Анна Светлова – Рожденные из пепла (страница 20)
– Ты снова это сделала! – с серьезным видом проговорил он.
– О чем ты? – не поняла я, поднимая глаза на мальчика.
– Ну, разговаривала с дикими животными.
– Ну, да, – пожав плечами, рассеяно кивнула я.
– А ваши самолеты, они такие же большие, как этот орел?
– Нет, – я отрицательно качнула головой.
У Салана на лице появилась разочарованное выражение.
– Наши самолеты намного больше этого орла, – улыбаясь, произнесла я.
– Да, нет, не может быть! – проговорил мальчик и его щеки пошли красными пятнами.
– Я не вру, – пробормотала я, закрывая глаза.
– Ты только, это… Обязательно мне все расскажи, – попросил шепотом Салан, наклоняясь к моему уху.
Последние слова мальчика, я слышала уже сквозь сон.
Подняв голову, я увидела лиловое свечение, разливающееся в небе над нашими головами, и услышала тихий методичный стук. Будто где-то недалеко стучал, не переставая, барабан. Тук – тук – тук…
А может это не барабан? Может это что-то другое? Этот звук мне что-то напоминал, что-то очень знакомое. Будто я уже слышала его. Ну, конечно же, так стучит сердце! Где-то в глубине ущелья билось сердце Аббадона.
В этот момент я распахнула глаза и поняла, что знаю, где спрятано сердце Аббадона. Оглянувшись на своих друзей, я хрипло произнесла:
– Я слышу его сердце! Я знаю, куда нам идти!
– Ты что, Алина? Ты уверена? – проговорила София, приближаясь ко мне. – Ты уверена?
Впиваясь глазами в нее, я проговорила:
– Я знаю туда дорогу!
Глава 21. Ущелье Мертвецов
Привал было решено окончить раньше, чем планировалось. Мы все поднялись с места и побрели наверх. Томас, опираясь на плечо друга, медленно поднимался в гору, стискивая зубы от боли.
Примерно через четверть часа мы подошли к самому краю ущелья. Барабанный стук в моих ушах становился все громче. Он уже гудел в голове как огромный колокол. На самом дне ущелья, присмотревшись, я увидела вход.
– Нам нужно туда, – прокричала я, показывая на темнеющий внизу проход.
Сделав несколько глубоких вдохов, мы начали спускаться на самое дно Ущелья Мертвецов. Название этого места полностью себя оправдывало. Сначала был затяжной подъем под палящим солнцем, а теперь изматывающий спуск. На склонах ущелья то тут, то там валялись чьи-то останки. И мне совершенно не хотелось знать, кто обгладывал эти кости.
Вскоре мы подошли к широкому входу в пещеру, земля возле него была потемневшая, почти черная, словно выжженная. Здесь царили зловещая темнота и безмолвие.
Клаус поднял ружье и пошел вперед, приготовившись в любой момент приготовить оружие по назначению.
– Идите за мной, вдруг здесь тоже могут водиться дикие звери, – тихо произнес он, сосредоточенно вглядываясь в темноту.
Мы один за другим вереницей поспешили за ним. Томас, прихрамывая, шел рядом, опираясь на мое плечо. Через сотню метров мы подошли к развилке: справа и слева от нас были расположены каменистые темные коридоры. Постояв немного, я почувствовала слабое движение справа. Я повернулась в ту сторону лицом, сделала в этом направлении несколько шагов и остановилась. Лицо обдало прохладным воздухом и в голове вдруг прояснилось. Мне стало понятно, что сердце Аббадона за стенами этого коридора.
– Куда дальше, Алина? – спросил меня Клаус, прислушиваясь к шорохам пещеры.
– Сюда, – проговорила я не оборачиваясь.
Минут через пять мы вошли в огромный и сумрачный каменный зал. Все его стены были покрыты какими-то магическими символами. В центре помещения возвышался большой жертвенный камень, покрытый паутиной. К нему вели несколько широких ступеней. Оглядывая своды зала, я поднялась и посмотрела на жертвенник. Внутри каменного круга было небольшое углубление, которое оканчивалось глубоко внизу.
Томас шел по кругу, читая надписи на стене.
– Здесь говорится, – произнес он, скользя глазами по стенам. – Чтобы достать сосуд с сердцем, нужно одновременно нажать на символы, начертанные на полу.
Он стал обходить по кругу жертвенник, и нашел на полу четыре каменные плиты с нанесенными на них древними знаками.
– Получается, мы должны одновременно встать на эти плиты, – непонимающе спросила София.
– Да, – утвердительно кивнул Томас. – Как только мы встанем на плиты, в центре жертвенника появится сосуд с сердцем. Его необходимо только снять.
Тут он стал внимательно изучать какие-то знаки на стене.
– Что такое? – спросил Клаус, подходя ближе.
– Посмотри сюда, – ответил ему Томас, показывая рукой на стену. – Я не понимаю, почему здесь начертаны эти символы? Жизнь, вода, огонь, смерть, и снова знак жизни? Белиберда какая-то!
