Анна Солейн – Сын (не) для дракона (страница 5)

— Послушайте, — мягко начала я, — это какая-то ошибка. Как я могу быть вашей собственностью. Я же человек.

— Вот именно, — вздохнул мужик и обернулся ко мне. — Ты женщина.

Некоторое время он молча смотрел на меня, и я все ждала слов вроде: «Я по мужикам, так что не обессудь — тебя я отпускаю. Бес попутал и все такое». Но у него, к сожалению, было другое мнение.

— Давай хоть…

Он обнял меня за талию, ощупал, как будто выбирал на базаре товар, и я вскрикнула. Тяжелая рука тут же накрыла рот, вторая — пробежалась по шее, сжала грудь, скользнула между бедер, ощупывая там все, по телу прошла дрожь. Стало жарко, до боли томно внизу живота и… Боже, у меня слишком давно не было мужчины. Щеки загорелись, хорошо хоть в темноте этого не было видно.

Хамоватый мужик, прижимающийся ко мне, ощущался твердым и теплым, ладони у него были большие, бесцеремонные, но неожиданно аккуратные. И пах он приятно: озерной водой, конечно, а подо всем этим — каким-то нутряным мужским запахом, основательным, с горчинкой. В него хотелось закутаться, как в плед. Эх, надо было все-таки на Канары, не дожидаясь развода…

От бесцеремонных горячих прикосновений хотелось убежать, но я не могла даже с места сдвинуться. Ужас и позор ситуации состоял в том, что сопротивляться не особо-то и хотелось. По крайней мере, пока мужик не достал нож.

— Да что вы себе позволяете! — набравшись мужества, пискнула я и тут же задрожала от удовольствия, когда ладонь мужчины протиснулась между бедер.

Возмутительно. Ужасно. И все-таки, лучше бы мне не быть в этот момент связанной и знать хотя бы имя этой… интрижки.

Боже, как приятно…

Я замычала, мужик убрал ладонь с моего лица, и, не успела я обрадоваться, впился в губы. И это явно было не искусственное дыхание — разве что я отстала от моды и его теперь делают с языком. Поцелуй был долгим, отвратительно уверенным — меня никогда в жизни так не целовали, как будто присваивая. Ладонь мужика сжала волосы на затылке, потянула, и от этого меня прошибло огнем.

— Сойдешь, — наконец вынес вердикт мужик и погладил мою щеку кончиками пальцев. Он держал меня за подбородок, вынуждая смотреть на себя.

Что?! Сойду! Ах ты…

— Послушайте, уважаемый…

Хватка стала железной.

— Нет, — отрезал мужик. — Это ты послушай. Я не знаю, откуда ты взялась такая глупая, но предупреждаю один раз. Я говорю — ты слушаешь. Я приказываю — ты исполняешь. Права голоса у тебя нет. Пикнешь — сверну голову или скормлю собакам. Поняла?

— Я…

— Поняла?

Томность моментально слетела с тела, я напряглась. Мне показалось, он и правда убьет меня прямо там.

— Д-да.

— Вот и молодец. А теперь будь добра, веди себя тихо. Свалилась на мою голову.

— Так отпустите, — пискнула я.

Мужик никак не отреагировал. Он сидел, глядя на озеро, как будто караулил что-то. Может, ждал, что из воды выплывет еще кто-то, кого можно выловить, связать и посадить рядом с собой. Но никто кроме меня выплывать не торопился.

Спустя некоторое время меня начало знобить от холода: насквозь промокшее платье — не лучший аксессуар для холодной ночи, как будто осенней. Когда зуб на зуб уже перестал попадать и я щелкнула челюстью, мужик наконец обернулся.

— Тебе холодно?

— Тепло, Морозушко, тепло, батюшка, — противным дрожащим голосом ответила я, но мужик, конечно, не понял шутки.

Смотрел на меня несколько секунд, а потом выдал:

— Я запрещаю тебе врать.

— Зануда, — простучала зубами я.

— Что?

Не дождавшись ответа, мужик вздохнул, потом замер и поднял руки — медленно, как будто нехотя. Начертил огромную сферу и достал прямо из воздуха кусочек огня. Подул на него, взяв на ладонь, и положил на траву. Получился небольшой костерок, от которого шло ровное сильное тепло, как от включенного на всю мощность радиатора.

Удивляться по этому поводу сил уже не было. В свете костра я смогла рассмотреть лицо мужика. Красивое. Такие, кажется, называют породистыми. На безымянном пальце правой руки мужика блеснуло крупное кольцо-печатка.

— Если ты меня развяжешь и отпустишь, я поверю в чудеса.

— Вы, — поправил меня мужик. — Иди сюда. — Он поднял руку, явно предлагая мне прильнуть к могучей груди. — Что ты глазами своими серыми сверкаешь? Или так, или сиди мерзни.

— Мог бы меня просто отпустить, — проворчала я, но к груди все-таки прильнула. Нечего добру пропадать. Мужик был теплым и очень… обнимательным. Есть такое слово? Опять меня не туда куда-то несет.

Но, по крайней мере, к нашей беседе все еще не присоединился нож. А чтобы попытаться сбежать утром, мне нужно как минимум не умереть от холода ночью.

— Хотелось бы, — с непритворной тоской вздохнул мужик.

Глава 5

Прошло несколько минут, в течение которых он продолжил тоскливо таращиться на озеро.

— А если у меня руки затекут? — не выдержала я. — И ноги? И отвалятся? Может, все-таки отпустишь?

Раздался странный звук, и я не сразу поняла, что идет он из груди мужчины. Что-то среднее между стоном и рыком.

— Если у тебя что-то отвалится — это твои проблемы. Я сказал тебе сидеть и молчать, это не ясно?

Я открыла рот, потом закрыла и решила все-таки послушаться. Главная моя проблема: если я боюсь или нервничаю, язык у меня распускается. На своем первом суде я так переволновалась, что во время прений даже рот не дала открыть адвокату истца. Суд я тогда не выиграла, там было без шансов, но расходы ответчика, своего клиента, сократила до минимума. Он меня до сих пор всем подряд рекомендует.

Несмотря на ремни, руки и ноги затекать вроде не собирались. Злобный мужик злобно молчал и обнимал меня одной рукой, а я меланхолично думала, что убивать и калечить меня, судя по всему, не планирует.

Откуда он узнал, что у меня глаза серые? Он что, видит в темноте?

Бред какой-то. Хотя, огонь же он из воздуха достал? Вон как греет. Собственно, удивить меня уже будет способна только Годзилла, которая ненавязчиво выглянет из-за деревьев. Что там какому-то ночному зрению.

Когда вокруг рассвело, и по поверхности озера заскользили первые солнечные лучи, мужик встал. Отряхнул колени и, прищурившись, посмотрел на меня. Я посмотрела на него в ответ, отметив, что мужику очень идет оранжевый цвет осенних листьев на деревьях.

И ничего себе он одет! Как эти штуки вообще называются? Камзол? Или нет? Больше всего то, во что был одет мужик, напоминало кожаную куртку, где вместо пуговиц использовались тонкие ремешки. На манжетах, воротнике и вдоль борта что-то блестело. Приглядевшись, я поняла, что это вышивка золотой нитью и россыпь драгоценных камней: жемчужин, сапфиров, рубинов. Ничего себе! Ноги мужика облегали штаны, сшитые из мягкой на вид ткани, — кажется, они назывались шоссами. По крайней мере, в моем мире.

Итак, Катя, какие выводы из этого можно сделать? Или ты попала в очень-очень благополучное место, или этот мужик — не просто мужик, а какой-нибудь очень богатый мужик. В пользу последней теории говорило то, что он поднял с травы меч и принялся пристраивать его на поясе. Рукоять меча была скромно украшена здоровенным рубином.

А ноги-то у мужика стройные. И, кажется, мускулистые.

Так. Не о том я думаю.

— Мы сейчас пойдем в деревню, — сказал мужик, не поднимая глаз. — Нужно найти вашего старосту. Ты замужем?

Он наконец заглянул мне в лицо. Глаза — чернющие! Где-то я уже такие видела… Точно, у той гадалки — бабушки Эсмеральды.

Прелюбопытное совпадение!

И оно мне не нравится.

— Почти не замужем.

Мужик хмыкнул.

— Еще и блудница. Свалилась на мою голову. Родители?

— Умерли, — мрачно ответила я. — Не пережили позора.

Мужик юмора снова не понял. Точно зануда.

Шутки шутками, но что же мне делать? Как я сюда попала и, самое главное, как отсюда выбраться? Я смотрела на озеро и задумчиво хмурилась. В детстве обожала истории про другие миры и чудеса, про параллельные вселенные и прочие невероятные теории. Но одно дело — читать, другое — сидеть рядом с непонятным мужиком на берегу непонятного озера. Единственная ниточка, которая связывает меня с домом, — это светящийся островок на дне. И нет гарантии, что он мне не почудился от кислородного голодания.

Ну и что делать?

— Давай развяжу. — Мужик наклонился.

— Ты меня отпускаешь?!

Мужик снова издал полурык-полустон, как волк в зоопарке, вусмерть задобланный восторженными первоклассниками.