Анна Солейн – Сын (не) для дракона (страница 23)

— А если я поесть захочу? — Я прищурилась. — Или в дамскую комнату?

— Если ты захочешь поесть, я с удовольствием принесу тебе одно из разрешенных блюд: кашу без соли, мясо, немного свиного жира, овощи. Раз в неделю вам разрешено съесть один фрукт. В дамскую комнату вам стоит ходить только в моем сопровождении.

— А мыться? — серьезно спросила я у нее.

На несколько секунд Аллегра задумалась.

— Горячая вода может повредить ребенку. От прохладной — ты можешь простудиться. — Она помолчала, а затем вынесла вердикт: — Я рекомендую обтирание теплой тканью не чаще раза в неделю!

Не пойти ли вам на х… хорошую какую-нибудь встречу, а не сидеть здесь со мной.

— Благодарю, — с достоинством ответила я. — Вы уволены.

Я встала, прислушалась к себе. Что бы там ни говорила эта суровая повитуха, вреда ребенку (если я действительно была беременна) причинить не хотелось. Но голова не кружилась, живот не болел, по телу разливалась сила. Хотелось погулять на улице, съесть тарелку чего-нибудь шоколадного и очень-очень сладкого, осмотреть дом Сорина и…

С удивлением я поняла, что его самого мне тоже хочется увидеть. Как-то глупо. Мы встретились всего несколько дней назад и с тех пор не расставались. Не то чтобы с моей стороны это было добровольное решение, но я привыкла к его присутствию. С ним мне было спокойно, а еще не то чтобы хорошо, но очень остро. Я чувствовала себя живой, а все вокруг казалось очень ярким, очень настоящим.

Впрочем, встреча с Сорином удачно совпала с моим попаданием в другой мир, так что, возможно, я просто романтизирую опасную для жизни ситуацию и того, кто стал ее причиной. Какой это там синдром? Забыла.

Как бы то ни было, мне нужно сделать так, чтобы Сорин не отнял моего ребенка.

Мне нужно выйти за него замуж. Или — сбежать, предварительно избавившись от ошейника.

— Ты не можешь меня уволить, — ответила драконица, пока я огибала ее по широкой дуге, направляясь к выходу. — Куда ты идешь?

— К Сорину.

— Его светлость навестит тебя, когда у него появится такое желание. Ты можешь сообщить мне о своем желании, а я передам это герцогу, если сочту нужным.

Да сейчас.

Стоило мне дойти до двери, как драконица появилась прямо у меня перед лицом и загородила собой выход.

— С дороги уйдите, — попросила я и почтительно добавила: — Леди Аллегра. Мне нужно найти Сорина.

— Вам не положено…

Я вздохнула. Сколько раз я уже решала про себя, что должна с почтением относиться к местным правилам? Но как можно относиться к ним с почтением, если согласно им я не просто существо второго сорта — я вообще не существо! Так, имущество. Как, например, кресло или кобыла.

— Леди Аллегра, этот дракон, — медленно начала я, — сделал мне ребенка. Не спросив моего мнения, как вы понимаете. А сейчас исчез и прислал вас. Он не только надел на меня ошейник, использовал мое тело так, как ему было нужно, он еще и посадил меня в клетку — и поставил надзирателя.

— Я повитуха, — недовольно скрестила руки на груди Аллегра.

— У людей повитухи принимают роды, а не решают, когда и с кем общаться женщине. Отойдите, — попросила я. — Вы же тоже женщина. Драконица. Вы должны меня понимать.

В конце концов, мне необходимо закатить Сорину скандал прямо сейчас.

На секунду в лице леди Аллегры что-то дрогнуло, но затем она скрестила на груди руки и сжала губы с самым жестким и непримиримым выражением лица.

— Из этой комнаты вы не выйдете, пока его светлость не даст новых распоряжений, — отрезала она, а потом улыбнулась — возможно, ей самой казалось, что это сделало строгое лицо мягче. Она ошибалась. — Но я передам герцогу, что ты спрашивала о нем. В конце недели. Раз в неделю я должна предоставлять ему отчеты о твоем состоянии.

Отчеты. О моем состоянии.

Ну Сорин! Убить я тебя не смогу, но сильно покалечить постараюсь. Как раз в детородном смысле.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и схватилась за голову.

— Кружится!.. — замогильным голосом произнесла я. — Мне нужно… прилечь!..

— Я же говорила не вставать! — кажется, Аллегра не на шутку испугалась.

Позволив ей уложить себя в кровать железной рукой, я некоторое время смотрела в потолок, а затем простонала:

— Еды…Я голодна! Мечтаю о каше. И мясе. И… — я помолчала. — И кошку тоже нужно чем-то накормить.

— Она стянула огромный кусок рыбы с кухни до того, как прийти сюда и начать скрестись в дверь, — осуждающе откликнулась Аллегра и встала. — Лежи, я принесу каши и… — Она окинула меня критическим взглядом. — И свиного жира, пожалуй, он очень полезен женщинам в тягости. Тебе стоит поправиться, ты слишком тощая.

Не тощая, а стройная! Знала бы ты, сколько не съеденных пирожных мне это стоило!

