Анна Томченко – Измена. Во власти лжи - Анна Томченко (страница 32)

Я туго сглотнул.

— Пить хочу чего-нибудь холодного, холодного…

Когда я выскочил в коридор, увидел мать и Тимура, мать была бледная, как полотно, она только вздохнула, собираясь меня отчитать, но я качнул головой и быстро ринулся к стойке ресепшена. Мне принесли и лёд в стакане, и минеральную воду, и воду без газа. Все холодное.

Я быстрым шагом полетел обратно. И когда оказался возле палаты, то меня смяло волной паники. Наш лечащий врач, наш акушер с огромными глазами на пол лица вывозил каталку, на которой лежала Еся.

— Что случилось? Какого черта, — хрипло выдохнул я, выпуская из рук бутылки с водой, стаканчик со льдом.

— Все после, Рустам Булатович, все после, — отмахнулся от меня врач и покачал головой, — у нас нет никакого времени. Следуйте за мной.

Я дёрнулся. Мама перехватила меня за руку.

— Рустам, что происходит? Что будет? Почему так все произошло, что у вас там случилось?

— Папа… — едва дыша, прохрипел Тимур, глядя на меня испуганными глазами. — Пап…

— Так, всем успокоиться, — выдохнул я, — всем спокойствие никакой паники. Сейчас я все проконтролирую.

У меня язык заплетался как будто бы у пьяного, но я действительно планировал хоть что-то проконтролировать, хоть как-то подействовать на ситуацию.

Я выскочил из палаты, побежал догонять Есению, успел как раз, когда каталка въехала в лифт.

Я приблизился к жене, перехватил её руку, но Еся даже не отреагировала, она лежала, смотрела в потолок широко расширенными глазами, и её губы медленно шевелились, словно бы читали молитву.

— Что происходит?

— Стремительные роды, — выдохнул врач. Я заметил бисеринки пота, выступившие у него на лбу.

— В чем проблема? — Спросил я, стараясь согреть ладонь жены в своей руке.

— В том, что стремительные роды опасны своей непредсказуемостью и когда это первые роды, это говорит, что что-то пошло не по плану…

— Твою мать… — Выдохнул я, и лифт звякнул. Мне пришлось отпустить руку жены, но потом я все равно нагнал её, схватился за край каталки.

— Рустам Булатович, понимаю, глупый и не совсем своевременный вопрос. Мы его ещё даже не обсуждали. Вы с нами в родовую?

Я застыл туго сглатывая.

— Мне приготовить для вас комплект одежды?

Глава 37

Есения

Это был какой-то непрекращающийся ад.

Я смотрела в встревоженное лицо своего врача и понимала, что все шло не по плану, все было не так, как должно было быть, и из-за этого мне казалось, что врата ада раскрывались только сильнее.

Боль становилась такой нестерпимой, что я не могла сообразить чего мне сильнее хочется: в туалет или чтобы это прекратилось. Между ног все горело огнём. А поясница просто хрустела. Когда Рус перехватил меня за руку, я поняла, что у меня не остаётся никакого варианта.

Вообще ничего.

Он заберёт, сына заберёт, а я тогда что останусь делать одна? Я же не переживу этого.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, — когда мы выехали из лифта, прошептал Рустам, склонившись немного надо мной, а я даже не смотрела на него. Я не могла глядеть в его лживые глаза и тем более верить ему сейчас, в такой момент.

Какое все будет хорошо, ничего уже хорошо по определению не будет. петля на моей шее затягивалась все сильнее и сильнее.

Когда меня завезли в родовую вокруг тут же начали плясать медсестры, кто-то перехватил мою руку, развернул её к себе венами наружу, больно было. Было так больно, что укол капельницы я почти не ощутила.

— Тише, тише, сейчас все будет хорошо, — прошептала пожилая медсестра и погладила меня по волосам, — что ты так переживаешь? Ну что ты так переживаешь? Не плачь. Ты сейчас все силы потратишь, как потом тужиться будешь.

А я не могла даже остановиться. И я не могла перестать плакать, если понимала, что как только рожу Рустам тут же заберёт ребёнка, моего маленького сынишку, которого я даже не смогу рассмотреть, не смогу поцеловать его маленькие ладошки, маленькие пяточки, он отберёт у меня сына, как отобрал Тимура. А я так и останусь лежать в роддоме. Только что родившая и оказавшаяся без ребёнка. Теперь, когда все стало известно, когда стало ясно, что у него действительно роман со своей секретаршей. Меня уже не стоило в чем-либо убеждать, поэтому Рустам поступит жёстко, так как поступил в первый раз. Он отберёт сына.

