Анна Терпенко – Тактильная защита и аутизм (страница 3)

Миелин, синапсы и другие важные незнакомцы

Чтобы понять, почему так происходит, нужно познакомиться с парой терминов. Не пугайтесь, мы не будем углубляться в дебри. Просто назовем вещи своими именами, и сразу станет чуть понятнее.

Первый наш герой – миелин. Это такая жировая оболочка, похожая на изоляцию на электрическом проводе. Она покрывает нервные волокна и помогает сигналам бегать по ним быстро и четко, не теряясь и не перекрещиваясь. Представьте дорогу с идеальным асфальтом и разметкой. Есть исследования, которые показывают, что при аутизме процесс миелинизации, то есть «укладки асфальта» на некоторых нервных путях, может идти иначе или с задержками. Сигнал от прикосновения идет по такой дороге не на спортивном авто, а на телеге с колесами разного диаметра – медленно, с тряской и постоянным риском слететь в кювет. Мозг получает его с опозданием и искажением.

Второй важный момент – это работа синапсов. Синапсы – это такие крошечные переходники, места связи между нервными клетками. Именно здесь решается, пройдет ли сигнал дальше или будет остановлен. Можно представить себе регулировщика на оживленном перекрестке. При тактильной защите есть гипотеза, что на некоторых перекрестках регулировщик как бы теряет бдительность или, наоборот, становится слишком суровым. Он пропускает все машины (сигналы) скопом, не разбирая, скорая это помощь или просто шумный мотоцикл. И мозговой центр получает полный хаос из сообщений о прикосновении, который невозможно интерпретировать иначе как угрозу.

Мозг в режиме тревоги

Куда же идут все эти искаженные и громкие сигналы? В первую очередь – в миндалевидное тело. Это такая древняя часть мозга, которая отвечает за эмоции, особенно за страх и тревогу. Ее часто называют «детектором угроз». Когда поток тактильной информации слишком интенсивный и беспорядочный, миндалина просто сходит с ума. Она кричит: «Опасность! Опасность!» и включает режим полной боевой готовности: учащенное сердцебиение, выброс гормонов стресса, желание бежать или драться. И все это – в ответ на, казалось бы, безобидное прикосновение маминой руки.

В это же время могут хуже работать те отделы мозга, которые отвечают за анализ и торможение. Они должны были бы успокоить миндалину, сказать: «Эй, это же просто объятие, успокойся». Но сигнал от них либо слабый, либо запаздывает. Получается дисбаланс. Система тревоги гиперчувствительна, а система успокоения – неэффективна.

Понимая эту внутреннюю кухню, мы перестаем видеть в отстраняющемся ребенке того, кто отвергает нас. Мы начинаем видеть того, кто просто пытается выжить в хаосе собственных ощущений. Его кожа и мозг говорят на разных языках, и диалог между ними больше похож на ссору через стену. Наша задача как родителей, педагогов, близких – не ломать стену, а попробовать научить их разговаривать тише и понятнее.

Подумайте на минутку о том, что вас самого раздражает в тактильных ощущениях. Может, скрип пенопласта? Или ощущение мокрой одежды на теле? А теперь умножьте это раздражение в десятки раз и представьте, что это реакция на самое обычное, ежедневное прикосновение близкого человека. Становится легче отнестись к защитной реакции ребенка не как к проблеме, а как к данности, с которой нужно работать. Мы не можем перепаять его нервную систему, но мы можем научиться общаться с ней на ее условиях. И следующий шаг – как раз попытка понять, что эти условия из себя представляют, то есть составить ту самую тактильную карту.

Язык тела вместо слов

Представьте, что вы приехали в страну, языка которой не знаете. Вы не можете произнести ни слова, но вам отчаянно нужно попросить воды, найти дорогу к гостинице или сообщить, что у вас болит живот. Что вы будете делать? Правильно – жестикулировать, показывать пальцем, строить гримасы, пытаться изобразить что-то мимикой и движениями. Ваше тело становится вашим единственным и самым главным переводчиком. Вот в таком положении, только постоянно, находится ребёнок с тактильной защитой. Его нервная система кричит ему на своём, особом языке о дискомфорте, перегрузке, боли или, наоборот, о приятных ощущениях. А словами он этого объяснить чаще всего не может. Или может, но ему для этого нужно преодолеть такой вал внутренних процессов, что проще просто отодвинуться, убежать, закричать. Поэтому наш первый и самый важный урок – мы должны выучить этот безмолвный язык тела. Стать в нём не просто туристами, а почти что лингвистами.

Мозг ребёнка с аутизмом часто обрабатывает сигналы от тела иначе. Там, где наш мозг фильтрует фоновые ощущения – лёгкое прикосновение одежды, дуновение ветерка, давление на стул, – его мозг может пропускать всё сразу и на максимальной громкости. Представьте, что вы сидите в комнате, где одновременно играют два телевизора, три радио, мигает люстра, а кто-то ещё щекочет вам руку перышком. Скорее всего, вы захотите всё это выключить и потребуете тишины. Ребёнок в состоянии сенсорной перегрузки хочет ровно того же, но его способ «выключить» раздражитель – это отстраниться, закрыться, защититься. И его тело нам об этом кричит. Только не словами, а мышечным напряжением, изменением позы, движением глаз, особенностями дыхания. Наша задача – заметить этот крик раньше, чем он перерастёт в полноценную истерику или полный уход в себя.

