Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 45)

Гела слушал его с насмешливым выражением лица, но иногда в его больших выразительных глазах проскальзывала настороженность. Мой муж не чувствовал опасности, он рассказывал, как попал на работу в спецслужбы. Его тон и низкий голос мне очень нравились. Я прильнула к нему и под столом сжала его руку, что не укрылось от внимательного взгляда Гелы.

— Вы же себе не принадлежите, Алексей. Не обидно, что приходится выполнять чужие распоряжения? — выдал Гела явную провокацию.

Только муж не участвовал в соревновании, потому что не догадывался о нем, не смотрел на Гелу оценивающе, не вглядывался с придирчивостью, он простодушно отвечал:

— Нет. Мне нравится быть частью системы, законы иерархии мне подходят, я вижу в этом простоту и прямолинейную возможность роста. К тому же у нас интереснейшие задачи регионального масштаба: обнаружить, остановить, обезвредить. Я часто ощущаю себя на грани добра и зла, а ни в одном офисе Петербурга такого не предложат.

— Военных сейчас не любят, — сказала Лейла.

— Их никогда не любили, — добавил Гела.

Алексей Александрович нахмурился, но согласился: «Такая уж профессия, ничего не поделаешь».

— Ты была бы рада, дзвирпасо[32], если бы я пошел в разведчики? — спросил Гела у жены.

Лейла промолчала, лишь кинула на него невеселый взгляд.

— У вас бы получилось, Гела. Вы в прекрасной физической форме, — сказал мой муж, и взгляд Гелы смягчился.

Пока они говорили, двадцатипятилетняя я размышляла, был бы муж такой общительный и уверенный в себе, если бы знал о ее тайной связи с Гелой. Ревность могла подстегнуть его к разговорам. А может, наоборот, в присутствии бывшего любовника и Лейлы он бы растерялся и замкнулся. Из него не вытащить ни слова, если он не захочет. Или стал бы ехидничать, отпускать неприличные шутки, всем своим видом намекал бы, что знает про нас. Хотя это совсем не в его характере. В любом случае, хорошо, что я не проболталась. Какая же я умная!

После ужина Джаник и Алексей Александрович поднялись сыграть партию в бильярд. Они звали Гелу, он кивнул и сказал, что подойдет. Лейла с Ией куда-то испарились. Давид, целый день крутившийся около Гелы, на этот раз пристал к нему и просился на колени. Гела подбросил его в воздух и, когда мальчик залился хохотом, посадил к себе на плечо.

— Давид, посмотри. Видишь, какая красавица у тебя мама?

Я посмотрела на Гелу так выразительно, насколько это было возможно, и заговорщически расширила глаза. Затем встала и принялась собирать посуду со стола. Мне пришло в голову, что я все же нахожу его безумно сексуальным. Интересно, если долго пребывать в прошлом, может ли былая страсть вспыхнуть вновь? Я была уверена, что может. Назойливое перебирание прошлого может зажечь даже самую мертвую почву.

Второе событие произошло ночью. Утомленный Алексей Александрович заснул мгновенно, а мне не спалось. Большой дом ночью жил, вздыхал, шумел. Мой муж тоже двигался и громко дышал. Проворочавшись в кровати около часа, я, стараясь сильно не скрипеть половицами, спустилась вниз. Ночная рубашка, которую приготовила мне Ия, оказалась слишком короткой, в ней не стоило задирать руки.

В желтом свете ночника дом показался мне лучше, чем днем. Этот дом Гела построил для своей дочери. Светлый и с огромной кухней, обставлен с большим вкусом. Слава богу, он ни капли не был похож на их квартиру на Пушкарской. Ия рассказала, что Гела занимался отделкой и выбирал мебель самостоятельно, не подпуская никого к этому ответственному делу. Он сам ездил на выставку в Италию, чтобы купить потрясающей красоты дизайнерский комплект из дивана и двух кресел с глубокими спинками.

Легким шагом я прошла на кухню и включила чайник, потерла одну босую ногу о другую, на цыпочках потянулась за чашкой, они теперь стояли на самой высокой полке.

— Ох, Лейла, черт бы тебя побрал, — полушепотом сказала я, подпрыгнула, захватила пальцами дужку и чуть не упала, поймав кружку двумя руками. Я рассмеялась и развернулась.

