Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 4)

— Ну не знаю… я не представляю тебя в офисе. Такая женщина, как ты, должна лежать на яхте, пить «Кристал брют», получая разом все удовольствия от жизни.

Я сто раз говорила ему, что нахожу «Кристал брют» просто отвратительным на вкус, но промолчала. Меня понемногу начинал раздражать его поверхностный интерес к тому, что я говорю. Как будто у него в голове есть определенный образ женщины, от которой он возбуждается, и ему, как попугаю, нужно рассказывать об этом всем подряд.

Ник не дождался моей реакции и, сделав глоток, спросил:

— И что за работа?

— Один видный мужчина предложил мне быть его персональным ассистентом.

— Ты у кого-то в подчинении? Это настолько не в твоем характере, что меня это даже заводит… — Ник быстро глянул на часы. — Но если бы честным, то намного больше меня заводит твоя потрясающая грудь, для тебя это явно не новость, поэтому давай проведем последние полчаса с пользой.

Глава 4

Я вернулась домой в девять вечера. Из-за того, что его завела моя несуществующая работа − или моя грудь, пришлось задержать няню, которая с половины девятого (я была в этом уверена абсолютно) уже нетерпеливо топталась в дверях в ожидании. Мужа, естественно, еще не было.

Плюхнувшись на диван, я вытащила из сумки бумажку с контактами Николая Васильевича, и через пятнадцать минут чувствовала себя его полноценным пациентом. Личный аккаунт гипнотизера был весьма неплох: я просмотрела с десяток видео, покопалась в комментариях. Попадались и плохие: «Сеансы гипнотерапии пришлось прекратить, потому что врач слишком вольно копается в подсознании своих пациентов». Ого, врач-варвар. Как сексуально. «Негипнабельна». Что это значит — не поддающая гипнозу? Чья это вина, врача или пациента? В дверь позвонили, и одним нажатием на «онлайн-запись» я определила свою дальнейшую судьбу.

Оказывается, найти работу непросто. Я сейчас говорю даже не про хорошую работу, а про плохую. При ближайшем рассмотрении оказалось, что мое резюме — полное дерьмо. Рассмотрела его Алиса, ведь я все утро жаловалась ей на то, как сложно найти работу.

У меня две подруги: хорошая и очень хорошая. Причем я не могу сказать, которая из них какая. Это зависит от дня недели, иногда от моего настроения. Одна — Ия Беридзе, дочь миллионера Гелы Беридзе, папиного партнера. Мы дружим с детства. Ийка просто богиня во всех смыслах, блогер-миллионник, но в вакансиях и резюме смыслит не больше моего, зато институтская подружка Алиска в такой рабочей фигне шарит, у нее никогда не было богатеев за спиной, поэтому она, в отличие от меня, наш институт экономики и социальных технологий закончила, а теперь работает директором по маркетингу в стриминговой компании.

— Ну вот что ты тут имела в виду, скажи? — Алиса поправила очки и пододвинула планшет поближе, разглядывая мое творчество. — Специалист высокого профиля. Это кто такой? Стрессоустойчива, пунктуальна, это еще ладно… а вот износоустойчива, это вообще ты откуда надыбала слово такое? Филолог, ё-моё. Образование до третьего курса… пиши здесь, — она ткнула рукой. — Какое образование? Какой универ? Где твои дипломы? Сертификаты хоть какие-то?

— Ну не дипломы это… справки, — сказала я. —

Я ж не окончила ни филфак, ни ИЭСТ…

— Тащи все равно, посмотрим, что там написано.

Моего роста не хватало, чтобы дотянуться до самой высокой полки прозрачного стеллажа, куда я за ненадобностью задвинула почти все свои документы, в том числе справки из деканата об окончании трех курсов. Я вытащила из кладовки табуретку-стремянку и под критический бубнеж Алисы, которая высмеивала теперь фразу «люблю отдаваться работе», взобралась наверх. Вот она, коробка с документами — я провела по крышке ладонью и вытерла пыль. Тьфу, рука теперь черная.

— А что тебе не нравится-то, Алис? — крикнула я с высоты. — Типа погружаюсь в работу с головой.

— Отдаваться в другом месте будешь, мы обе знаем в каком. — Она взглянула на меня с неудовольствием. — Как там у вас, кстати?

— Нормально все, — ответила я, не вдаваясь в подробности. Алиса мою порочную связь не одобряла, не понимала, как можно поступать непорядочно с очень порядочными людьми типа моего мужа, а позывы страсти были ей неведомы. Она, в отличие от меня, умела держать себя в руках. Даже не так — ей не приходилось ничего с собой делать, чтобы контролировать свои мысли и телодвижения. У нее как будто бы и не было грязных помыслов. Любит своего скучного парня, да и все тут, нет у нее душевного раздрая и любовных переживаний.

— А у вас как? Замуж собираешься? — невинно спросила я, прекрасно зная, что это вопрос всей ее осознанной жизни.

— Работа у меня, — сказала Алиса. — Не до этой ерунды.