— Пожалуйста, поторопитесь, — мягко попросила я, глядя на нее с нежностью, как на сообщение о начислении крупного гонорара.

Глава 20

Аллегра вышла, предусмотрительно закрыв снаружи дверь на ключ.

— Никто нам в этом доме не доверяет, — сообщила я кошке и почесала ее за ухом. Та, не собираясь просыпаться, перевернулась на бок и заурчала.

Не желая терять времени, я вскочила и подошла к окну. Этаж второй — это минус. Удобное дерево с раскидистыми толстыми ветками под окном — это плюс.

Несколько секунд, глядя вниз, я раздумывала о том, что делать. Не будь я беременной — такой вопрос бы даже не стоял. Я бы спокойно вцепилась вон в ту ветку, встала бы обеими ногами вон на ту, а потом — слезла вниз и спрыгнула.

Но у меня внутри ребенок… вдруг я упаду? Вдруг наврежу ему? Вдруг… Я никогда не была склонна к осторожности, наоборот, любила риск. Но сейчас… Ладно. Малыш, если ты и правда существуешь, то ты должен меня понять. В конце концов, мы — одна кровь. Прежде чем стать занудной, начать тебя воспитывать по всем правилам и заставлять быть осмотрительным, я обязана наделать кучу глупостей.

Закусив губу, я вскарабкалась на подоконник и, твердо решив не смотреть вниз, потянулась к ветке дерева, растущей прямо над моей головой у каменной стены поместья. Отлично, теперь нужно встать на нижнюю, на тот ее участок, где она уже достаточно толстая и должна быть устойчивой. Шаг достаточно широкий, но я справлюсь. Я замерла на несколько секунду, ожидая, пока ветка перестанет трепетать и потрескивать под моим весом. Ладно, не так уж и страшно. Не так уж и страшно.

Мелкими шажками я продвигалась к стволу дерева. Обхватив его двумя руками, я несколько раз вдохнула и выдохнула, зажмурилась и открыла глаза. До земли было далековато — это минус. У дерева были толстые часто растущие ветки — это плюс.

Я присела и, свесив ногу вниз, попыталась нащупать носочком нижнюю ветку. Чертовы юбка и платье мешались, и я костерила их на чем свет стоит и с тоской вспоминала свои спортивные леггинсы, которые остались в нормальном мире. Там же, где и паспорт, и равенство полов, и…

— Ай! Твою… Ху...

Замечтавшись, я не заметила, что зацепилась краем юбки за сук. Пытаясь перенести вес тела на нижнюю ветку, я потеряла равновесие, споткнулась. Раздался треск ткани — и я полетела вниз.

Не успев подумать о том, как бесславно закончилась моя жизнь, я поняла, что ожидаемый удар никак не наступает. Меня как будто окутало теплое облако пара, все вокруг скрылось в туманной дымке. Я мягко скользила вниз, как перышко.

«Волшебство!» — благоговейно подумала я, когда приземлилась на траву и, подняв голову, встретилась глазами с разъяренным Сорином.

— Что. Ты. Тут. Делаешь, — процедил он.

На мгновение я испугалась, а потом — разозлилась. Это я собиралась закатывать скандал, не наоборот!

— Это ты что тут делаешь! — прошипела я, вставая и отряхиваясь.

Лучшая защита — нападение.

— Я тут живу! Ты должна быть в своей комнате под присмотром леди Аллегры!

— Знаешь что… — начала я и тут услышала какой-то шум.

Я тут же замолчала и испуганно оглянулась: толстый ствол дерева надежно прятал нас от любого, кто захотел бы пройти мимо. Все затихло, и я снова посмотрела на Сорина: к моему удивлению он тоже замолчал и тревожно смотрел куда-то за мою спину.

— Так вот, — вырвала я его из нирваны, — как ты мог посадить меня под замок и приставить ко мне какую-то драконью Фрекен Бок?!

— Кого? — Сорин повернулся ко мне и прищурился.

Сейчас он был одет в простую рубашку и расстегнутый камзол из какой-то темной шелково переливающейся ткани, украшенной коричневыми и темно-синими узорами. На шее Сорина красовался неаккуратно повязанный платок в тон камзолу: такие, только намного более яркие, украшенные драгоценными камнями, я видела у придворных — должно быть, местная мода. Меня намного больше привлекал не платок, а виднеющаяся за ним шея Сорина, острый кадык и проступающая щетина.

Меча при Сорине не было, так что он мог бы выглядеть как какой-нибудь изнеженный аристократ из фильмов, если бы по всей его фигуре не было очевидно, насколько для него эта богатая домашняя одежда непривычна.

Еще и плечи его эти… широкие. И бедра… узкие. И ноги… по-прежнему длинные.

Во рту пересохло, я облизнула губы.

— Если ты думал, что я покорно буду сидеть там, где ты меня закрыл, то ты глубоко ошибаешься! — Я еще раз оряхнула юбку от пыли и скрестила руки на груди. — Мало того, что ты надел на меня ошейник, так еще и…

— Я должен тебя уберечь.

— Я сама могу о себе позаботиться и решить, что для меня лучше!