Я поняла, что у меня по телу проходила мелкая дрожь. Из-за этого та самая пожилая медсестра все сильнее и сильнее хмурилась.

— Ну-ка, успокойся, иначе сейчас успокоительное вколю, а вколю успокоительное и ты не сможешь потом тужиться нормально, а ребёночек будет мучиться, ну-ка, прекрати.

Я только отвернулась, не представляя, как долго продлится все это отчаяние, не хотелось рожать, хотелось, чтобы мой малыш оставался со мной. Но и чем больше секунд пролетало, тем сильнее и ярче я понимала, что процесс уже необратим.

Это не какие-то не тренировочные схватки. Меня в конце концов завезли в родовую же, значит, все уже точно идёт, процесс наступил

— Давай, успокаивайся, успокаивайся. Сейчас муж придёт, что ты здесь расплакалась. Давай все хватит. Хватит.

Это пожилая медсестра провела меня ладонью ещё раз по волосам. Потом потянула их на себя и стала быстро заплетать косичку.

— Ничего, ничего страшного, все первый раз рожают, со всеми всякое случается не переживай, не бойся. Ты здоровая молодая девица, все будет хорошо.

Я не верила никому, ничего хорошего не будет. Возможно, с ней уже Рустам переговорил, и она знает о том, что надо будет отдать ему ребёнка как только он родится, я не понимала, как Рустам собирается воспитывать младенца, только что родившегося без матери. Но я точно знала, что он не оставит со мной малыша.

Очередная схватка была такой сильной, такой острой, что я закричала на всю палату. В этот момент дверь приоткрылась, и я, бросив короткий взгляд, увидела полностью одетого в медицинскую форму Рустама. Этот дурацкий чепчик ещё ему нацепили.

—Тише, моя девочка, тише, — подошёл ко мне Рустам, стараясь хоть как-то контролировать ситуацию, но в этот момент его перехватила за локоть медсестра.

— Так, папа, встаём в изголовье к маме и поддерживаем. Дальше никуда не лезем, не отходим.

А я не понимала, зачем он вообще попёрся в родовую. Неужели он хочет отобрать у меня даже этот момент первой встречи? Неужели он хочет сделать так, чтобы я даже не увидела своего ребёнка.

Ещё одна схватка.

Я поняла, что меня выгнуло дугой.

Я заскулила, постаралась свернуться в комок.

В этот момент запищали приборы, мне руку придавили к кушетке, я тяжело задышала.

— Онс не успокаивается, надо вколоть успокоительное, — тут же нашлась медсестра, и в этот момент наш акушер заметил

— Ничего не колим, ничего не колим… Есения… Есения. Малыш уже подходит. Нам надо только помочь ему. Давайте, я знаю, вы сможете. Вы сможете…

А я ничего не знала. Мне казалось, что я вообще не контролировала эту ситуацию никак.

Появилась какая-то небольшая ширма. Я почувствовала, что моих ног коснулись.

— Есения все хорошо, все идёт по плану, — ещё раз повторил наш врач. Я только зажмурила глаза от страха. — Есения, давайте, давайте мы потужимся. Прошу вас, не надо доводить ситуацию до патовой. Давайте мы подружимся. Вы же умеете это…

Я стиснула зубы от боли.

Тужиться то не получалось.

Я старалась изо всех сил.

— Есения, чем дольше все происходит, тем больше давление на малыша оказывается, Есения надо постараться, — хрипло говорил акушер.

Я ощущала себя настолько беспомощной, что не находила в себе силы для того, чтобы все-таки родить.

— Есения я вас прошу, кесарево делать поздно…

— Еся… — над головой прозвучал голос Рустама. — Еся. Я знаю, тебе очень страшно. Я знаю, тебе очень больно, такую боль никто не может выдержать. Но чем быстрее это закончится, тем лучше будет и для тебя, и для малыша. Еся, пожалуйста, я тебя умоляю. Давай вместе с доктором вдохнём поглубже, вдохнём? Ты же у меня сильная. Ты же и в горы с Тимом ходила, и заплывы эти ваши устраивала. Ты же очень сильная. Давай поглубже. Пожалуйста, родная моя, я тебя умоляю поглубже.

Я хватанула воздух губами и поняла, что у меня в горле он застрял. Ладонь соскользнула мне по плечу, а потом Рус перехватил мою кисть.