Анна Солейн – Развод с драконом. Служанка в заброшенной усадьбе) (страница 39)

Кори, которому что-то явно не нравилось (может, то, что я уделяла ему мало внимания сегодня последние пару дней) зашелся совсем уж горестным и громким плачем.

— Ну тише, тише…

Может, заболел? Увлекшись тем, чтобы успокоить сына, я почти не слышала, что говорит Марк.

— Что?

— Капризничает, говорю! — громче повторил он. — Целый день.

Я принюхалась — такие очевидные причины капризов, как мокрые пеленки, можно было исключить. Жара тоже не было. Ну и что тогда?

Ласково что-то бормоча, я принялась укачивать Кори, попеременно целуя его в лобик и в щеки, приговаривая дурацкую считалочку: «Целую — раз, целую — два, чтоб был спокойным, как сова».

В ней были еще строчки про «чтоб был ты сильным, как дракон», но я до нее ни разу не доходила. Кори наконец начал потихоньку успокаиваться, только всхлипывал время от времени и морщился.

В последнее время характер Кори становился и вовсе непредсказуемым — я списывала это на скачок роста. Но все равно волновалась, конечно.

«Иногда дети просто плачут», — глубокомысленно изрекал Марк в ответ на мое беспокойство.

— Ала! — радостно гикнул Кори наконец, и я улыбнулась.

— Точно, ала.

Мне казалось, что это такой вариант слова «мама» на младенческом. Ну, мне нравилось так думать. Наклонившись, я снова поцеловала Кори в макушку.

— Девочка, — наклонившись к мне, заговорил Марк, — ну как, денег удалось заработать? А могла бы вазы какие-нибудь украсть или картины, их тут все равно столько, что ни в жизни не сосчитаешь!

— Марк, — поморщилась я. — Мы же уже говорили об этом.

О том, что господин Первый советник лишил меня жалования, Марку все-таки пришлось рассказать. Он долго возмущался, а потом смирился и стал помогать мне с тем, чтобы организовать экскурсию. Все равно выбора особо не было.

— Да шучу я, шучу. Хотя… — вздохнул Марк. — А этот не приходил хоть?

— Этот?.. — Я дернулась, разом вспомнив о Кориане и… обо всем остальном.

— Ну ходок этот. Слюнявый.

— А, — засмеялась я. — Не приходил.

— Ну слава Богу. Я тут, когда в прошлый раз был в городе, перемолвился… — Марк осекся и, потянувшись вперед, схватил меня за локоть. — Девочка, ты чего? Не падай! Устала? Пошли. Пошли-пошли, сядем.

— Марк, я… Все хорошо. — Я зажмурилась, изо всех сил оттягивая момент, когда придется поговорить с Марком о том, что мы остались без крыши над головой. Ладно. Справимся. — Что там с этим, слюнявым?

— Да что с ним! — фыркнул Марк. — Дебила кусок! Все ходит хвалится, что ты он тебя, девочка, вот-вот в кровать уложит.

Я закатила глаза и хмыкнула. Ну да. Сынок старосты, «слюнявый», как его окрестил Марк, был моим ровесником, но туповатым, как пробка. Зато красивым! Высоким, губастым, голубоглазым и светловолосым. Опять же, не самым бедным. Так что вел себя этот «слюнявый» как петух в курятнике и все никак не мог смириться с тем, что новенькая курочка в городе — я — не желает смотреть на него снизу вверх и задирать юбку.

— Вот ты смеешься, девочка, — подколол Марк, — а выгодное предложение! Говорит, аж целые сережки тебе подарит!

— Заманчиво! — серьезно произнесла я. — А сережки хоть золотые?

— А то! — развеселился Марк. — Вот ты, девочка, такие предложения упускаешь! Сначала мясник со своей вырезкой, теперь вот сынок старосты! Такая возможность поправить материальное положение. А ты все сама да сама… Вот я бы на твоем месте!..

Я захихикала, представив очередь из мясника и сынка старосты, выстроившуюся к Марку, а потом притворно серьезным тоном сказала:

— Прости, Марк, я девушка приличная, пускай сначала женятся.

— Так мясник готов был! Да и сынок старосты вот-вот…

— Ну ты что, какой же брак без любви? — возмутилась я. — А сердце мое, увы, разбито и не способно на ответные чувства.

