Анна Спратто – Букет из шоколадных роз (страница 3)

– Скажите, Бернар, – произнесла я, прервав затянувшееся молчание, – а чем вы занимаетесь?

Бернар задумался. Он не мог ответить мне на элементарный вопрос. Он вдруг стал таким задумчивым, словно я спросила его, не планирует ли он переехать в другую страну или в чем для него заключается смысл жизни. Я была немного поражена тем, что такой прекрасный мужчина не может ответить на элементарный вопрос, однако он смотрел на меня с такой нежностью и вниманием, что мне было просто приятно ощущать на себе его взгляд.

– Я работаю редактором, – ответил Бернар после паузы.

– Серьезно? – восторженно воскликнула я.

Люди, работающие с текстами, всегда вызывали мой живой интерес. Когда Бернар сказал, что работает редактором, я прониклась к нему еще большей симпатией, хотя, судя по тому, как долго он не мог сказать мне, чем занимается, он вполне мог и соврать.

– Это прекрасно! – продолжала я. – Я всегда восхищалась людьми, которые работают с текстами.

Бернар удивленно приподнял брови: словно я сказала, что хотела бы когда-нибудь слетать на Луну (папа говорит, что уже через несколько лет это может стать возможным, а я уверена, что никто и никогда не сможет совершить путешествие на другое небесное тело).

– А чем вы занимаетесь, Вивьен? – любезно поинтересовался Бернар, продолжая бросать ехидные взгляды в сторону сестры.

– Я? – удивленно спросила я.

Я терпеть не могу рассказывать людям, кем работаю. Я занимаюсь тем, что приносит мне стабильный доход, но отнюдь не является моим призванием. Со временем я бы хотела стать профессиональным флористом и, возможно (знаю, это безумно дерзко, но тем не менее), открыть свой собственный цветочный салон, куда бы приходили люди, нуждающиеся в моих услугах и готовые платить за них деньги. Когда я думаю о том, что могла бы принимать заказы на составление цветочных композиций и обслуживание важных мероприятий (свадьбы, приемы, крестины), то чувствую себя немного сумасшедшей. Возможно, лет через пятьдесят флористика станет невероятно модным занятием и люди будут готовы отдать любые деньги – лишь бы их интерьер был украшен грамотно составленными букетами и благоухал пьянящими запахами гортензий, пионов и камелий. Не знаю, почему мне так нравится работать с цветами. Может, я просто родилась не в то время? И именно поэтому меня не покидает ощущение, будто моя жизнь проходит мимо меня.

– Я работаю гувернанткой, – произнесла я и попыталась выдавить из себя улыбку.

Мне не хотелось, чтобы Бернар понял, что я не очень люблю то, чем я занимаюсь. Я ведь произвела на него довольно приятное впечатление (иначе бы он не смотрел на меня с такой теплотой) – вот бы это осталось неизменным.

– Гувернанткой? – изумленно переспросил Бернар.

Он смотрел на меня так, словно не знал значения слова гувернантка. Я понимаю, что данная профессия совсем скоро канет в лету. Сейчас тех, кто выполняет функции гувернера, называют как угодно: воспитателями, учителями, няньками. Однако Бенедикт и Беренис Фарнье, родители Эммы, моей воспитанницы, называют меня именно гувернанткой. Им приятно думать, что их дочь находится под присмотром того, кто, несмотря на веяния современности, умудрился сохранить любовь к старине.

– Я занимаюсь воспитанием девочки, – на всякий случай пояснила я. – Ее зовут Эмма. Она танцует и учит латынь, а я пытаюсь привить ей любовь к цветам.

Мы просидели в кафе около двух часов, после чего Бернар оплатил счет и мы отправились на прогулку. Они с Камиллой проводили меня до дома. Весь вечер я порхала по квартире словно бабочка. Мне хотелось пить кофе, петь, танцевать и изучать свое отражение в зеркале. Ночью я практически не сомкнула глаз. Мне было так хорошо, что я просто не видела смысла тратить свое драгоценное время на сон.

Когда утром я вышла из дома, Бернар ждал меня у подъезда. Он сказал, что вечером хотел бы встретиться со мной в кафе Прокоп. Я сказала, что заканчиваю работать в семь. Он поцеловал меня в щечку. Так начался наш роман, продлившийся три месяца. Все это время я чувствовала, как у меня за спиной вырастают крылья. Что ни говори, а Бернар оказал на меня самое благотворное влияние. Он помог поверить в то, что даже в моей жизни есть место маленькому чуду, и я ему за это бесконечно благодарна.

Глава 3

Я попыталась закрыть дверь.

– Пожалуйста, Вивьен! – умоляющим тоном воззвала ко мне Камилла. – Позволь мне войти. Я на займу у тебя много времени.

