Анна Солейн – Секреты прошлого (страница 26)

Непристойно? Я? Ну, пожалуй, пялится на вдову в трауре и уродливой одежде в какой-то степени непристойно. Учитывая, что у нас тут помолвка, а я счастливая невеста короля, обряженная в белое платье. Но это, мать ее Игрид! Я не могу ошибаться.

— Кэтэлина, — угрожающе произнес король, и его пальцы сжались на моей руке.

Я бросила взгляд на Сорина, на хранящую неподвижность и молчание Игрид, и повернулась к алтарю. Может, и правда показалось? Мне уже несколько раз чудилось, что она говорит со мной, и каждый раз это оказывался кто-то другой. Графиня де Авен, Аллегра, матушка Велка.

Сорин выглядел так, как будто в любую секунду готов вытащить меч из ножен. Нельзя этого допустить, тогда уже ничего не получится решить мирно.

Мы с королем встали по обеим сторонам алтаря, на котором лежал медальон. Круглый, золотой, с выгравированным гербом династии Синай: коронованным сердцем и скрещенными под ним двумя мечами. Я сглотнула. Мне объяснили, что помолвка в этом мире проводится обычно без длинного ритуала — просто тот, кто предлагает брак, надевает тому, кому брак предлагается, медальон на шею. Это же является возможностью для будущих мужа и жены друг к другу прикоснуться (разумеется, близость вне брака здесь не одобрялась, кроме отношения виры и ее владельца — об этом деликатно замалчивалось).

Подняв глаза на короля, я замерла. И дело было совсем не в обаятельной улыбке, которую он мне адресовал. Дело было в глазах. “Красивыми у драконов считаются только черные глаза, чем чернее — тем лучше, — пришли мне на ум слова графини де Авен. — Светлая радужка — признак болезни или слабости”.

Когда я впервые увидела короля в городе Сату, его глаза были черными, как у всех драконов, как у Сорина. Черными настолько, что радужка почти сливалась со зрачком. Сейчас глаза выцвели до темно-серого оттенка. В тени дворца или при свете наколдованных огней это должно быть совсем незаметно, но сейчас, при ярком солнечном свете и вблизи, я ясно видела, что глаза короля поменяли цвет. Но почему? Болезнь? Ведовство?

Может, дело в пророчестве, которое выпило много крови королю? Том самом, где сказано, что у Ариана не будут рождаться наследники и он падет, когда кошка, прибывшая верхом на драконе, появится при дворе.

Бред.

И все-таки, что с его глазами?

— Надевая на тебя это ожерелье, — громко произнес король, беря медальон в руки и заходя мне за спину, — я называю тебя своей невестой перед Огненным и всеми драконами. — Он сделал паузу. Людей он даже не упомянул, очаровательно. И правда, кого они волнуют, это люди? — Отныне и навек наши жизни становятся связанными. Твои проблемы и чаяния становятся моими проблемами и чаяниями, мое прошлое, мое настоящее и мое будущее становятся твоими прошлым, настоящим и будущим.

Я сглотнула. Звучало это все весьма угрожающе, почти как проклятье, а не как предложение руки и сердца. Где, в конце концов, слова про любовь, про “и в горе, и в радости”, про смерть, которая единственная способна нас разлучить?

Ладно, во мне явно говорят нервы. Успокойся, Катя, это всего лишь помолвка. Одной побрякушкой больше, одной меньше. А мужским словам и обещаниям ты, как эмансипированная современная женщина, давно уже должна была разучиться верить.

Успокоив себя таким образом, я зажмурилась. Пускай придворные думают, что я так трепещу перед прикосновениями короля. На самом деле я изо всех сил пыталась унять поднявшуюся внутри панику. И с чего бы? В помолвочных медальонах нет ни капли магии, я специально об этом узнавала. Это просто красивые побрякушки. Соберись, Катя!

Король коснулся моих волос, которые волной лежали на спине. Затем до груди через ткань платья дотронулась прохладная тяжесть медальона. Король застегнул его и отстранился. Я раздумывала, стоит ли поправить волосы, которые оказались под тяжелой цепочкой, я вдруг почувствовала странное жжение.

Медальон, который до этого был металлически прохладным, вдруг раскалился. Я схватила его в руку, дернула, желая побыстрее с себя снять.

— Кэтэлина!

— Кош-ш-шка!

— Ну вот и сладили, — раздался скрипучий голос бабушки Эсмеральды, и я замерла. — Вот и сладили.

— Что ты сказала? — выдохнула я, спускаясь по ступенькам к закутанной в плащ фигуре. — Сорин, подожди!

Сил действовать согласно придворному этикету не осталось. Перед собой я видела только бабушку Эсмеральду, а потому оттолкнула руку потянувшегося ко мне Сорина.

— Если ручей впадает в грязную реку, чистым ему не остаться, — выдохнула эта старая кошелка.

У меня не осталось ни одного сомнения в том, кто передо мной. Несмотря на то, что плащ оставался на месте, а лицо за вуалью я не видела.

— Игрид, — угрожающе произнесла я.

