Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 28)

– И, кстати, кто эта Барбара? – Каралина откусила рыбине голову. – Про которую Слон Связи трубил на всю саванну?

– Барбара – ну, это там одна барсучиха. – Барсукот, избегая смотреть на откушенную голову с выпученными круглыми глазами, затравленно огляделся в поисках чего-то, на что можно перевести разговор. – Ничего себе, какая красивая бабочка! У нас такие не водятся.

– Это твоя невеста? – Каралина даже не взглянула на бабочку.

– Ну… всё сложно.

– Разве? Мне казалось, всё просто. – Она отгрызла и бросила Барсукоту рыбий хвост и, жадно чавкая, принялась поглощать остальное. – Невеста – она либо есть, либо нет.

– Я сочинил стихотворение. Не целиком, но примерно до середины, – сказал Барсукот.

– Ты опять пытаешься сменить тему?

– Нет, это по теме. – Барсукот проглотил остатки хвоста, прокашлялся и прочёл вслух:

Чёрный ворон, хватит виться Над моею головой, Лучше сядь и слушай, птица, Почему я сам не свой. Жизнь пройдя до половины, Полукот, полубарсук, Заплутал я в диком, львином, Очень сумрачном лесу. Что ж теперь мне делать, если Средь песков и диких скал Я в Далёком Редколесье Встретил ту, что не искал. На ушах – лохматы кисти, А на лапах когти – сталь, Вечный знак забытых истин — Гордый взмах её хвоста. И горячий пыльный ветер На ушах её ласкал Эти кисти, кисти эти, И шептал ей: «Каракал…» В тот момент я не заметил Среди скал судьбы оскал, Сам я стал как дикий ветер, К ней навстречу поскакал. Молоко кобыл в долине Вместе с нею я лакал И шептал ей: «Каралина, Каралина, каракал». К тихим водам Манго-Бонго Вместе с нею выходил. Мягким ложем и шезлонгом Стал нам спящий крокодил. И забыл я о невесте — Скромной самке барсука. Дикой кошке Редколесья Отдал сердце на века…

А…

– Что «а»? – уточнила Каралина, когда поняла, что Барсукот не собирается продолжать.

– А дальше я ещё не придумал. И вообще, что будет дальше, зависит от тебя, Лина.

Она задумалась.

– Я не готова дать тебе ответ прямо сейчас.

– Чего-то такого я и ожидал, – понурился Барсукот.

– А крокодил? – спросила вдруг Каралина.

– Что крокодил?

– Ну, он не становился нам никаким там шезлонгом и ложем!

– Это художественный образ, – с гордостью объяснил Барсукот. – Ты наелась?

– Да.

– Тогда ответишь на мой вопрос?

– Я же сказала, мне нужно время, я не готова, я вообще свободная, дикая…

– Я про другой вопрос. Почему твой отец каракал Ал поклялся отомстить Рафаэлле Старшей? Ты сказала, что ответишь, когда будешь сыта.

– Хорошо. – Она села, отряхнулась и как-то вся собралась, будто на случай прыжка. – Я говорила тебе, что отец воспитывал меня скорее как сына, чем как дочь?

– Ну… намекала.

– Это потому, что сына он потерял. Мы с братом были из одного помёта. Отец любил его больше, чем меня. Возлагал на него надежды. А потом… Мы с братом играли в саванне, мы были совсем котята, и мы случайно оказались на пути бегущего стада жирафов. Они бежали от львов. И Рафаэлла – тогда ещё не старая – раздавила его копытом. Затоптала. Она могла его обежать, но ей было всё равно – она просто выбрала самый короткий путь. Я успела отскочить – а он нет. Отец похоронил его в скалах. И поклялся, что отомстит. «Детёныш за детёныша» – так он сказал. Жираф Раф тогда уже был подростком. Отец хотел отнять у жирафов именно малыша. Он изучил резиденцию вдоль и поперёк, он подобрал отмычки ко всем дверям. Он долго ждал, когда у жирафов появится маленький детёныш. И он дождался.

– Но, получается… это всё-таки он? – У Барсукота похолодел нос. – Что он сделал с Рафиком?

– Это не он. Отец ничего с ним не сделал. В тот вечер он вернулся в скалы очень подавленным и сказал, что не смог. На следующий день его всё-таки поймали и посадили в темницу. Но мы его вытащили. С тех пор он в бегах. Но папа не виноват.

– Почему он не смог?

– А почему ты не смог задушить и съесть мышь-песчанку? Отец ничего не стал объяснять, но я думаю, причина именно в этом. Он столько лет вынашивал план этой мести – а потом посмотрел жирафику прямо в глаза.