Анна Солейн – Сын (не) для дракона (страница 8)

В общем, как я поняла, в далеком прошлом более развитая цивилизация драконов людей просто завоевала.

Сейчас, «спустя длинный ряд солнц», драконы по праву рождения считались высшей кастой: они управляли этим миром, который поделили между собой, могли карать, судить и миловать людей, живущих на их землях, — в общем, узурпировали власть полностью. От людей драконов отличало умение использовать магию, «рождать огонь из ветра силой души своей», чернющие глаза, где радужка не отличалась по цвету от зрачка, и кольца, которые драконы носили на безымянном пальце правой руки. На кольце изображался герб рода драконов, самым сильным был, конечно, герб правящего королевского рода: увенчанное короной сердце и скрещенные внизу мечи.

Жили драконы бесконечно долго и были практически неуязвимы.

Неизвестно, остались бы существовать люди как вид, если бы не репродуктивные драконьи проблемы: дети у них рождались редко и почти никогда в паре драконов не рождалось больше одного ребенка.

Иногда дети (драконята?) появлялись от союза людей и драконов. Но поскольку драконы брать в супруги людей брезговали, появилось понятие «вира».

— Вира не просто так дается, — успокаивающе бормотала бабушка Велка. — Виру дракон завоевать должен.

Тут в разговор вступила Илинка. Расчесывая мои волосы, она рассказала, что «завоевание» чисто номинальное и опасаться его не стоит. Дракон должен «спасти» человека, которого хотел сделать своей собственностью.

Нет, Илинка так и сказала! Собственностью!

Возмутительно!

Обычно дракон заранее решал, какого человека хочет «спасти», а опасность могла быть любой: чаще всего выбранного драконом человека приковывали на скале цепями или оставляли в лесу, привязанным к толстому стволу дерева. Оттуда дракон его (обычно, конечно, ее, драконицы к человеческим мужчинам относились прохладно) героически «спасал».

Свадьба с похищением невесты, в общем. Цирк на дроте.

— То есть, если дракон спасает человека, тот становится вирой? — медленно произнесла я.

— Конечно.

Вот же е… ерундовина-то какая.

— А если дракон просто так спасет человека?

— До сих пор ни одному дракону это в голову не приходило, — смущенно пояснила Илинка. — Но его светлость… Раз тебе захотелось искупаться в принцессином озере, это все объясняет. Иди сюда, тут для тебя наряд уже готов. — Она указала на сложенные на лавке и расшитые красным платье, юбку и передник.

Какой х… хороший какой мне дракон попался.

— А что случается с вирой после? — Я подняла взгляд. — Ну, после того, как ребенок появится? Или не появится?

Илинка и матушка Велка старательно отвели глаза.

— Кто-нибудь из женщин вообще возвращался после того, как дракон их забирал? От них были какие-то письма? Весточки? Сплетни?!

Мои собеседницы переглянулись.

— Никто из людей не знает, да?

Драпать надо отсюда, пока жива.

Глава 7

Я выяснила, что дракону меня собирались отдать, когда стемнеет, с первой звездой.

Времени оставалось не так уж много.

— Мы соберем тебе поесть. Нужно набраться сил, — сказала Илинка, погладила меня по голове, как девочку. — Ты пока тут побудь, Огненному хвалу вознеси, подумай.

— Может, вы мне лучше сбежать поможете? — язвительно откликнулась я.

Еды они мне соберут, ишь какие заботливые!

Меня уже успели одеть по здешней моде: рубашка, юбка и передник, расшитые ярко-алыми узорами, как будто огнем, а еще — височные кольца, легкие, украшенные бирюзовыми и темно-зеленым камушками.

Красиво, но чувствовала я себя во всем этом как овца, идущая на заклание.

— Люди здесь тебе не помощники, — отрезала матушка Велка. — Молись Огненному. Правда там, где сердце, помнишь? Сама выбрала, деточка. Должна заплатить.

В темноте ее глаза показались вдруг черными.

— Что? — ахнула я и схватила ее за плечи. — Что ты сказала?

Матушка Велка моргнула светлыми глазами.

— Что? А что я сказала, милая?

Смотрела она на меня удивленно, сочувствующе и простодушно. Обычными своими зелеными глазами, а не черными, драконьими.