Клаус недоуменно пожал плечами и ответил другу:
– Да мало ли зачем? Может этот Аббадон так развлекался?
Мы вчетвером подошли к холодным плитам на полу, приготовившись по знаку одновременно надавить на них. Салан остался у алтаря, его задачей было быстро взять сосуд с сердцем, как только он появится над поверхностью жертвенника.
Томас поднял правую руку, собираясь подать знак. Мы приготовились…А дальше события развивались стремительно, и времени на размышления не оставалось. Надавив весом тела на плиты, мы наблюдали, как в глубине жертвенника стал медленно подниматься мраморный пьедестал с хрустальным сосудом, внутри которого билось алое сердце Аббадона. Вдруг со всех сторон послышался металлический лязг и в каждой из четырех стен открылись небольшие углубления. Не успели мы опомниться, как неведомая сила толкнула нас туда. Мы все оказались заперты внутри каменных стенных ниш. От зала нас отделяла лишь прозрачная перегородка. Мы с силой принялись колотить руками по ней, но она была столь прочной, что не было слышно даже звуков.
Вокруг жертвенника, где стоял сосуд с сердцем, появился столб нестерпимо яркого света. Словно заслоняя его от опасности.
Салан, единственный из нас, кто остался не запертым, поднял с пола мелкий камушек и бросил его внутрь света. Попав внутрь камень, распался на мелкие частицы, рассыпавшись по полу серой пылью.
– Это адский огонь! – кричал Томас. – Не прикасайся к нему, слышишь.
Но Салан не слышал никого из нас. Он оглядывался на нас, не понимая, что ему делать дальше. Вдруг по стенам наших камер полилась потоками вода. Мы оказались запертыми, словно рыбы в аквариуме. Потоки воды стремительно заполняли небольшое пространство. Мы принялись метаться по камерам, биться в стены, в стеклянную перегородку, но все было тщетно.
В глазах Салана стоял немой ужас. Он кинулся к камерам, пытаясь открыть перегородку, царапая ногтями по стеклу, распахивая в неслышном крике рот. Вода уже доходила каждому из нас до пояса. Клаус принялся изо всех сил толкать дверь, но та не поддавалась. Камень отсекал наши безмолвные крики.
Вода поднималась выше, доходя нам до плеч. Ужас объял буквально каждого, кто там находился. Мы смотрели в лицо смерти, а Салан в панике бегал от одной камеры к другой, не зная, что сделать, чтобы помочь нам.
Затем он вдруг посмотрел на стену, на которой были разбросаны символы. Его губы зашевелились, читая магические знаки. И в какой-то момент его лицо стало мертвенно-бледным.
– Жертва. Здесь написано, что нужна жертва, – произнес он одними губами, глядя на нас.
Стоя уже на цыпочках, чтобы не захлебнуться, мы поняли его фразу, словно он ее выкрикнул. Он медленно развернулся и пошел вверх по ступеням.
– Салан, нет, – кричал Томас, колотя по двери. – Не смей. Слышишь!
Вода в нише поднялась настолько, что затекала уже в рот, нос и уши. Воздуха оставалось буквально на несколько вдохов.
– Нет, – кричали мы во весь голос, призывая остановиться.
Подойдя к жертвеннику, Салан обвел нас не по-детски взрослым взглядом, и, обнажив в простодушной улыбке свои белоснежные зубы, медленно повернулся и вошел в столб света. Душераздирающий крик пронесся по коридорам пещеры и раздался взрыв.
Перегородка камер задрожала и лопнула, распадаясь на мириады мелких осколков. В тот же миг столб света потух, и жертвенник треснул и рассыпался. По ступеням покатился сосуд с сердцем Аббадона.
Мы с потоками воды выпали на каменистый пол. Отплевываясь и жадно хватая воздух, мы бросились вперед к жертвенному алтарю, где лежали испепеленные останки Салана. Томас опустился перед ними на колени и долго сидел с низко опущенной головой. Мы с Софией зарыдали в голос, опустившись на ступени. Душа сжалась от невыносимого горя утраты. А когда поток слез иссяк, внутри осталась лишь пустота, от которой некуда было деться.
Клаус сидел рядом с отрешенным взглядом. Его разум никак не мог принять случившееся.
Через некоторое время Томас пошел и поднял с пола хрустальный сосуд, в котором продолжало биться сердце Аббадона. Повернувшись к нам, он мрачным голосом произнес:
– Это я виноват в том, что произошло. Я видел эти символы и не придал им значения. Смерть Салана на моей совести, и я всегда буду корить себя за это.
Он посмотрел на содержимое сосуда и с силой грохнул его об пол. Тысячи искр-осколков рассыпались по всему залу. Лишь алое сердце Аббадона, как живое продолжало биться на каменном полу. Вытащив из складок своей одежды нож, Томас замахнулся и пронзил его. Под сводами пещеры пронесся сильный ветер, и мы услышали громкий протяжный стон. В тот же миг сердце остановилось, потемнело и рассыпалось в прах. Томас поднял свое бледное хмурое лицо, и, обводя нас глазами, произнес: