Анна Свилет – Охота на Горностая (страница 36)
– Что слушаешь? – лениво поинтересовался Степан, выглядывая из кабинета.
– Да так, – смутился Николас. Он сидел перед кабинетом Захара, ожидая своей очереди на разнос, и украдкой подкручивал громкость радиоприёмника.
Захар Треми – епископ и боевой лидер клана Треми, кумир молодых масанов, во всех смыслах выдающаяся личность, чьи подвиги не сходили с языков сплетников, вызвал молодого масана «на ковёр» ещё час назад, но до сих пор так и не нашёл времени высказать соплеменнику своё неудовольствие. Первые полчаса Николас честно задумывался о своём поведении и подбирал оправдания, а потом пересел поближе к радиоприёмнику и включил эфир Тиградком, журналисты которого обсуждали финал конкурса на звание самого стильного ко́нца в Тайном Городе.
– Иди уже, – подтолкнул его Степан. – Тебя заждались.
Настроение, повышенное перебранкой ко́нцев, тут же упало до предыдущей отметки. Николасу даже показалось, что у него зачесался затылок, по которому утром пришёлся отеческий подзатыльник в честь содеянного.
Масан сглотнул, одёрнул футболку, поправил волосы и осторожно заглянул в кабинет. Выходящий оттуда Степан подмигнул ему и украдкой показал большой палец, что было расценено как добрый знак. Если бы епископ собирался прикончить Николаса, старый масан не веселился бы.
Захар занимался бумагами, так что поднял голову не сразу, а когда всё же поднял, то некоторое время изучал Николаса красными глазами.
– Я знаю, что отец уже сказал тебе всё, что требовалось, но недавно имел неприятный разговор с представителем людов. Разумеется, у вас возраст, подходящий для сумасбродств, и характер требует своего, но ты просто обязан уразуметь, что твои действия не должны повредить масанам. Ты это понимаешь?
Николас торопливо закивал, изучая взглядом паркетный пол.
– Так вот, – продолжил Захар, – я пообещал, что вы извинитесь перед пострадавшими, оплатите все расходы на ремонт – глянешь потом на счёт, такое чувство, что вы этот клуб сожгли, – а также впредь будете вести себя пристойнее…
В этот момент зазвонил телефон епископа, и он, мельком глянув на экран, недовольно скривился.
– Да? Да, помню… Я же сказал, что помню! – рявкнул он, явно кого-то перебивая. – Да, приеду, приеду!.. Тебе тоже!
Не успел Захар отставить телефон подальше, как тот снова запиликал, и на этот раз разговор вёлся в куда более дружелюбном тоне.
– Да? Да, конечно, приеду прямо сейчас! Я тоже. До встречи! Ты всё понял?
– А? – подпрыгнул Николас, размышляющий, с кем епископ мог так дружелюбно общаться. – Да, всё. Извините, нам и правда стыдно. И счёт мы оплатим. Он большой?
Епископ молча показал листок бумаги с цифрами, и молодой масан возмущённо выдохнул:
– Да мы только два кресла сломали и столик погнули! Можно подумать, он был из красного дерева!
– Судя по стоимости ремонта, из золота, – покачал головой Захар. – Запомни, если уж вляпались в неприятности, то решайте их на месте. Ясно?
Николас покаянно кивнул.
– Да, передашь от меня кое-что Мурцию? – Захар перебросил ему брелок и натянул куртку.
Неимоверно гордый Николас стиснул драгоценность в руке и смог только кивнуть головой, не найдя слов. Кажется, его простили.
– Спасибо, – небрежно бросил Захар и ушёл, оставив молодого масана наедине с поручением.
Тот раскрыл ладонь и уставился на обычную ракушку, которая крепилась к кольцу. Первое впечатление было совершенно правильным – брелок. Но Николас подумал и решил, что в нём наверняка – нет, вот просто непременно! – спрятан какой-то аркан. Возможно, это даже часть интриги Тёмного Двора!
Магией от брелка несло, но лезть в незнакомое заклинание юный масан не рискнул – вдруг испортит?! Он быстро вышел в приёмную, застегнул куртку и надел шлем – даже единственный луч заходящего солнца оставил бы на его коже болезненный ожог. В память о солнце у его отца остался уродливый шрам на руке, и даже сам Захар не избежал подобной участи – шрам темнел на его плече, прикрытый всегда белоснежной рубашкой.
Николас проверил перчатки и подтянул воротник, но как только он сел на свой мотоцикл и собрался его завести, требовательно запиликал телефон.
«Данил» – высветилось на сенсорном экране. Николас чуточку подумал, но всё же ткнул пальцем в экран и кнопку громкоговорителя.