Здесь, за столиком, все это время сидел Гела.

— Гела, ой, что ты.

Я поправила руками ночную рубашку, которая задралась от моих взмахов и прыжков.

— Выглядишь прекрасно, как и всегда, — сказал он.

Щекочущее удовольствие пронзило меня, но я не подала вида. Я ушла от него ровно четыре года назад, когда познакомилась с мужем, и ни разу не пожалела. Все это время мы не просто не общались — так получилось, что мы и вовсе не встречались.

— Садись, поболтаем. Нино, Ниноша… Давно не виделись.

Ниноша. Как мне нравилось, что он называет меня так. Мне как будто бы снова пятнадцать лет.

— Сделать тебе чай?

— Лучше я тебе.

Звук кипящего чайника разрядил обстановку, стало еще уютнее.

— Твой Алексей Александрович интересный тип. Мы сыграли несколько партий в бильярд, у него глаз-алмаз.

— Конечно. Им же стрелять положено, по долгу службы.

— Кто он? Капитан?

— Майора получил.

Гела постучал костяшками по столу.

— Молодец. Далеко пойдет.

— Что у тебя нового?

Он налил чай и заговорил. Мне нравилось слушать его. С Гелой все было иначе, не так как с мужем. Его непререкаемый авторитет давил на меня. Он был для меня всем, отцом, любовником, мастером, но только не другом. Я уважала его позицию силы, она заводила меня, хотелось ему подчиняться и ощущать себя бесправной. Такая позиция была возможна только в постели, стоило признать, как бы я ни мечтала об этом, наши отношения не могли перерасти ни во что большее. Они ограничивались только размерами кровати. Им не было места в реальной жизни.

Мы обменивались сигналами, он прощупывал меня, подстрекал, подначивал, выяснял, счастлива ли я в браке, а сам держался на расстоянии, на мои вопросы отмалчивался и менял тему. Мы беседовали около часа и из этого разговора, даже если бы ктото стал его невольным свидетелем, сложно было угадать, что когда-то мы были любовниками. Слушая, как он рассказывает о Леване, я задавалась вопросом: «Действительно ли с этим человеком я провела столько ночей?»

Только раз, когда я с неожиданной для самой себя храбростью спросила, есть ли у него девушка, он ответил прямо:

— Нет.

— А что за девушка была у тебя, когда мы расстались?

— Разве это имеет значение?

— Она была беременна.

— Больше нет.

— Понятное дело… И как Лейла отнеслась к тому, что у тебя ребенок от другой?

Гела не ожидал от меня такого напора. Он замешкался, но ответил:

— Это не мой ребенок.

— Правда?

От этих вопросов у меня во рту появилось странное ощущение, будто теперь я не имею на них никакого права.

— Все равно, кроме меня ты, как минимум, спал с еще одной девушкой.

— Это не та причина, по которой ты ушла.

Всю молодость мне казалось, что я люблю его больше всех на свете. Но сейчас я чувствовала, что этой двадцатипятилетней женщине было безразлично, что он делал с той девушкой, чей это ребенок. В моем времени я знала, что и Лейла устала его любить. С годами она превратилась в комок недовольства: ее раздражали Гела, Ия и даже Леван. Утешение она, как и раньше, находила только в домашнем хозяйстве, но из-за возраста быстро уставала. От ее прежней красоты не осталось и следа.

— Я спать, — сказала я, подошла к нему и поцеловала в щеку. От него пахло так же, как и раньше:

парфюмом с примесью запаха табака и кожи.

— Нино?

Я обернулась.

— Если я буду тебе нужен, в любое время. Ты знаешь.

— Спасибо.

— Я никогда не говорил тебе, но ты значила для меня все.

Глава 45

– И что? Вы больше не встречались? — спросил Николай Васильевич с неприкрытым интересом.

Кажется, из всех моих мужчин его больше всего волновал Гела. Подобно Дата Туташхиа у моего врача было острое чутье на ситуации, имеющие двойное дно. Как легко он обнаружил причину клаустрофобии у парня, который боялся заходить в лифт. Возможно, со стороны он действительно видит мою жизнь лучше, чем я.

Я помотала головой.

— Вот здесь, в этот самый момент, Гела фактически предложил вам вновь стать его любовницей, я правильно понял?

— Не знаю. По крайней мере я поняла так же.

— Какой это год?