Анна Светлова – Код любви на кофейной гуще (страница 4)
Телефон вздрогнул, словно пытаясь вырваться из рук. Сообщение от Михаила: «Встреча с клиентами перенесена на завтра. 11:00».
Я стиснул зубы. Опять. Как будто мир специально испытывал моё терпение. Отправил короткое «Ок» и вернулся к работе. Чертежи, палитры, визуализации. Мир, в котором всё было предсказуемо и гармонично, в отличие от хаоса человеческих отношений.
В два часа ночи усталость взяла своё. Закрыл ноутбук, снял наушники. Тишина. Давящая, густая, как вата в ушах. Я щёлкнул пальцами – эхо разнеслось по пустой квартире, будто стук по стеклянному стакану.
Спальня встретила стерильной белизной — ни одной складки на пододеяльнике, ни пылинки на прикроватной тумбе. Закрыл глаза, а под веками — карие глаза с золотистыми крапинками, будто кто-то рассыпал по ним медную пудру.
«Не хочу быть как все», — фраза, сказанная с вызовом и достоинством, прозвучала в памяти, словно колокольчик в тишине.
Усмехнулся в темноту. Действительно, не как все. Большинство людей были предсказуемы как механизмы. Нажми нужную кнопку — получи ожидаемую реакцию. А она... она была загадкой, нарушением привычного порядка, трещиной в моём идеально выстроенном интерьере жизни.
Страх, подобострастие, обида, агрессия — стандартный набор эмоций. Вера оказалась сложнее. Интереснее.
«Опасные мысли», — предупредил внутренний голос.
Люди ненадёжны. Эту истину я усвоил давно, впитал с горечью детских слёз. Сначала отец, ушедший из семьи, когда мне было десять — исчезнувший, как тень на закате. Потом мать, предпочитавшая алкоголь вместо общения с собственным ребёнком. Затем Ника, выбравшая лучшего друга. Список предательств можно было продолжать бесконечно, как бесконечен список разбитых надежд.
Единственное, на что можно было положиться — собственный разум и работа. Холодная логика чертежей, безупречная геометрия линий. Всё остальное — иллюзии, мыльные пузыри, которые рано или поздно разбивались о камни реальности.
Но почему-то образ девушки из кофейни не желал исчезать. Что-то в ней зацепило, пробило брешь в моей тщательно выстроенной защите.
«Просто усталость», — убеждал себя, переворачиваясь на другой бок.
Завтра нужно было быть в форме. Встреча с инвесторами, потом совещание с командой, затем работа над новым проектом. Плотный график, расписанный по минутам. Никакого времени на глупости вроде размышлений о случайной официантке.
И всё же, засыпая, принял решение. Завтра после встречи заеду в «Уголок». Просто выпить кофе. Просто поработать в тихом месте. Ничего личного.
Сон пришёл внезапно, утягивая в глубину. И впервые за долгое время мне приснилось что-то кроме бесконечных чертежей. Снилась улыбка и солнышко, нарисованное на пене кофе.
Утро началось с привычного ритуала. Душ, бритьё, чёрный костюм, белая рубашка — доспехи современного рыцаря. Завтрак — чашка эспрессо и тост. Никаких отклонений от графика.
Собрал документы, проверил презентацию. Всё было готово к встрече с клиентом. Оставалось только надеть наушники и погрузиться в музыку по дороге в офис.
Бах сменился Вивальди. В тот день хотелось чего-то... живого. Как будто лёд внутри начал таять, выпуская на свободу запертую реку.
Выходя из квартиры, поймал своё отражение в зеркале прихожей. Строгий костюм, идеально выбритое лицо, ледяной взгляд. Человек-функция, человек-механизм. Манекен с дорогим ценником.
«Кто я на самом деле?» — спросил я себя.
Вопрос остался без ответа. Надел наушники и вышел за дверь, оставляя сомнения в пустой квартире.
День предстоял напряжённый. Но где-то в глубине сознания мерцала мысль о маленькой кофейне.
Я спускался в лифте, отгороженный от мира музыкой. Но впервые за долгое время мне хотелось эту музыку выключить и услышать другой голос. Голос, произносящий: «Не хочу быть как все».
Может быть, в этих словах была истина, которую я слишком долго игнорировал. Двери лифта открылись, выпуская меня в шумный мир. Я шагнул вперёд — но не в офис. В «Уголок».
Глава 6. Третий столик справа
Утро в «Уголке» всегда начиналось одинаково — с пьянящего аромата свежемолотых зёрен и мелодичного шипения кофемашины, похожего на тихий шёпот обещаний нового дня. Я упивалась этими первыми часами, когда кафе ещё не наполнилось шумом посетителей, а было только моим — тихим и уютным.
Медленно скользя тряпкой по гладкой поверхности столиков, я поймала себя на том, что мой взгляд, будто заколдованный, снова и снова возвращается к угловому месту у окна. Третий столик справа. Его столик. Кирилла. Место, которое теперь казалось наэлектризованным даже в его отсутствие.