— Показалось, — выдавила я.

Дождавшись, пока Илинка и матушка Велка выйдут, я сняла с головы тесемку, к которой крепились височные кольца. Жалко будет их потерять в лесу.

— Ну что, Огненный, поможешь? — пробормотала я.

Подойдя к двери, замерла: снаружи были слышны шаги. Неужели охрана? Или Илинка так рано вернулась?

Кажется, человек один. Может, кто-то решил пройти мимо?..

Я замерла, зажмурилась, а потом открыла глаза, уставилась на чадящий на столе пучок травы — матушка Велка назвала ее пламенником, драконьей травой. Конечно, все у них тут драконье.

Дыма становилось все больше, он царапал ноздри и горло, пах горечью и душил. Искорка в глубине пучка становилась все меньше, как будто уводила за собой куда-то. Я попыталась отвернуться, но не смогла.

Нужно открыть дверь. Выйти наружу, тут слишком душно, слишком темно. Стены давят, и это плохо. Плохо, плохо, плохо…

Искорка вдруг разрослась, спрятала за собой весь мир, я моргнула, зажмурилась, попыталась прижать ладони к глазам — и поняла, что руки у меня заняты.

Раздалось хныканье, я вздрогнула и едва не вскрикнула. На руках у меня был ребенок. Улыбающийся беззубым ртом, щурящий голубые глазки с темной окантовкой по краю радужки, дергающий пухлыми ножками. На вид мальчишке было месяца три, не больше — совсем кроха, смотрящий на меня преданно и лукаво.

Ребенок был мой. Я чувствовала это всем своим существом, всей душой. Улыбнулась, погладила покрытую светлым пушком макушку, поцеловала в лоб и вдохнула нежный запах. Молочный, сладкий. Так вот, что имели в виду все вокруг, когда говорили, что детки по-особенному пахнут!

Мальчишка схватился за прядь моих волос, дернул, крохотное личико недовольно скривилось.

— Какой ты сильный, — засмеялась я, аккуратно складывая в сжатый кулачок указательный палец.

Опять вдохнула поглубже сладкий запах его волос — и тут мальчишку у меня из рук как будто вырвали. Неведомая сила утянула его куда-то за дверь, осталось только одеяльце.

Я бросилась вперед и ударилась обо что-то, боль вспыхнула во всем теле.

Вдруг все вокруг заволокло красным, как кровью, в низ живота будто воткнулся нож, а потом окружающий меня туман издевательски принял форму сердца. Зазвучал хохот, виски сдавило, как будто на голову надели обруч или тяжелую, как в фильмах, корону.

— Что с тобой такое?! Что с тобой?

Кто-то тряс меня за плечи, прохладный голос лился в уши, как вода. Первыми из окружающей меня красноты проступили прикосновения: твердая хватка на плечах.

— Да что ж такое… Вы с ней что сделали? Головы оторву!

— Это Огненный. Он ее благословил.

Поглубже себе засуньте такое благословение. Вместо этих слов с губ сорвался тихий выдох.

Болело все тело.

— В задницу такие благословения, — выразил мою мысль мужской голос. — Воды холодной дайте. В смысле нету? Ну найдите! Да чтоб тебя…

Шеи коснулось что-то прохладное, твердое, приятное. Обвилось вокруг, будто проникло под кожу вместе с тихим мужским голосом — слов я не могла разобрать. Секунду назад все тело болело, будто от пинков, а сейчас оно стало легким, наполненным силой.

Я открыла глаза, растерянно улыбнулась и тут же замерла. Потому что надо мной склонился дракон. Это он сжимал мои плечи, его холодный голос меня успокоил и вытащил из удушающего красного огня, это… Я схватила за шею и ощупала что-то металлическое, плоское.

— Ты надел на меня ошейник! Ты…

— Вы, — поправил дракон. — А ты чего хотела? Конечно, надел. — Он поднял голову и посмотрел куда-то мимо меня. — Воду принесла? Давай сюда.

Пить из его рук не хотелось, но во рту пересохло и… Дракон придержал меня за затылок, поднес к губам край глиняного стакана. Его прикосновения были такими аккуратными и бережными, что у меня внутри что-то оборвалось.