Анна Свирская – Тайна умрёт со мной (страница 34)

Дьякон даже не дал Дэвиду договорить. Он изменился в лице и тут же сообщил, что немедленно проводит их к отцу Мёрфи, настоятелю церкви.

Дом настоятеля оказался рядом, с другой стороны церковного двора, почти полностью превращённого в кладбище, а отец Мёрфи — куда более приятным собеседником, чем дьякон. Айрис показалось, что он с удовольствием согласился бы им помочь даже без напоминаний про пожертвования.

— В. Мейсон, говорите? — поднял он чёрные кустистые брови. — Отец Винсент, я полагаю. Винсент Мейсон.

Айрис от радости сжала пальцы в кулаки. Наконец-то хоть что-то! А не вечный тупик, куда ни загляни!

— Вы его знаете? — спросила Айрис.

— Нет, я с ним не знаком, но знаю, кто это. Он служил здесь в годы войны, недолго. А потом, кажется, сложил с себя сан, но насчёт этого не уверен. Я здесь всего четыре года… Но я знаю, кто вам может помочь! Отец Трокмортон, настоятель церкви святого Петра.

— Где эта церковь? Хотя бы Лондоне? — спросил Дэвид.

— О да, но вам не надо никуда идти, молодые люди. Мы отцом Трокмортоном по воскресеньям играем в шахматы. Я позвоню ему и попрошу прийти пораньше. А вы пока попьёте чай. Миссис Хинсли испекла вкуснейший яблочный пирог.

Пирог действительно оказался вкуснейшим, хотя, возможно, и уступал несравненным тостам миссис Хендерсон, так что полчаса до приезда отца Трокмортона пролетели незаметно. Отец Трокмортон оказался высоким и внушительным седовласым старцем, хотя, возможно, был не так уж и стар — седина делала своё дело. При ходьбе он опирался на трость, и отец Мёрфи тут же усадил его в кресло.

— Преподобный Винсент Мейсон… — задумчиво сказал он, когда Айрис рассказала, кого разыскивает. — Не слышал о нём много лет. Я служил раньше здесь, в Марии и Этельбурге, но вместе с ним недолго. Может, месяца два-три. Я начинал здесь дьяконом при отце Муре, а когда тот слёг, прислали отца Мейсона. Если правильно помню, осенью сорокового года. А в январе я ушёл добровольцем на флот. Потерял почти всю ступню, — отец Трокмортон указал тростью на свою ногу: вполне обычно выглядевшую ногу в чёрном начищенном до блеска ботинке. — Меня отправили домой, и в сорок третьем я снова оказался в этой церкви. Отца Мейсона здесь уже не было. Вы уверены, что ищете именно его?

— Да, пока всё сходится. Мы предполагали, что священник, который устроил усыновление, был из этой церкви. А в документах указано имя «В.Мейсон». Он как раз служил здесь в нужные годы.

— Очень странно, потому что церковь не занималась усыновлениями. Возможно, это было личное желание отца Мейсона, не исключаю. Мы собирали деньги, раздавали горячие обеды нуждающимся, но усыновление… Нет, такого не было. И вот ещё в чём дело. Не припоминаю, чтобы какая-то семья из нашего прихода погибла во время Блитца, а ребёнок остался. У нас небольшой приход, католиков здесь не так уж много. Есть ирландцы, но они в основном селятся ближе к докам. Я бы знал про этот случай… И фамилию Фернсби бы помнил. Конечно, меня здесь не было два с лишним года, но мне бы рассказали. Но лучше спросить у миссис Хинсли, она наверняка знает. Она уже ушла? — повернулся отец Трокмортон к отцу Мёрфи.

— Да, уже ушла. Но я могу ей позвонить, — отец Мёрфи с готовностью встал со стула.

— А вы не знаете, как найти отца Мейсона? — спросила Айрис.

— К сожалению, нет. У него, как я понял, начались какие-то сложности с управлением церковью. Это не так просто, как кажется. Так что его назначили в какой-то маленький приход на севере, а потом он сложил сан. Это всё, что я знаю.

— А что за сложности?

— Полагаю, личного характера. Война — тяжёлое время для всех, а для тех, кто чаще других имеет дело с людским горем, это тяжело вдвойне. Возможно, сказалось то, что он пережил в… И как я сразу не подумал! — отец Трокмортон хлопнул себя по колену. — Ребёнок мог быть не отсюда, а из того городка… Как же его?!

— Алистер! — громко крикнул отец Трокмортон. — Алистер, будьте добры, спросите заодно у миссис Хинсли, откуда приехал отец Мейсон. — Он снова повернулся к Айрис: — До Марии и Этельбурги отец Мейсон служил в другой церкви, точно не в Лондоне. А в самом начале Блитца в его церковь попала бомба, представляете? Несколько человек погибло. Вот отца Мейсона и перевели сюда. Но он мог поддерживать отношения с кем-то из старых прихожан. И если там остался мальчик-сирота, отец Мейсон мог бы ему помочь.

В комнату вошёл отец Мёрфи:

— Миссис Хинсли говорит, что у нас в приходе никогда не было никого по фамилии Фернсби, и не только в приходе. Она в ближайших кварталах всех знает, не только католиков. Говорит, первый раз такую фамилию слышит. А отец Мейсон до того служил в Котгрейве, в Хертфордшире.

Мистер Аллен любезно разрешил воспользоваться своим атласом дорог Англии. Городок Котгрейв был небольшим, и ближайшая к нему железнодорожная станция находилась в Броксборне.

— Если мне нужно в сторону Кембриджа, то садится на поезд надо, получается, на Ливерпуль-Стрит… Или на Кинг Кросс? — Айрис не очень-то разбиралась в движении поездов и вокзалах. Она ездила только до Оксфорда и обратно. Недавняя её поездка до Стоктона была приятным исключением.

— Нет, мисс, вам будет удобнее сесть в Стратфорде, — подсказал Аллен. — Это совсем рядом.

— Подвезём вас туда, — сказал Дэвид. — К сожалению, поехать в Котгрейв я не могу. Запланирован обед, который я не могу пропустить.

— Возможно, вам и не стоит тратить на это время. Не уверена, что смогу там что-то узнать… Прошло больше двадцати лет.

— В маленьких городках как раз и можно. У них долгая память. В Лондоне люди постоянно переезжают, перемешиваются, да и и вообще мало обращают друг на друга внимания. А в городках вроде Стоктона или этого Котгрейва помнят любое событие чуть не по сто лет.

— В Стоктоне Анну Вентворт помнят с шестнадцатого века, — заметила Айрис.

— Судя по всему, яркая была личность.

До отправления поезда оставалось двадцать минут, и Дэвид Вентворт сказал, что подождёт вместе с Айрис.

— Боитесь, я перепетую платформы и уеду не туда? — спросила она.

— Уверен, вы справитесь, Айрис. Просто, раз уж я всё равно тут оказался, то решил посмотреть на… на станцию.

— Зачем? — озадаченно спросила Айрис.

— Это личное. А ещё я хотел просто поговорить с вами без чужих ушей.

— О чём?

— Ещё не придумал, — признался Дэвид. — Просто хотел сказать: я рад, что вы сейчас живёте в Эбберли. Немного разряжаете обстановку. Я люблю Руперта, и много лет знаю Энид, но… Я не поверю, что он или она могли причинить вред моей матери, но всё равно: я не могу отделаться от мысли, что кто-то из них может оказаться убийцей.

— А миссис Вентворт вы исключили?

— Нет. Мюриэл — медсестра. В основном она работала в госпиталях, но какое-то время в действующей армии тоже. Она видела столько такого, чего мы даже и представить не можем. Это ожесточает. Смерть, убийства одними людьми других перестают казаться чем-то из ряда вон. Это вовсе не значит, что Мюриэл это сделала, — добавил Дэвид. — Это к тому, что я её не исключаю. Но у неё нет мотива.

— Но кого-то вы всё же подозреваете?

— Никого и всех. Никто не кажется более подозрительным, чем остальные.

— Инспектор Годдард сказал примерно то же самое: мог сделать каждый, но никто не кажется тем, кто действительно бы это сделал.

— Он обсуждает с вами расследование?

— Немного. Ничего такого, чего не знали бы вы. И я не думаю, что он вознамерился отправить вас на виселицу. На него давят, он должен предоставить хотя бы какие-то результаты работы, назвать основного подозреваемого… Вы подходите на эту роль больше всего. Наследство, потом ссора… И вы даже не назвали ему её причину.

— Я хочу сохранить это в тайне.

— Вы серьёзно? — Айрис очень злило это глупое упрямство. — Что это за книга такая, которая стоит вашей жизни?

— Мой адвокат, с которым, я, кстати, сегодня опять встречаюсь, говорит, что у Годдарда ничего не меня нет. Была бы хотя бы мелкая улика, он бы уже взял меня под стражу. Так что пока я спокоен.

Айрис не знала, что сказать. Сэр Дэвид точно не был одним из тех наивных людей, которые уверены, что раз они ничего дурного не сделали, то и бояться им нечего. Возможно, то, что он принадлежал к одной из самых богатых семей королевства и имел связи в самых высоких эшелонах власти, дарило ему ощущение неуязвимости…

Ложное ощущение.

Неужели он считал, что если он Вентворт, то неприкосновенен?

— Если честно, гораздо больше надежд я возлагаю на капитана Марча, — сказала Дэвид. — Он раскрыл нескольких сложных дел. И во многих ситуация была похожей: полиция хотела повязать того, кто больше всего был похож на убийцу. А он прорабатывал все версии и докапывался до правды.

— В мою версию он не особо верит.

— Мне кажется, он думает, что в общем и целом вы правы: в усыновлении Руперта есть странности. И было бы хорошо их прояснить. Но это не связано с убийством. С убийством скорее связано то, что моя мать вызвала в Эбберли своего поверенного и Роланда. Может быть, те чеки на большие суммы. Но не история двадцатилетней давности.

— А если это всё одна история?..

У Дэвида на лице вдруг отразилась такая искренняя растерянность, что Айрис поняла: он не знает, как ей сказать, что она заблуждается, чтобы это не прозвучало обидно.

— Вы тоже так думаете, да? — спросила Айрис. — Что это вроде как любопытное генеалогическое исследование, но к настоящему оно не имеет отношения?