Анна Старобинец – Резкое похолодание (страница 21)
— Лиловый…
— Что? Что — лиловый?
…оттенок у масла, у хлеба, у ее кожи. Лиловый двоящийся бутерброд. С двойным лиловым маслом, двойным лиловым сыром и двойным лиловым белым хлебом.
Лиловый дабл-чизбургер…
— Нет, ничего. Показалось.
Это длилось с минуту. Потом отпустило. Цвета снова стали нормальными, и даже боль в голове почти прошла.
— Бутерброд будешь? — спросила Настя.
— Буду.
— Когда у тебя результаты?
— Какие результаты? — Он блаженно улыбнулся. Без головной боли было пусто и хорошо. Так хорошо. Почти счастье.
— Результаты обследования. Когда тебе скажут?
— Завтра. — Антон вдруг очень остро почувствовал, что улыбка все еще висит на его лице — и что она до ужаса, до ужаса неуместна.
— Ты туда позвонишь?
— Нет. Поеду. К десяти утра. По телефону они такое не говорят.
— Хочешь, я поеду с тобой?
— Да… нет.
— Почему?
— Ну, просто… Скорее всего, все ведь будет нормально. Чего тебе зря мотаться? Ты ведь не любишь больницы… Да к тому же она в такой заднице! От метро еще минут пятнадцать пешком.
— Ничего, дойду как-нибудь. А какое метро?
— Метро… — он нахмурился. — Это метро… Как его…
Название.
…главное — не впадать в панику…
Он не помнил названия. За последнюю неделю он приезжал в эту больницу два раза — …нужно просто расслабиться — и оно вспомнится само… — а теперь не мог вспомнить названия станции. Память услужливо предлагала ненужный, не имеющий отношения к делу хлам: «Белорусская», «Комсомольская», «Петрозаводская», «Марьино»… Это все не то. А ему нужна станция…
— Что — забыл? — насторожилась Настя.
— Ну да, как-то просто вылетело из головы…
…Только без паники… Без паники… Есть вот какой прекрасный способ вспомнить забытое слово: нужно проговаривать про себя буквы в алфавитном порядке. Когда дойдешь до нужной буквы — той, с которой начинается слово, — память включится. И слово всплывет. «А»… Нет, не «А». «Бэ»… Нет. «Вэ»…
— Но у тебя ведь где-то записан адрес?
…Гэ… Дэ…
— Да, записан.
…Е… Жэ…
— Ну так посмотри, как называется станция!
— Нет, я хочу вспомнить…
…Зэ…
— Слушай, не сходи с ума, а? Каждый может забыть название станции. Я тоже могу забыть. И это совершенно не значит…
— Да дай ты мне сосредоточиться, а?!
…Зэ… И…
— Не кричи на меня!
И… Кэ… Кэ?
— На «кэ»!
— Что?!
— Название станции — начинается на букву «кэ».
— Антон…
…На «кэ». Ну а дальше что? Дальше-то что?…
— «Комсомольская»? — безжизненным голосом предположила Настя.
— Нет.
— «Курская»?
— Да нет же! — он почти орал.
Настя резко поднялась и вышла из кухни.
— Насть, извини! — крикнул ей вслед Антон. — Настя! Не обижайся, пожалуйста!
Она вернулась. В руке — календарик. На календарике — схема московского метрополитена.
— Вот, — она протянула схему ему.
— Нет, я так вспомню.
— Это какой-то бред! — теперь уже она орала. — Это бред, понимаешь? Посмотри на схему! Найдешь там эту чертову станцию! Увидишь, как она называется! И скажешь мне! И все! Вот и все!
— Хорошо, — Антон взял схему. — Ладно, хорошо… А-а… «Калужская».
— Точно «Калужская»?
— Точно. «Калужская».
Это все уже как будто было, — подумал Антон, — опять то же самое. Она стояла вот так же. В той же позе. А я сидел. В той же позе. Сейчас она скажет: «Ну вот и отлично!»
— Ну вот и отлично!
…А я скажу: «Да»…
— Да.
…Теперь она сядет на стул… — ага, вот так, именно так… — и скажет: «Ну так что»…
— Ну так что…
«Мне поехать с тобой…»
— Мне поехать с тобой?
— Настя!