Что говорит нам тело ребёнка

Давайте начнём с самого простого – наблюдения. Сядьте где-нибудь в стороне, когда ребёнок занят своим делом, и просто посмотрите. Не вмешивайтесь, не пытайтесь что-то сделать, просто смотрите и запоминайте. Как он обычно сидит? Расслабленно или скованно? Как дышит – ровно и глубоко или поверхностно и часто? Каково выражение его лица в спокойном состоянии? Это ваша базовая карта, точка отсчёта. Теперь, когда вы приближаетесь для контакта, начинайте читать изменения. Попробуйте мысленно задавать себе вопросы. Когда вы подошли ближе, он продолжил своё занятие или замер? Его плечи приподнялись к ушам, как будто он втянул голову? Он отвел взгляд или вообще закрыл глаза? Он сжал губы или начал раскачиваться? Это всё – буквы и слова его языка. Фраза «Плечи поднялись + взгляд убежал в сторону + дыхание замерло» может переводиться как «Я заметил твоё приближение и напрягся, мне некомфортно, что ты так близко». И это момент, когда стоит остановиться, может быть, даже отступить на шаг, дать ему пространство. А вот если при вашем приближении ребёнок, наоборот, развернул к вам корпус, его тело осталось мягким, а взгляд скользнул на ваши руки – это может быть тихим «Интересно, что у тебя?».

Постойте и подумайте минутку. Вспомните последнюю попытку обнять или прикоснуться к вашему ребёнку. Что вы увидели в его теле за секунду до того, как он отпрянул? Может быть, вы упустили какой-то маленький, почти невидимый жест, который был предупреждением? Часто мы, взрослые, так настроены на действие («сейчас я его обниму и покажу свою любовь»), что пропускаем все сигналы светофора, которые переключаются с жёлтого на красный. И тогда наш поступок, задуманный как любовь, воспринимается как вторжение. А ведь ребёнок предупредил. Просто на своём, телесном языке.

От монолога к диалогу

Здесь и кроется ключевой сдвиг в нашем мышлении. Мы должны перестать вести тактильный монолог, где мы – активная сторона, а ребёнок – пассивный получатель наших ласк. Нам нужно научиться вести диалог, где наше прикосновение – это вопрос, а реакция его тела – ответ. И этот ответ нужно не игнорировать, а читать и уважать. Как это выглядит на практике? Допустим, вы хотите потереть ребёнку спинку. Вместо того чтобы сразу класть на него руку и начинать движения, попробуйте другой путь. Покажите свою руку в его поле зрения. Поднесите её медленно к его спине, но не касайтесь. Сделайте паузу. Посмотрите на его реакцию. Если он не отодвигается, не напрягается, можно очень медленно и мягко прикоснуться тыльной стороной руки (она менее инвазивная, чем ладонь) к его одежде. Снова пауза. Ждите ответа. Если тело остаётся спокойным, можно начать медленное движение. Если же в любой момент появится напряжение – замерли, отдернули руку, снова дали паузу. Такой подход превращает прикосновение из внезапного и пугающего события в предсказуемый, медленный и контролируемый процесс, где у ребёнка есть возможность сказать своим телом «стоп» или «можно дальше».

Это похоже на то, как вы подзываете к себе осторожного уличного котёнка. Вы не хватаете его сразу, а протягиваете руку, даёте понюхать, ждёте, пока он сам потрётся об неё. Вы ведёте диалог на языке доверия и предсказуемости. С ребёнком – то же самое, только масштаб ответственности и тонкость диалога несравнимо выше.

Зачем это всё?

Может возникнуть вопрос: а не слишком ли это сложно? Может, проще просто не трогать, раз так всё тяжело? Но дело в том, что тактильный контакт – это базовая человеческая потребность, один из столпов чувства безопасности и привязанности. Полный отказ от него – это путь в изоляцию. Наша цель – не отказ, а поиск новых форм. Изучая язык тела ребёнка, мы не просто избегаем срывов. Мы делаем нечто гораздо более важное – мы показываем ему, что уважаем его границы, что его комфорт важен для нас, что он имеет право голоса (пусть и беззвучного) в том, что происходит с его телом. Это фундамент для самого главного – доверия. И когда это доверие появляется, могут произойти чудеса. Может оказаться, что ребёнок, который не выносил прикосновений к спине, обожает глубокое давление ступней. Или тот, кто убегал от объятий, с удовольствием будет зарываться в груду подушек рядом с вами. Вы найдёте ваш уникальный словарь тактильного общения. А начинается он с одной простой, но такой важной фразы на языке тела: «Я тебя вижу. Я тебя слышу. Ты в безопасности». И сказать это можно без единого слова.