Анна Сотникова – Кот да Винчи (страница 7)

Арсений махнул рукой.

– Ну? – Нелли дёрнула его за рукав.

– Да забыл! – разозлился Арсений.

Он нашёл телефон и, поворчав, удалился.

По-моему, мы обе облегчённо вздохнули. Однако свет погас снова.

Тихо в темноте мы пробирались до постелей. Не знаю, как Нелли, но я точно.

– Ой, – сказала она, вздохнув. – Мне кажется, мы сегодня вообще не уснём.

В мои планы это не входило, хотя и хотелось поболтать. Усталость сковывала глаза и весь организм.

Свет снова включился, а вместе с ним заиграл мой телефон – сработала напоминалка о том, что нужно спать. Я поспешно её выключила, а Нелли начала щёлкать выключателем ночника.

– Лампочка кончилась, – пояснила она, когда попытки включить ночник не удались, и пошла искать запасную.

– А знаешь, – сказала я, – сегодня, наверное, День домового.

Нелли остолбенела, и свет снова выключился.

Моя подруга с шумом забежала в комнату и захлопнула дверь, как я определила по грохоту.

– Ань, я тебя прошу, не надо всё это рассказывать.

Свет включился.

Мне стало не по себе. Если честно, уже жалела, что осталась.

Нелли вышла и продолжила искать новую лампочку для ночника.

Наконец поиски увенчались успехом.

С довольным видом она завинтила запаску в патрон, спокойно закрыла дверь и …свет погас.

Даже мне уже это не нравилось. От всего оптимизма и следа не осталось. Неожиданно что-то грохнулось.

Я вздрогнула. Свет включился.

Нелли долго не решалась выйти из комнаты. В результате – вышли обе.

Выяснилось, что кошка свалила чашку.

Где-то завыла собака.

– Ой, мамочки! – воскликнула в ужасе Нелли.

Я, чтобы рассеять тревогу и успокоить подружку, сказала с улыбкой (хотя, признаться, сейчас мне хотелось делать ноги из дома):

– Не волнуйся, это электрики идиотизмом занимаются!

Свет выключился.

– Мама, – вскрикнули мы обе и забежали в комнату.

– Слушай, давай, как только свет включится, напьёмся валерьяны, – предложила Нелли.

– Давай, – согласилась я.

Свет включился.

Мы выпили валерьяны, но, как только вернулись, он снова отключился.

Неожиданно раздался топот по дому. Кто-то ходил…

Мы обе прислушались. Шагать продолжали.

Освещение вообще не включалось минут двадцать. Кто-то топал по комнате. Свет включился, и всё стихло. Где-то полчаса мы молча сидели на кроватях.

Потом в три часа ночи уснули.

На следующий день были разбитые, но более или менее выспавшиеся (проснулись в 12.00). Мы радостно завтракали, но перед этим под диваном обнаружили ёжика. Вот кто топал в темноте!

Как мы были рады, что всё объяснилось. Тут зашла мама Нелли.

– Доброе утро! – сказала она. – Завтракаете?

Мы поздоровались и подтвердили, что у неё не обман зрения.

– А между прочим, мы сегодня не пойдём к нашей общей знакомой бабушке Фросе.

– Почему? – спросила Нелли.

У бабушки Фроси был день рождения, на который были приглашены и наша семья, и семья Нелли.

– Потому что она умерла, – сказала мама.

– Прямо в свой день рождения скончалась?! – воскликнула Нелли.

– Вот тебе и чёрные свечи, – сказала я.

– Ага, – подтвердила подружка.

Меня взволновала эта новость, хоть бабушка Фрося нам и не родная, мне она очень нравилась, тем более что была нашей соседкой.

– Что за чёрные свечи? – спросила мама Нелли.

– Да это мне вчера приснилось, – ответила та.

– Боже мой!

А на следующий день, когда я спала уже у себя дома, мне позвонила подружка и сказала:

– Ночью кто-то опять топал. Думала – ёжик, но его дома не оказалось. А около своей кровати я обнаружила записку с чёрной ленточкой: «Доверяй своим предчувствиям и снам».

Колдунья

Приехала из города семья: папа, мама и их дочка.

Я не знал о них ничего, ровным счётом – ничего. Жил тогда на окраине деревни, можно сказать, на отшибе. Наша семья к тому времени только переехала из района в город. Поэтому я не считал себя ещё ни городским, ни сельским. Жил и учился в городе, а летом приезжал в деревню к своей тётке. Но я немного отошел от того, о чём начал писать… Просто меня отвлекают от изложения комары и всякая разная нечисть – мошки, жуки, которым непременно надо ползать по листу моей и без того испачканной тетрадки…

Так вот, меня эта самая семья заинтересовала, и, конечно, небезосновательно. Их шестнадцатилетняя дочка (хотя выглядела она гораздо старше своих лет) была неимоверно красива. Такая высокая, с подчёркнутой талией, чёрными волнистыми волосами, большими карими глазами из-под чёрных вразлёт бровей, которые были как будто нарисованы, нежно-розовым румянцем на щеках. И, что интересно, без всякой косметики!

Я расспрашивал о ней у местных жителей и после всего услышанного был если не напуган, то по крайней мере в полном недоумении. Хотя не очень-то верил во всё, что рассказывали.

В общем, заинтересовался ещё больше.

По селу о ней ходили слухи, а её семнадцатилетний сосед Толик это точно подтвердил. Будто, когда наступает ночь, она выходит во двор, начинает кругом бродить, что-то нашёптывая. А днём видели, как она брала игрушки и, оторвав им головы, клала на доски на солнце, ходила около них и что-то опять шептала.

А ещё говорили о ней, будто ни с кем из сельских парней она не общается. Правда, есть у неё подружка в селе, но и та такая же «ненормальная», как и она. В общем, пояснили, что они – «два сапога – пара».

Меня влекло всегда всё таинственное. Хотя эта девушка была совсем юная, а мне на тот момент шёл уже двадцать первый год, я решил, что познакомлюсь с ней обязательно. Но мне хотелось это сделать как-то ненавязчиво, как бы случайно. Но как? Момент я отыскал, как мне показалось, самый подходящий.

От Толика узнал, что эта самая «колдунья», как о ней говорили втихомолку, как только спадает жара, часов в шесть вечера, прячется в кустах крапивы на задках своего огорода и шепчет там свои заклинания часа два, а то и больше.

На следующий вечер, около шести, осторожно пройдя по задкам к их огороду с картошкой, я спрятался за ближайшим деревом и начал ждать. Постоял полчаса, но никого не было, полчаса везде было тихо.