– Да.
– Ты где? – Судя по голосу, другу уже было весело. Издалека доносилась музыка, будто Данил вышел на балкон, оставив за спиной шумную компанию. – Мы тут решили встретиться и отметить… ой нет. Молодожёнов с нами не будет, у них есть дела поважнее. Но это же не повод не отметить?
Свадьба Карины и Никифора! Ясное дело, у них есть дела поважнее! Пятый день празднуют, половина Тайного Города на ушах, в «Ящеррице» три пьяные драки и две дуэли. «Хорошо погуляли» – характеризировал выдающееся событие епископ Гангрел, имевший счастье разнимать драку между семьями жениха и невесты.
– Ну, вообще-то…. – Николас потянулся, чтобы почесать затылок, наткнулся на шлем и опустил руку. – Я немного занят. Мне нужно в «Три Педали».
Николас торопливо проверил, на месте ли брелок, но о задании умолчал. Не хватало ещё подвести Захара!
– Так давай там и встретимся! – с энтузиазмом подхватил Данил, которому уже явно было всё равно, где, что и каким образом отмечать. На заднем фоне прозвучал звон бьющейся посуды и восторженный вопль: – Опоздавшему штрафной!
Здравый смысл подсказывал, что ввязываться в новую пьянку до оплаты счёта за предыдущую, как минимум неблагоразумно, но метко упомянутый Захаром характер подбивал съездить.
«Я ненадолго, – пообещал себе Николас. – Отдам Мурцию брелок, выпью пива!»
– Идёт! – Он завёл мотор и выскочил из гаража на дорогу, подрезав возмущённо загудевший джип. Чёрная машина вильнула в сторону и раздражённо замигала фарами. Масан коротко хохотнул и проскочил на красный, в последний момент избежав лобовой встречи со спортивной, весёленько-жёлтой «Ламборджини». Не будь реакция у Николаса поистине нечеловеческой, одним испугом водитель «Ламборджини» не отделался бы.
В «Трёх Педалях» транслировались гонки, и бар был забит под завязку. Как-никак, самое спортивное и азартное заведение Тайного Города. В любое время дня и ночи тут можно было посмотреть гонки, забеги, заплывы, тараканьи бега и прочие соревнования, на какие было способно человское и не только воображение. Ну и, разумеется, сделать ставку. Семья ко́нцев, к которой принадлежал Мурций, славилась не только развлечениями и любвеобильностью. Деньги она тоже любила.
Вокруг кричали, свистели, гудели и пытались общаться представители всех семей Тайного Города. Расслышать во всём этом гомоне можно было разве что собственные мысли, да и то не факт. В данный момент масану казалось, что его мысли подпрыгивают в такт грохоту кулаков по столам.
Николас пробился к стойке и окликнул бармена. Строций сегодня был одет скромно. По меркам ко́нцев – вообще непритязательно и неинтересно: синие брюки, жёлтая рубашка и зелёный пиджак. Глянуть не на что!
– Строций! – ещё раз позвал масан, пытаясь отвлечь ко́нца от симпатичной феи. – Строций, к печенкам Спящего! Дело есть.
– Какое? – осведомился ко́нец, одновременно подмигивая совершенно другой блондинке. Любвеобильность ко́нцев давно вошла в поговорки, и остальные жители Тайного Города искренне недоумевали, что же находят женщины в низеньких, абсолютно лысых и весьма пухлых кавалерах.
– Мне нужен Мурций. Срочно.
– Всем нужен Мурций, – флегматично отозвался бармен, без вопросов наливая рюмку. – А Мурцию нужна жена магистра, который уехал на два дня. Улавливаешь мысль?
Николас от души выругался и потянулся к налитому.
– Но к ночи Мурций обещал быть, – обнадёжил его приятель.
– Николас! – Данил повис на нём, одновременно подавая знаки бармену. – Пошли!
Пожалуй, и впрямь лучше подождать ко́нца в клубе. Не стучаться же во все дома магистров Ордена с глупым вопросом: «Простите, а Мурций здесь? Он сейчас случайно не с вашей супругой?» И почему бы не подождать в компании приятелей?
Компания за столиком собралась разношёрстная: четыре масана, эрлиец, две феи, шаская пара и мрачный нав. Видимо, это были те из гостей, кто пережил вчерашнюю «Ящеррицу» без особых травм. Николас честно порылся в памяти – масаны праздновали с самого начала, Ляпсус дежурил вчера, и именно он осматривал драчунов, феи присоединились где-то под утро, влюблённая парочка вела дела с невестой… Нав, видимо, был приставлен к компании в качестве няньки, поскольку епископам надоело извиняться перед общественностью.