Анна Тищенко – Либертион (страница 15)
Он оказался в довольно тесной, душной комнате. Кондиционер работал вовсю, но даже он был неспособен уничтожить смешанные запахи духов, пудры, разгоряченного тела и едких, удушливых ароматизаторов воздуха. Их он тут же увидел – две большие чаши, наполненные цветными сушеными листьями, цветами, коробочками хлопка. Они курились тонкими ветвистыми струйками дыма, делая воздух в комнате еще более непригодным для дыхания. Тиберий сел на диван, предварительно сделав большой глоток из бутылки.
Наконец, из динамиков полилась стилизованная под античные песнопения музыка, и в комнату вплыл минотавр. Лицо стриптизера наполовину было скрыто золотой маской, изображавшей круторогого быка. Золотом же было покрыто и тело, собственно, кроме маски, туники и калиг на импровизированном минотавре ничего и не было. Впрочем, имелся еще хвост, длинный, с кисточкой на конце. Один конец хвоста волочился по полу, другой – исчезал между ног минотавра.
«Как ему, должно быть, неудобно танцевать с таким вот украшением, – пожалел беднягу Тиберий. – И почему он золотой? С легендарным тельцом попутали? И они еще исторический факультет собираются закрывать». Исполнив нечто, долженствующее означать танец древнегреческого воина, минотавр избавился от туники, что не заняло много времени, и остановился перед Тиберием. Прикинув в уме, что первые два пункта программы завершены, Тиберий поспешно сказал:
– Сливки не надо. У меня, знаете ли, аллергия.
Минотавр облегченно вздохнул и опустился на колени перед клиентом. Тиберий подъема не ощутил. Не то чтобы он был уж очень брезглив, но на жрецов продажной любви сегодня как-то не тянуло.
– Знаете, откровенно говоря, я сегодня не в настроении. Много выпил… Вот. – Тиберий продемонстрировал полупустую бутылку. – Давайте считать программу завершенной? Я хотел бы оставить чаевые…
Он потянулся к столику, где уже заранее приметил сенсорную кассу, но минотавр умоляющим жестом остановил его.
– Сэр, пожалуйста! Позвольте мне все же доставить вам удовольствие!
Тиберий вытаращил глаза. «Конечно, похвально, что человек так любит свою работу и столь ревностно относится к служебным обязанностям, но все же немного странно. Заказчик претензий не имеет, все оплачено, к чему такой энтузиазм?»
– Видите ли, я на испытательном сроке, – принялся сбивчиво объяснять несчастный минотавр, – еще две недели осталось, администрация присматривается. Что они скажут, если увидят, что меня даже бесплатно не хотят? До этого на меня были только лучшие отзывы.
– Так что, нужно еще и отзыв писать?
– Ну, только маленький анкетный листик заполнить. Вот, – минотавр проворно нырнул под столик, задрапированный под жертвенный алтарь, и извлек из его сумрачных недр разлинованный лист.
Тиберий прочитал сверху: «Отчет об оценке деятельности»… – «Вот не везет сегодня!» Практикантов он всегда жалел. Бесправные существа, вся карьера под угрозой из-за чьей-нибудь плохой характеристики.
– Давайте заполню, – вздохнул он, беря в руки листок.
Минотавр вторично рухнул перед ним на колени:
– Нельзя так просто! На камере же видно будет, – он взял Тиберия за безжизненные руки. – Да вам понравится! У меня к этому, знаете ли, талант.
И не дожидаясь разрешения, приступил к делу. Тиберий закрыл глаза и попытался представить ту обреченную Навсикаю, сонно покачивавшую бедрами над полированной барной стойкой. Не получалось. Определенно, мужские руки касались его бедер, мужские губы умело и безуспешно проделывали свою работу. «Так, еще попытка. Повалим Навсикаю на барную стойку. Нет, к сожаленью, дух жаждет, плоть слаба. Нет. Не получается. Надо бы еще виски.
– Сэм?! – и не ожидаясь ответа, в буквальном смысле взял быка за рога и стащил золотую маску.
Надо отдать должное его бывшему студенту – особенно сконфуженным он не выглядел. Немного огорченным —да, но не более. А вот Тиберий пришел в бешенство.
– Мой лучший студент! Здесь, – тут он подпустил каплю яда в голос, – да еще и на испытательном сроке! Три кафедры вам предлагали аспирантуру, вы сказали, что у вас есть более интересное карьерное предложение, – Тиберий широким жестом обвел импровизированный будуар, – ну?
– Так и есть! – Сэм, все еще стоящий на коленях, гордо вскинул голову. – Ну, сами посудите, сэр, когда меня здесь оформят по трудовому договору, у меня за вечер тысяча будет, плюс чаевые.
– Кто ж спорит, – фыркнул Тиберий, – я всегда говорил, главное найти область, куда можно применить свои лучшие таланты.
Он взял в руки конец длинного хвоста. Сэм с надеждой заглянул ему в глаза.