Я молчала. Внутри меня назревала буря. Не знаю почему, но на Камиллу я была зла гораздо больше, чем на Бернара. Казалось бы, она не сделала ничего особенного – просто привела в мою жизнь человека, который разбил мне сердце. Но, когда я увидела ее стоящей на пороге моей квартиры, я испытала страх, который не испытывала никогда в жизни. Я не хотела пускать ее в свой дом. У меня было чувство, что ее возвращение в мою жизнь снова нанесет мне вред.

– Что тебе нужно, Камилла? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Поговорить, – сказала Камилла и посмотрела на меня таким взглядом, словно ее жизнь держалась на волоске и я была ее единственным спасением.

Я увидела в ее глазах легкую растерянность. Мне стало ее немного жаль.

– Проходи, – произнесла я, как вдруг меня опьянил цветочный аромат, исходящий от Камиллы.

Я с самого начала обратила внимание на ее духи. Это была смесь жасмина, пиона и специй. Если честно, я никогда не вдыхала подобного аромата. Полагаю, Камилла очень избирательна в вопросе духов.

Камилла радостно мне улыбнулась и переступила через порог моей квартиры. Ранее она бывала здесь лишь однажды – когда я позвала ее в гости, чтобы объявить о нашей с Бернаром помолвке и пригласить ее на свадьбу в качестве подружки невесты. Но сейчас она пришла ко мне как посторонний человек. Она была мне хорошей подругой, но я не готова поддерживать с ней отношения после того, как Бернар исчез из моей жизни.

Камилла прошла в гостиную и, не дожидаясь моего приглашения, села на диван.

– Хочешь кофе? – предложила я.

Камилла неторопливо подняла на меня взгляд.

– Пожалуй, – ответила она после некоторой паузы.

– А шоколад? – добавила я и почувствовала, как по моему телу распространяется тепло.

Стоит мне подумать о шоколаде, как я чувствую невероятное вдохновение. С раннего детства папины шедевры одним своим видом приводили меня в состояние экстаза. Он делал для меня шоколад с вяленой вишней, пряным абрикосом и кокосовым кремом. Все его рецепты хранились в волшебной шкатулке, которую он держал в старинном буфете. Вот и сейчас, когда я просто произнесла слово, которое определяет смысл всей моей жизни, мне стало гораздо легче. Я вспомнила о том, что позавчера папа принес мне шоколад с вяленой вишней – мой любимый. Он готовил его каждый раз, когда мне было грустно. Вкус пряной сладости всегда приводил меня в чувство.

– Шоколад? – мечтательно переспросила Камилла.

Видимо, она, как и я, была тайной фанаткой шоколада.

– Домашний, – закивала я. – От моего папы.

– Что ж, – произнесла Камилла, задумчиво мотая головой, – не могу отказаться от домашнего шоколада.

Я выдавила из себя улыбку, которая была совершенно неуместна, и отправилась на кухню. Мой взгляд снова упал на розу, которая с каждый часом становилась все прекраснее. Ароматы, которые она испускала, наполняли мою квартиру вибрациями нежности и теплоты. Я не просто ощущала приход весны – я его проживала. Я налила кофе себе и Камилле, достала из буфета брусок шоколада, к которому за два дня ни разу не притронулась, разломала его на мелкие части и выложила на свою любимую тарелку: белую, с синими полосками. Когда я вернулась в гостиную, Камилла внимательно изучала композицию из пионов, камелий и гортензий, которая стояла на туалетном столике. Я собрала ее почти неделю назад и за те дни, что я не уделяла ей внимания, она начала увядать.

– Как красиво! – восторженно произнесла Камилла. – Ты сама составила этот букет?

Я кивнула. Камилла посмотрела на меня с таким восхищением – словно я сказала, что в свободное от работы время проектирую самолеты.

Мое увлечение по-прежнему казалось ей чем-то немыслимым – при этом она утверждала, что флористика – весьма распространенное веяние современности.

Я поставила на кофейный столик две чашки кофе и тарелку с кусочками шоколада. Камилла снова присела на диван и я расположилась рядом с ней.

– О чем ты хотела со мной поговорить? – спросила я Камиллу и потянулась за куском шоколада.

Камилла смущенно отвела взгляд, затем сделала глоток кофе.

– Я боюсь, что ты сочтешь меня сумасшедшей, – немного печально произнесла она, – но если я не расскажу тебе правду, то никогда себе этого не прощу.

Я слегка приподняла брови и отправила себе в рот кусок шоколада. Изысканная пряная сладость, в которую папа вложил всю свою заботу и любовь, отозвалась в моем сердце сладостным послевкусием. Я прожевала шоколад и тут же воспряла духом. Мысли, которые проносилось в моей голове словно кадры на кинопленке, внезапно обратились в сияющую пыль и унеслись далеко за пределы моей квартиры. В моей голове воцарилась абсолютная тишина. Камилла, как всегда, говорила загадками. Я никогда не думала о том, что они с Бернаром могли попросту меня разыгрывать. Что если это так и есть? Но зачем им это нужно? Я не знала, поверю ли Камилле, когда она раскроет мне так называемую правду, но знала, что после нашего разговора я попрошу ее навсегда исчезнуть из моей жизни.