— Его прошлое — твое прошлое. Твои дети — его дети, — хрипло засмеялась та. — А их у этого короля рождаться не будет. Не будет, пока истинный наследник не взойдет на престол. Не будет! Не будет! Не будет!

Она засмеялась, и я почувствовала, что тело немеет. Что она такое несет? Неужели это значит, что мой ребенок в опасности? И что я сама подставила его под удар? Нет!

Глава 35

— Что ты такое несешь? Стража! — воскликнул король, а я бросилась к Игрид.

Придворные брызнули в сторону, как вспугнутые птицы, но мне было плевать. Я потянулась к ней, чтобы снять плащ или сдернуть вуаль.

— Игрид! Эсмеральда или как там тебя, будь ты проклята!

— Это ты проклята! — захохотала она. — А снять проклятье может только тот, кто его наложил.

Что?..

Мы с королем стояли напротив нее, а все остальные как будто замерли.

Закутанная в плащ фигура вдруг дернулась, а потом — вспыхнула, как факел. Как будто в замедленной съемке я наблюдала за тем, как изумрудный шелковый плащ идет волнами, как искры бьют из его складок. Огонь не мог причинить мне вреда, пока я вынашивала дракона, но это пламя было каким-то неправильным, я это чувствовала.

Король отшагнул назад, зажмурился, а я не могла сдвинуться с места, только ощущала на щеках обжигающий жар.

Сейчас меня подпалит.

Интересно, я умру?

Король закрыл лицо рукой.

— Кошка! Отойди в сторону!

Сорин дернул меня себе за спину, вклинился между мной и пылающей фигурой, а потом прогремел взрыв, самый настоящий. Оглушительный хлопок, затем волна воздуха, которая сбила бы меня с ног, если бы основной удар не принял на себя Сорин.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, все уже закончилось. Закутанная в зеленое фигура лежала на полу, Сорин выронил меч, а король стоял в стороне, закрыв голову руками.

— Сорин! — Я заглянула ему в лицо.

С виду все было в порядке, только взгляд был потерянным. “Игрид”, — прочитала я по губам, а затем он встряхнулся и посмотрел на меня. Взгляд тут же стал осмысленным и привычно уже раздраженно-возмущенным.

— Кошка! Почему тебя вечно надо спасать, почему ты вечно влезаешь в какую-то задницу!

Я подняла брови. Ничего себе! Ни разу не слышала от Сорина таких выражений, ну кроме того случая, когда он нес меня в руках по коридору дворца и думал, что я без сознания.

— Вдова Бальмен, — прозвучал потрясенный голос Перса.

Он сидел на корточках и держал в руке зеленую вуаль, состоящую из нескольких слоев тонкой полупрозрачной ткани. Лицо женщины, лежащей на полу без сознания, закутанной в плащ, было мне незнакомо. Сухое, морщинистое, с тонкими губами и впалыми щеками. Это не была ни Игрид, ни Эсмеральда.

Но как такое возможно? Не понимая толком, что делаю, я вцепилась в Сорина и почувствовала тяжелую руку на поясе. От этого стало спокойнее.

— Она повредилась умом от горя, — объявил король Ариан, подходя ближе к вдове. Он был бледен, но голос звучал спокойно. — Вдове Бальмен нужен уход и покой.

Руки у него дрожали, и я снова посмотрела на вдову. Дышит. Что ж, во всяком случае, она жива. И король даже не приказал ее казнить, уже хорошо. Этак мы его либералом сделаем.

Шутки шутками, но как это возможно? Я вспомнила все случаи, когда мне чудился голос бабушки Эсмеральды: в деревенской избе, в Бьертане, в зале дворца ночью. Не говоря уже о портрете, который показал мне язык! До этого я немного надеялась, что это просто обман воображения, но то, что произошло сейчас, не давало мне такой роскоши.

Ладно, главное, что сейчас все разрешилось благополучно. Наверное. Или… Меня бросило в холодный пот, когда я вспомнила, что именно сказала старуха вдова чужим голосом.

“Его прошлое — твое прошлое. Твои дети — его дети. А их у этого короля рождаться не будет. Не будет, пока истинный наследник не взойдет на престол”.

Господи. Я положила руку на живот и облегченно выдохнула, когда этот жест отозвался волной искорок, пробежавших по телу. Малыш, я весь мир с ног на голову поставлю, но ты будешь в безопасности. Обещаю.

А Игрид космы повыдергиваю, стоит ей еще раз здесь появится.

Я дернула с шеи медальон, он не поддался. Да что же это такое? Я потянулась к застежке и вскрикнула.

— Что такое? — спросил Сорин, который все еще прижимал меня к себе. Большинство присутствующих, увлеченные разглядыванием вдовы Бальмен и короля (особенно короля), не обращали на нас внимания.

— Не снимается, — ошарашенно произнесла я, беспомощно глядя на Сорина. Медальон тут же разогрелся, стал как будто раскаленным по ощущениям, и я вскрикнула. — Жжется!

Попытки Сорина снять чертову побрякушку ни к чему не привели.