– А давайте, сэр, еще разок попробуем?
– Сядьте! – рявкнул Тиберий, только сейчас вспомнив, что все еще сидит с расстегнутыми брюками перед своим, пусть и бывшим, студентом.
Сэм испуганно подскочил (в памяти мгновенно ожили недавние семинары), попытался сесть рядом со своим профессором на диван – не смог. Хвост мешал.
– И что, – ехидно поинтересовался Тиберий, когда они все же пришли к дипломатическому соглашению заключить мир без проведения военных действий, – как тут все организованно? Пенсия, отпуск, сверхурочные? Расскажите, всегда было интересно, как складывается в дальнейшем карьера моих лучших учеников.
Они спросили кофе и еще минут десять мирно болтали. А в ресторане «Издохшей утки» в это время разгорались нешуточные страсти.
– Он совсем не хочет проводить со мной время, – плакался Мупочка умудренному жизненным опытом Колину. – Каждый раз умолять надо, чтобы встретиться. И когда я у него в гостях, даже рубашку не снимает!
– Ну так перестань общаться. И в соцсетях заблокируй.
– Не могу. Он такой красивый, талантливый и умный…
– Понятно, – Колин снисходительно взглянул на несчастную жертву страсти безнадежной, – ну, тогда самый лучший выход вот…
И ткнул пальцем в пункт меню, гласивший:
– Думаешь, одного грамма хватит? – озабоченно поинтересовался Мупочка.
– Возьми лучше три, он у тебя такой большой.
Тяжелая ночь
Рассиживаться в будуаре Тиберий не стал. Парню работать еще, пора и честь знать. Он незаметно вернулся за столик, налил себе еще виски и впал в состояние сонного оцепенения. На заднем плане что-то бубнил Колин, а Мупочка и обе Мелисы обсуждали животрепещущий вопрос: как бы так исхитриться сфотографироваться на фоне бессмертного Дона Ларго, чтобы на фото казалось, будто они вместе? Тиберий, который уже изрядно захмелел, неожиданно для себя внес стратегическое предложение:
– А почему нельзя просто подойти к нему и попросить?
На него зашикали и замахали руками, ощущение было такое, что он предложил сходить в клуб с самим императором. В это время взвыл смарт – сообщение от его страховой компании. Если он немедленно не прекратит поступление алкоголя в кровь (так и написали!), они немедленно поднимут стоимость медицинской страховки на двадцать процентов. Тиберий встряхнулся. Однако его сильно развезло, нельзя так расслабляться.
– Пол, – крикнул он Мупочке, не поворачиваясь, – налей мне воды, пожалуйста.
– Конечно, – расплылся тот в коварной улыбке.
И подбадриваемый Мелиссой «номер два», протянул Тиберию бокал, в который украдкой добавил «Секрет Приапа». Все три грамма сразу.
Тиберий выпил залпом воду и только в самый последний момент почувствовал странный медный привкус. Кровь отхлынула от лица и вся сосредоточилась несколько ниже, зал поплыл цветными огнями, а звуки расслоились на странные, назойливо жужжащие ноты. И что-то мягко стукнуло в затылок. Уже проваливаясь в наполненную сияющими звездами темноту, он резко поднялся из-за стола, опираясь нетвердой рукой.
И в один момент все исчезло.
Дальнейшие события слились в сверкающий безумными вспышками фейерверк – его то возвращало к реальности, то снова кидало в горячечную тьму. Первый раз он очнулся посреди танцпола, в одной руке зажата почти пустая бутылка виски, в другой – две хохочущие девицы, которые щелкали камерой, как сумасшедшие. По счастью, декламировал он со сцены вполне политкорректных «Едоков лотоса» Тениссона.
Тиберий огляделся. Со всех сторон к нему тянулись руки, раскрасневшиеся, полубезумные восторженные лица, грохот музыки раскаленными гвоздями вбивался в мозг, вспышки светового шоу слепили глаза. Инстинкт самосохранения требовал немедленно покинуть это безобразное место, и он залпом допил бутылку.
Снова темнота.
Когда сознание вернулось во второй раз, он обнаружил себя в, очевидно, уже дружеской компании в зоне отдыха. Тут музыка гремела тише, на низких стеклянных столах стояли напитки, на диване напротив он увидел Мупочку с двумя незнакомыми девушками. С ним разговаривали, шутили, он отвечал. Колин, который, как впоследствии выяснили журналисты, долго и безуспешно пытался обратить на себя внимание Тиберия, и в итоге не придумал ничего лучше, чем ткнуть последнего пальцем под лопатку. Одурманенный мозг соображал очень медленно, а вот закаленное годами тренировок тело сработало мгновенно и безукоризненно. Только что расслабленный, сидевший с полузакрытыми глазами Тиберий молниеносно развернулся, перехватил за запястье Колина и, выбив из руки несчастного несуществующий нож, опрокинул его навзничь. Вытаращенные от ужаса серые глаза показались смутно знакомыми, и Тиберий ослабил хватку.