сможешь или не захочешь, я это чувствую. Количество денег на счетах, не эквивалентно сумме, которая даёт доход от предприятий, сумме стоимости машин, как ты смотришь на то, чтобы на данный момент зафиксировать эту стоимость и открыть простой фонд для тебя. Ты уже сможешь сделать с ним все, что будет тебе угодно. А квартиру, если захочешь, мы переоформим на тебя…

— Но это же ты её покупал, — резонно заметила я. — Это же ты в ней делал ремонт, обставлял её.

— Ну, предположим не я, а дизайнер, — сглотнул Ваня и опять отвёл от меня взгляд, я не выдержала и уточнила:

— Почему ты на меня не смотришь?

Ваня нехотя поднял взгляд и вскинул бровь.

Губы скривились в недовольной усмешке.

А в воздухе повеяло чем-то сладковатым, словно бы ваниль рассыпали поблизости. И я облизала губы, желая на кончике языка ощутить эту сладость.

— Я смотрю на тебя…

— Нет, ты постоянно отводишь глаза, почему ты отводишь глаза? Ты их прячешь.

— Нет, — сказал тихо Ваня и поджал губы.

— Почему, Вань, что произошло?

Иван оттолкнулся от стола, откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, выдохнул тяжело:

— Мне больно, — произнёс он без запинки, без какого-то лукавства. — Мне больно, — повторил он, — я не хочу находиться здесь. Я не хочу смотреть на тебя в качестве своей бывшей супруги. Я хочу видеть тебя своей женой. Но, имея те противоречия, которые между нами есть, я вынужден глядеть на свою бывшую жену, из-за этого больно.

Я опустила взгляд на меню, пряча слезы.

А потом кивнула.

— Хорошо. Я поняла тебя, делай, как тебе будет удобно, мне все равно ничего не надо.

— Я не оставлю тебя после брака со мной жить на доход от гончарной мастерской. Ты этого не заслуживаешь, никто не знает, как повернулась бы жизнь, если бы ты не вышла замуж за меня, может быть, ты сейчас спокойно владела своей адвокатской конторой. Может быть, ты была самым оплачиваемым специалистом, скажем так, в делах, связанных с семейным законодательством. Поэтому я считаю, что я обязан возместить тебе это потерянное время, потерянные возможности…

Слова как вода. Они обтекали меня, убаюкивали и вместе с тем не дарили никакого спокойствия.

Внутренне я сопротивлялась, дергалась, выворачивалась.

Ваня замер. Поджал губы, словно бы мысленно споря сам с собой. Между бровей залегла глубокая складка. А под глаза и были глубокие темные тени.

Что он делал все это время?

Он скучал?

Или это только я сходила с ума от безысходности?

— Не говори так, — произнесла я и обняла себя за плечи, — я не теряла время в браке с тобой.

Ваня хмуро кивнул. Я ещё раз повторила:

— Делай, как тебе будет удобно.

Меню с хлопком закрылось у меня на коленях, я медленно встала из-за стола. И призналась:

— Мне тоже больно, поэтому мне лучше уехать.

Ваня ничего не ответил и снова не посмотрел на меня, а я просто отошла от столика. Затравленно обернулась, оставляя в памяти силуэт мужа напротив окна, за которым была река.

Я не поехала домой, я шла до дома пешком. Дышала сырым и холодным воздухом, который распирал лёгкие, потому что в нём было слишком много ароматов: бензина, какого-то дыма.

Я плутала в маленьких переулках, зачем-то зашла в дешёвую кофейню и купила пластиковый стаканчик кофе, который даже на аромат горчил. И пила его, обжигая губы прямо по пути домой.