Анна Свирская – Тайна умрёт со мной (страница 40)

— Теперь уже нет, — покачала головой Айрис.

— Мы можем поехать вместе! — радостно предложила Кристина. — Если тебе пятница подходит, конечно. Мы живём недалеко от Лондона, если нет пробок, то меньше часа. Аллен всё равно повезёт нас с Мэтью к врачу. Очень удобно получается! Поболтаем по дороге… Я тебе сад покажу, если будет время.

— Пятница — рабочий день… — начала Айрис.

— Не говори ерунды. Конечно же, Дэвид тебя отпустит!

— Я спрошу, когда он вернётся. Надеюсь, у него не будет неприятностей. Инспектор ведь просил не покидать поместье.

— Дэвид как раз какие-то дела с полицией улаживает или вроде того. Руперт сначала хотел с ним поехать, но потом передумал… Вернее, ему стало не очень хорошо, опять сильные судороги.

Кристина погрустнела.

Айрис прикусила губу, не зная, что сказать: обычно в таких случаях говорили что-то утешительное про скорое выздоровление, но в случае с Рупертом даже этого сказать было нельзя. Айрис не очень хорошо представляла, чем он был болен, но знала, что заболевание было врождённым и прогрессировало.

— Очень жаль, — наконец нашлась она. — Ты, наверное, очень переживаешь.

— Да, но… В каком-то смысле я смирилась. Я же всегда это знала. — Кристина вздохнула. — Родители были против… Не хотели, чтобы я выходила за него. Да и все остальные говорили: «О чём ты думаешь? Не ломай себе жизнь! Он же калека». Но лучше прожить недолго с человеком, который хорошо к тебе относится, чем всю жизнь с тем, кто… Знаешь, ни у одной из моих подруг и близко нет такого счастливого брака, как у меня, хотя мужья здоровые. Не в здоровье дело, ты же понимаешь.

Айрис могла только согласиться. А Кристина продолжала рассуждать в своей обычной непосредственной манере:

— И то, что их мужья здоровы, не значит, что они проживут с ними всю жизнь. Сколько людей гибнет в автомобильных авариях! А мой дядя умер в тридцать семь от сердечного приступа. По крайней мере, мы с Мэтью, даже если что-то случится, будем обеспечены. И Руперт прекрасный отец.

— Да, я заметила. Он много времени проводит с Мэтью, редко такое увидишь…

— Думаю, это потому, что он сам остался без родителей. Приёмная семья — это всё же не то. Хотя разные люди бывают. Говорят, она и с Дэвидом не то чтобы много времени проводила. Думала о своих книгах целыми днями, никого не замечала… Я о леди Клементине, — пояснила Кристина.

— Мне кажется, они оба всё равно её очень любили.

— Руперт сказал, что в детстве да, очень любил, а потом разочаровался.

Кристина заглянула под капюшон коляски: Мэтью спал.

— Разочаровался? — переспросила Айрис.

— Он так сказал, но я думаю, речь про то, что в детстве мы любим родителей слепо, а потом… Мы не перестаём их любить, просто видим, что они не во всём правы и иногда даже поступают дурно. Но ведь, если подумать… Леди Клементина, может быть, и хорошая писательница, я не читала… Вообще не понимаю, о чём её романы, ничего не происходит. А сказки просто жуткие! Так вот, писательница она хорошая, но сомнительно, что она была хорошей матерью или хорошей женой. Про неё ходило много слухов… Ты знала, что муж её чуть в клинику не отправил? Для душевнобольных… У неё куча странностей была. И по её сказкам это видно. Разве можно детям такое читать? Кошмарные фантазии. Она и детьми пренебрегала, и мужем… Ты только не подумай, что Руперт — неблагодарный. Да, она много сделала, но это не значит, что у неё не было недостатков.

— Я и не думала ничего такого. Леди Клементина была непростым человеком, это я знаю, но в поместье её любят. Миссис Пайк, Уилсон, они всегда по-доброму её вспоминают.

— А вот её родственники нет… На похороны приедут Сетоны, от них такого можно наслушаться! Особенно, если они тебя не заметили и думают, что говорят между собой. Я думаю, они просто леди Клементине завидовали из-за денег, а теперь завидуют Руперту и Дэвиду, вот и злословят: Руперт у них приблудный щенок, Клементина — сумасшедшая, её муж — нищий авантюрист, а Дэвид — незаконнорожденный. Только старая графиня достойно себя ведёт, вот она — настоящая леди. Она…

— Незаконнорожденный? — перебила Кристину Айрис. — Сэр Дэвид?

— Ну, конечно, он законнорожденный. Просто они так говорят… — Кристина махнула рукой. — У леди Клементины долго не было детей. Вот и пошли слухи, что это у её мужа было что-то не в порядке, и она Дэвида от кого-то другого родила. А ещё… Нет! — Кристина решительно затрясла головой. — Не буду даже говорить! Не знаю, зачем я рассказала… Сама сплетничаю ничуть не хуже них.

Кристина повернула к дому:

— Если решишь ехать со мной, то скажи заранее, хорошо? Мы рано выедем. Не позднее половины седьмого.