— Вот и славно. Я тоже хочу работу, может, тогда и мне станет не до этой ерунды.

— Нужно переписать твое резюме. Какая у тебя там кафедра была? Экономики и финансов?

— В справке там не видно, что ли? — я попыталась заглянуть в бумаги через ее плечо, но поймала сердитый взгляд. — Ну не помню я, что тут такого… Это сто лет назад было, ну… Может быть, принесу тогда вина? Ну пожалуйста… Как насухую-то такую скуку писать.

— Алкашка, — сказала Алиса. — Ладно, тащи.

— Грузины не алкаши, грузины — ценители.

Через полчаса резюме было написано, откорректировано и вычищено до блеска. Получалось, что я специалист в области экономики с незаконченным высшим университетским образованием, лингвист, владею английским языком на уровне advanced (это, кстати, правда, я до восемнадцати каждое лето каталась в Hedwig School), работала три года офис-менеджером у Алисы в компании…

— А если будут проверять? Вдруг спросят, чем я у тебя занималась?

— Ответишь. Офис-менеджер, это же не инженер, в конце концов. Что делала? Канцелярию закупала, билеты мне на Маврикий бронировала, руководила секретарями и курьерами, потом я тебя повысила до ассистента, вот, смотри сюда, — она ткнула графу, из которой следовало, что через два года работы сам генеральный директор назначил меня своим помощником. — Тут ты стала организовывать встречи на

высоком уровне, сопровождать меня на бизнес-конференции…

— Подожди-подожди, я запишу, — испугалась я.

— Пиши, — Алиса махнула рукой.

Когда мы наконец разместили резюме, я была пьяна на шесть баллов из десяти.

Глава 5

Я спала беспокойно, но, проснувшись, не обнаружила никакой похмельной боли. Первое, что я сделала после того, как это выяснилось, — повисла на зарядке и вытянула за провод телефон, затерявшийся в одеяле, зашла на сайт, проверить отклики или отказы. Ни того ни другого не было, как и просмотров моего многообещающего резюме.

— Охренеть можно, — расстроилась я и прокричала: — Давид! Матвей! Всем подъем!

По утрам я завела привычку делать для всех роскошные завтраки, купила секционные тарелки и выкладывала туда взбитые со сметаной яйца, огурцы в форме сердечек (нож специальный купила, не самой же выделываться) и сельдерей. В отдельную мисочку добавляла нарезанное манго и три клубничины. Это все мне надоело примерно за неделю.

Сегодняшний завтрак состоял из ломтика цельнозернового хлеба, кусочка бри и каши из дробленой пшеницы. Дети категорически отказывались от предложенного, предпочитая шоколадные шарики или ванильные подушки с начинкой из картонной коробки. Я бы с удовольствием заменила их на кукурузные хлопья прямо с полей Айовы, которые употребляет на завтрак мистер Трамп, но увы.

— Дети, до выхода пятнадцать минут, — прокричала я с кухни.

— Мам, Матвей опять заснул в ванной!

Давид, довольно ухмыляясь, сел за стол и включил телевизор. Белоснежное молоко, струей вливаясь в пузатую чашку с кругляшками, лентами окрашивалось в шоколадное. Я успела заметить, что струя брызгает неравномерно, иногда проливаясь на стол. Стиснув зубы, я быстро пошла по широкому холлу, на ходу подбирая вывернутые брюки и школьную рубашку.

— Матвей! — кричу.

Нет ответа. В ванной комнате персикового цвета шумела включенная на полную мощность вода. Персиковыми были и пушистые коврики, в один из которых зарыл ножки мой младший сын. Он действительно спал, примостившись на округлом бортике ванны, пока электрическая щетка мягко жужжала во рту.

— Ох, малыш, проснись.

Я присела на корточки и стала расстегивать на сыне пижамную кофту; красные пуговки были застегнуты как попало, от этого бампер Молнии Маккуина сильно перекосило: фара наплыла на выцветший голубой глаз, придавая машинке зловещий вид. От энергичных движений Матвей нехотя открыл сонные серые глаза, а изо рта потекли мятные слюни.

— Можно я сегодня не пойду в школу?

— Ты же знаешь, малыш, — я потянула его за руки, и он встал, пошатываясь. — Только утром сложно вставать. И потом, если ты пропустишь, кто же будет играть с ребятами в футбол после уроков?

— Маааам, не хочу я играть ни в какой футбол, — круглые глаза заволокло пеленой слез.

— Все, идем. Нужно успеть позавтракать.

Матвей еле-еле плелся за мной на кухню, отталкиваясь плечами и ногами поочередно от каждой стены, и рыдал.

— Скажи своему сыну, чтобы пошевеливался, — грубо сказала я мужу, который только что вышел из душа.

— Эй, богатырь!

Алексей Александрович, по утрам всегда энергичный и свежий, особенно на контрасте со мной. Он легко подхватил младшего сына и посадил себе на плечи.

— Пап, можно я не пойду сегодня в школу? Пап, у тебя вода, — Матвей потер ладошкой темные волосы.