— Вер, ты опять витаешь где-то в облаках? — голос Маргариты Викторовны заставил вздрогнуть. Хозяйка кафе застыла в дверях подсобки, сжимая в руках коробку с круассанами. — Клиенты не любят, когда бариста пялится в пустоту.
— Простите, я сейчас, — я поспешно схватила поднос, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. Но третий столик продолжал притягивать мой взгляд с силой магнита.
Прошло всего несколько дней с того дня, когда хмурый мужчина в безупречно скроенном костюме впервые переступил порог нашей кофейни. Теперь он приходил каждый день, словно выполняя какой-то личный обет. Всегда в одно и то же время — 15:30. Всегда занимал один и тот же столик. Всегда заказывал двойной эспрессо.
Кофемашина издала знакомый звук, вырывая меня из плена собственных фантазий и возвращая к реальности. Утренние посетители начали заполнять кафе — взъерошенные студенты с потрёпанными ноутбуками, офисные работники в отглаженных рубашках, хватающие кофе навынос. Привычный калейдоскоп лиц, улыбок, заказов.
— Доброе утро, Верочка! Мне как обычно, — попросила Анна Петровна, её морщинки сложились в лучики вокруг добрых глаз.
— Всё сделаю, — я улыбнулась, доставая чашку с золотистой каймой — особую, отложенную специально для постоянной клиентки.
День тёк своим чередом — заказы, улыбки, мелодичный звон посуды, убаюкивающий шум кофемолки. Но где-то на периферии сознания тикали невидимые часы, отсчитывающие секунды до 15:30.
Я украдкой взглянула на часы — 15:25. Ещё пять мучительных минут. А вдруг сегодня он не придёт? Поймала себя на том, что нервно поправляю непослушные пряди волос, глядя в искажённое отражение хромированной кофемашины. Глупость какая-то. Подумаешь, очередной клиент. Просто постоянный посетитель, каких десятки проходят через наши двери.
Входная дверь открылась ровно в 15:30, впуская прохладный октябрьский воздух и его — высокого мужчину в тёмно-сером пальто. Сегодня без наушников, отгораживающих его от мира. Это было новым.
Кирилл окинул кофейню цепким взглядом, словно проверяя, не нарушен ли привычный порядок вещей, не занят ли его столик каким-нибудь случайным посетителем. Заметив меня, он кивнул — сдержанно, но уже не так холодно, как в первые дни.
— Добрый день, — его голос, глубокий и бархатистый разлился по моим венам сладким теплом. — Двойной эспрессо, пожалуйста.
— Как обычно, — я не спрашивала, а утверждала.
Что-то промелькнуло в серых глазах — удивление? Признание? Тень улыбки? Кирилл снова кивнул и направился к своему столику, на ходу расстёгивая пальто.
Готовя кофе, я наблюдала, как он раскладывает на столе свои вещи. Всегда в одном и том же порядке: ноутбук — по центру, телефон — справа, блокнот с дорогой на вид ручкой — слева. Затем проверка времени — короткий взгляд на наручные часы, сверка с телефоном. Ритуал, повторяющийся день за днём с точностью часового механизма, завораживающий в своей предсказуемости.
Сегодня я решилась на маленький эксперимент. К двойному эспрессо добавила маленькую стеклянную баночку с мёдом акации — золотистым, как утреннее солнце в витринах кофейни. Сердце колотилось так, словно я совершала преступление, а не просто предлагала альтернативу обычному сахару.
— Ваш кофе, — произнесла я, поставив чашку на стол и намеренно задержав руку чуть дольше. — И мёд. Попробуйте вместо сахара. Раскрывает вкусовые нотки кофе совершенно иначе.
Кирилл поднял взгляд от экрана ноутбука, где мелькали какие-то чертежи и таблицы. Серые глаза, холодные и пронзительные, внимательно изучали сначала баночку с мёдом, потом — моё лицо, заставляя щёки предательски вспыхнуть.
— Я не просил мёд, — в голосе не было раздражения, которого я так боялась. Скорее, в нём звучало любопытство.
— Знаю, — я пожала плечами с напускной небрежностью. — Это рекомендация бариста. Профессиональная.
Уголок его губ дрогнул — не улыбка ещё, но её предвестник. Что-то изменилось в его лице, и за маской делового человека на мгновение проступили черты кого-то другого — живого, способного удивляться.
— Профессиональная, значит, — он взял чайную ложечку, зачерпнул немного мёда и добавил в эспрессо. — Посмотрим.
Я отошла к стойке, делая вид, что занята работой, а сама продолжала наблюдать. Пальцы бессмысленно перебирали стопку салфеток. Кирилл размешал кофе медленными гипнотическими движениями, поднёс чашку к губам, сделал глоток. На мгновение прикрыл глаза, словно прислушиваясь к вкусу.
А потом произошло маленькое чудо — он улыбнулся. Едва заметно, одними глазами, но для человека, который всегда выглядел так, будто улыбка была для него чужеродным понятием, это казалось прорывом. Морщинки в уголках глаз сложились в тонкий узор, смягчив резкие черты лица.