— Я не уверен, тот ли это почерк, но он очень похож, — сказал Дэвид, когда Айрис показала ему записку из книги.

— Мне тоже кажется, что тот же самый. Я просила у инспектора копию, но он так её и не сделал. Я понимаю, что он не обязан, но это же в его интересах. Может быть, капитан Марч сможет помочь?

— Каким образом? — переспросил Дэвид.

Он, сидя за столом в своём кабинете, сосредоточенно рассматривал записку, которую принесла ему Айрис.

— Он ведь как-то договаривается с полицией. Я так думаю… Насчет улик и прочего…

— Точно не знаю, как они это делают. В любом случае, капитан Марч уехал.

— Куда?

— В Лондон. Он сказал мне вчера вечером, что не может ничем помочь, слишком много времени прошло.

— Он просто сдался?

— По его словам, это будет тратой времени и денег. Сказал примерно то же, что мой адвокат: полиция может предполагать что угодно, доказать они ничего не смогут; если убийца и оставил улики, то позднее он их или уничтожил, или их уничтожило само время.

— Это хотя бы честно…

— Да, — вздохнул Дэвид. — И он честно сказал мне, что будь он полицейским, то подозревал бы меня.

Айрис опустила глаза. Её список — если не считать принудительно добавленного туда Руперта, — сократился буквально до трёх имён: Дэвид Вентворт, Мюриэл Вентворт, Энид Причард. И самым очевидным кандидатом на роль убийцы оказывался Дэвид.

Ей самой было тяжело про это думать. Она искала способы оправдать Дэвида — и не находила. Инспектор Годдард был прав: она хотела верить в то, что Дэвид — не убийца, и пыталась найти доказательства в пользу этого. Это просто не мог быть он!

— Может быть, они всё же ошиблись, и преступник не из поместья? — сказала она. — Иначе это бессмыслица какая-то!

— Я сегодня виделся с тем вторым детективом, с Ленноксом. Они подтвердили, что орудием убийства был такой же нож, как те два, что я им передал. Это антикварная нефабричная вещь, так что сплав относительно уникален. Обломок выкован из того же сплава, состав серебрения тот же самый, форма совпадает. Это точно нож из библиотеки. А значит, убийца — кто-то из дома.

— Может быть, есть ещё какое-то объяснение?! — почти в отчаянии проговорила Айрис.

Дэвид Вентворт положил листок на стол.

— Я бы хотел, чтобы так оно и было, потому иначе я должен подозревать убийцу в одном из тех, кто живёт сейчас здесь. Это не даёт мне покоя… Господи, это один из них! Я знаю их всех много лет, они мои родственники, и… — Дэвид резко замолчал. — Вы пришли показать записку, а не выслушивать, как мне тяжело. Извините, Айрис.

— Ничего страш… То есть, я думаю, что если вам нужно с кем-то поговорить, то я не против.

Дэвид поднял на неё глаза, но ничего не сказал, снова начал читать написанное на листке.

— Знаете, кто мог это написать? — спросила Айрис.

— Предполагаю, — задумчиво протянул Дэвид. — А вы?

— Думаю, это ваш отец. Записка — что-то вроде расходов за неделю. Возможно, «100 ф. бр.» — это сто фунтов брату. Я слышала, что ваш отец помогал ему. Деньгами, в первую очередь.

— Я тоже подумал, что это мог бы быть он. — Дэвид достал из ящика стола маленький серебряный ключ, а потом подошёл к высокому старинному бюро, стоявшему в углу возле окна. — Тут должны быть его письма, открытки… Можем сравнить.

Дэвид, немного провозившись с непослушным замком, достал из бюро пачку писем в конвертах, развязал стягивающий их шнур и начал перебирать.

— Это не от него, это тоже… Не думаю, что отец много писал. Только маме во время войны… Ещё брату, у того дома не было телефона. Вот это похоже… «Как погода в Шотландии? Не верю, что может быть хуже, чем у нас». Посмотрите, — Дэвид протянул Айрис письмо.

Это был тот же почерк, может быть, чуть более торопливый и одновременно чёткий, но несомненно тот же самый. Айрис посмотрела в начало письма, там стояла дата «17 октября 1936 года», а потом в конец, на подпись.

Твой любящий муж Джон

Айрис вздохнула: если письмо в кармане леди Клементины действительно было написано её мужем, то это делало историю ещё более странной. Джон Вентворт умер от сердечного приступа в ноябре 1945 года. Даже если это было последнее написанное им письмо, оно всё равно было написано почти за тринадцать лет до того дня, как погибла леди Клементина!

— Ваша мать… — осторожно начала Айрис. — Она часто перечитывала письма мужа?

— Сомневаюсь. Она вообще не была сентиментальна, и… Я почти не помню отца, но мне сложно представить мать, перечитывающей его письма. Но это может быть одно из тех самых писем Мюриэл.

— Которые она привезла в тот день в Эбберли?

— Она привезла их на пару дней раньше раньше, и они лежали в библиотеке. Наверное, их никто так и не прочитал. Не представляю, что в них могло быть интересного. В любом случае, такая переписка — это очень личное, — добавил Дэвид словно оправдываясь.