Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 61)

Правду говорят, что солдата нужно держать постоянно занятым, потому что, когда у него появляются свободные часы, он начинает предаваться излишним размышлениям о судьбе, близости смерти, доме и прочем, что плохо сказывается на боевом духе. Я позаботился о своих подчинённых и держал их разумно занятыми, меня же самого преследовали воспоминания о доме.

В таком угнетённом состоянии я снова встретил моего старого друга Фрэнсиса Лайла. Он пригласил меня присоединиться к небольшой компании, что собирал у себя его начальник, доктор Лоусон. Приходили к нему офицеры и кое-кто из докторов. От нескольких человек, с кем познакомился там, я получил ценные советы, потому что, как уже говорилось выше, лейтенантом я стал вовсе не потому, что заслуживал, а потому что все, кто был выше меня чином, оказались либо убиты, либо тяжело ранены. Случалось, что новички совершенно без опыта получали в своё командование взводы по той же причине: больше никого не осталось.

У доктора Лоусона я повстречал замечательных людей, и одним из первых хочу назвать капитана 80-й роты Королевских Инженеров Питера Этериджа. Это был примечательный человек, очень доброжелательный, толковый и практически мыслящий. В отличие от большинства из нас, в мирное время людей самых разных занятий, это был кадровый офицер с огромным опытом, отправленный в Бельгию в первые же недели войны. Я узнал, что он происходил из старого оксфордширского рода, состоял в дальнем родстве с Луишемами из Распера, но, к сожалению, в силу ряда причин не получил достойного образования. Увидев его, вы бы решили, что имеете дело не с джентльменом, а с сыном клерка или зажиточного фермера. Манеры его были грубоваты, и, думается, он не прочитал ни одной книги после того, как окончил обучение в школе, за исключением служебных регламентов, циркуляров и инструкций. Тем удивительнее было мне обнаружить недавно, что он начал писать рассказы, и его сборник был издан в уважаемом лондонском издательстве. Впрочем, капитан Этеридж обладал врождённым талантом рассказчика, слушать его было увлекательно, о чём бы он ни заговорил, даже когда он говорил о самых скучных вещах.

Наконец началось передвижение на новые позиции, и я распрощался и с Фрэнсисом Лайлом, и со своими новыми друзьями, которых мне суждено было узнать лишь на краткий миг.

С капитаном Этериджем мы вскоре встретились под Аррасом. Я видел его почти каждый день, он то руководил строительством окопов, то инспектировал глубокие землянки, сооружения, что спасли тысячи жизней во время артиллерийских обстрелов. Конечно, ни о каких беседах, вроде тех, что мы вели в дни относительного затишья, речи сейчас не могло идти. Помню, как капитан Этеридж вместе с двумя офицерами снабжения прибыл в нашу роту обсудить что-то с майором Пауэллом и капитанами, я же выкурил несколько папирос с сержантом Этериджа (по случайности с этим человеком я также был давно знаком). Мы обменялись новостями об общих знакомых и подивились тому, как далеко от дома нас забросила судьба, и тому, что мы встретились.

То был последний раз, когда я его видел. Через день, 8 августа, началась Амьенская операция».

Айрис посмотрела следующие страницы – об Этеридже, естественно, ничего больше не говорилось. Если Айрис правильно помнила, вскоре после Амьенской операции должна была начаться битва на Сомме, где Питер Этеридж и получил все те страшные ранения.

Мемуары лорд Шелторп начал писать в конце сороковых. Он уже знал об издании книг Этериджа, но в рукописи не было ни малейшего намёка, что они впечатлили его настолько, чтобы он лично отправился в Окли. К тому времени вышла только «Луна-близнец» и, может быть, «Глаза Орфея». До публикации «Ворона вещей» оставалось около десяти лет. Может быть, всё дело было именно в этой книге?

Айрис уже в сотый раз задавала себе вопрос: «Что в ней такого?»

– Как у вас дела? – Она оторвалась от мемуаров и посмотрела на Дэвида, который склонился над листком, исписанным рядами цифр и букв.

– Никак, – ответил Дэвид. – Я пробовал всё, что только мне приходило в голову. Здесь поможет только специалист по взламыванию кодов, вроде тех, что работают на правительство. У вас случайно нет знакомых в MI5?

– Если это вообще код, – грустно протянула Айрис.

– К тому же самой книги теперь тоже нет. Так что я умываю руки. Этот код мне не по силам – есть он или нет его. А у вас есть успехи?

– Я нашла упоминание про Питера Этериджа, но оно такое… обычное. Ничего особенного. Но у меня ещё куча глав впереди и черновики, – добавила Айрис. Она хотела, чтобы голос прозвучал бодро, получилось же довольно безрадостно.

Она была готова сдаться.

Леди Шелторп не вышла к ужину – она опять слегла с приступом мигрени, зато появилась леди Изабель, вся в чёрном и, кажется, ещё сильнее похудевшая. Бледная, с замершим выражением лица, она походила на статую из готического собора: большие глаза под тяжёлыми веками, тонкий нос, идеальной формы подбородок; как будто горе её не старило, как это часто бывает, а превращало в камень.

Она не принимала участия в вяло текущем разговоре за столом и только спросила, где Джеффри. Элеонора ответила, что в понедельник девочкам нужно в школу, а Джеффри на работу, поэтому они уехали.

– Да и вообще не думаю, что девочкам полезно здесь находиться, пока всё это происходит, – добавила Элеонора.

Леди Изабель кивнула:

– А ты решила остаться?

– Мама вся на нервах. А тебе ещё хуже, – покачала головой Элеонора. – Да я ни спать, ни есть не смогу, если вас тут оставлю.

– Мы можем о себе позаботиться, не переживай, – сказала леди Изабель. – Не такие уж мы беспомощные, как тебе кажется.

– В конце концов, я здесь! – бодро заявил Джулиус.

Элеонора лишь смерила его насмешливым взглядом.

– Леди Изабель, – заговорила Айрис, – я сегодня полила ваши цветы, так что за них можете не беспокоиться. Они хорошо себя чувствуют.

– Спасибо, Айрис, – ответила леди Изабель. Голос у неё дрогнул. – Я не подумала про них… Мне так… – Она вдруг наклонила голову, а потом торопливо вынула носовой платок и прижала к глазам.

Айрис растерялась:

– Простите, я не хотела… Я просто решила помочь. Миссис Хардвик очень занята…

Айрис, ужасно расстроенная тем, что её слова вызвали у леди Изабель слёзы, хотела сказать что-то ещё, но увидела, что Элеонора, сидящая напротив, машет рукой: всё в порядке, это не из-за вас, просто сменим тему.

– Джулиус, как там Бургундия? – заговорила она. – Точно не надо вызвать ветеринара повторно? Или, может, другого ветеринара? Не верю, что рекомендация хорошо проливать сено поможет.

Пока за столом обсуждали лошадей и сомнительную квалификацию нового ветеринара, леди Изабель успокоилась.

Она с царственно-равнодушным видом отрезала кусочки мяса, поддевала их вилкой и подносила ко рту. Двигалась она как автомат, очень красивый и изящный автомат. Несмотря на то что в её бледном лице и мертвенном взгляде чудилось что-то жуткое, Айрис не могла не поражаться тому, насколько красивым оно было. Почему-то ей казалось, что даже в молодости леди Изабель не была настолько привлекательной. Судя по фото в кабинете и в гостиной леди Шелторп, юная леди Изабель была скорее милой и очаровательной, сейчас же её хрупкая красота обрела настоящую глубину.

В середине ужина к Джулиусу подошла миссис Хардвик и что-то тихо произнесла. Джулиус тут же сдёрнул салфетку с коленей и вскочил на ноги.

– Прошу меня простить, зовут к телефону, – объявил он. – Вернусь через минуту.

Джулиус вернулся даже быстрее – лицо у него было взволнованным, раскрасневшимся.

– Они поймали Селлерса, – торжественно произнёс он, садясь за стол. В голосе его слышалось недоумение, словно он даже ни на секунду не верил, что полиция, эти недотёпы и бездельники, смогут отыскать Селлерса. – Он остановился в каком-то пабе, переночевал в верхней комнате, затем вызвал такси… В общем, они нашли таксиста и так далее, всех деталей я не знаю. Это звонил сержант Хокинс. Хотел, чтобы я всех успокоил. Мама боялась, что он может объявиться здесь, хотя я сразу сказал, что это глупости! Не для того он сбегал, чтобы тут бродить!

– И где он сейчас? – спросила Элеонора.

– Как я понял, в полицейском участке в Боденхэме. Он был ближе всего. В понедельник или вторник судья решит, что с ним делать, но сержант Хокинс уверен, что его отправят в тюрьму на период следствия. Он же жил под чужим именем.

– А настоящее не выяснили? – спросил Дэвид.

– Нет, пока ничего не выяснили. Хотя я не спросил про это… Почему-то не пришло в голову. Но, думаю, если бы они узнали его имя, то обязательно сказали бы мне.

– Это значит, всё кончено? – Леди Элеонора старалась сохранять серьёзное, спокойное лицо, но всё равно было слышно, с каким радостным облегчением она это говорит, а уголки ярко накрашенного рта подрагивали в улыбке.

– Боюсь, что нет, Элеонора, – строго и холодно произнесла леди Изабель. – Насколько я поняла, у полиции на Селлерса ничего нет. Кроме мошенничества с документами, разумеется.

– Всё равно, я считаю, главное сделано. Они поняли, куда смотреть, а уж доказательства найдутся.

– И ещё кое-что, – снова громко заговорил Джулиус. – Вдруг не все знают. Похороны будут во вторник, в нашей церкви.

– Родственники сэра Фрэнсиса уже приехали? – удивилась Элеонора.