Сказав это, я поморщилась. Уж слишком серьезно это прозвучало. Может, потому что я в самом деле была в отчаянии и сережки не казались мне такой уж мелочью, да и вырезка тоже? Или дело в том, что внутри до сих пор болело все от одной только мысли о свадьбе? О том, чтобы даже представить рядом… мужчину. Другого мужчину. Другие руки и другие губы, и…

Да что же это, хватит об этом думать! Хватит!

Мгновенно вспомнив обо всем произошедшем, я погрустнела и осторожно произнесла:

— Марк. — Я крепче прижала к себе Кори, который упоенно тянул в рот локон моих волос и кусал его двумя вылезшими напротив друг друга зубами. — Марк. Марк, понимаешь…

Я осеклась, потому что Марк вдруг поднял взгляд, и его челюсть отвисла. На что он?..

«Девочка, — одними губами произнес Марк. — Головорез твой».

Вздрогнув, я обернулась.

В паре шагов от нас стоял Кориан и, нахмурившись, смотрел на меня. Он все слышал? Слышал, конечно, у драконов слух намного острее, чем у обычных людей, а стоит он довольно близко. Почему он снова злится? Что я такого сказала?

И что у него в руке? Шкатулка, большая такая, приличных размеров. На замке и обитая кожей. В таких обычно хранят ценности, не простое золото, а настоящие ценности. Например, лекарства, дорогие, такие, которые не купишь в обычной аптеке. Да и не по карману они обычным людям.

Я видела такую шкатулку только однажды, когда Кориан доставал лекарства для самого короля. Они были невероятно ценными, потому что внутри была драконья магия, квинтэссенция драконьей силы, которую не каждый дракон согласится пожертвовать и с которой не каждый аптекарь сможет работать. Способного к этому, достаточно сильного и обученного, нашли только за морем, в другой стране. Гарри тогда сказал, что даже Кориану пришлось попотеть, но теперь его величество, на котором местные целители уже ставили крест, точно поправится. Он и поправился, судя по всему, ведь случилось это почти два года назад, а вестей о смерти не поступало.

Зачем Кориан притащил сюда лекарства, еще и такие дорогие? Он болен? Или эта его леди Ликс?

И почему он так на меня смотрит, как будто в первый раз видит?

— А-я! — гукнул Кори и заворочался у меня на руках. — А-я!

Его пухлая ручка потянулась к Кориану.

Глава 24

Я попятилась, и тут же одернула себя. Это глупо. Если бы Кориан хотел навредить малышу, он бы сделал это еще тогда, в ночлежке.

— А-я! — снова гукнул Кори. — А! Я!

Не знаю, что это значило на младенческом, но Кори явно заволновался. Я привычно уже держала его, прижав спинкой к животу, так что смотрел малыш прямо на Кориана.

— Это не… Идем, малыш. Пора обедать.

Стоило мне это сказать, как Кори громко и возмущенно взвизгнул, как всегда, когда я пыталась оторвать его от чего-то интересного. Обычно это был листочек, или вилка, или кусок ткани, а сейчас вот…

— Тише! — строго сказала я и повернулась к крыльцу.

Кори взвизгнул еще возмущеннее, и раньше, чем я успела его сурово (ну, насколько я могла сурово говорить с моим малышом) пристыдить, Кориан вдруг оказался рядом и перегородил мне дорогу.

— И! — прокомментировал это Кори.

Полное «и», ага.

— Разрешите, я…

— И-и-и! — потянулся Кори вперед. — И-и-и!

Да что на него нашло? Кори в жизни не капризничал, а теперь вот…

— Стоп, — строго сказала я. — Прекрати. Нельзя себя так вести.

Конечно, отчитывать младенца — все равно, что воспитывать кошку. Толку никакого, зато чувствуешь себя потом круглой дурой.

— И! И-и!

— Ты тянешься к этому? — вдруг сказал Кориан и с непроницаемым выражением лица вытащил из кармана что-то серебряное. — К этому?

Он тряхнул серебряным предметом, который вдруг переливчато зазвенел. Кори тут же завороженно замер. Это что… погремушка? Откуда у Кориана погремушка?

Его голос звучал спокойно, фиалковые глаза с едва заметными узкими вертикальными зрачками, не отрываясь, смотрели на Кори, ноздри расширились. Внутри что-то дернулось.

Когда-то я думала, что Кориан узнает сына, если увидит, но это было глупостями, конечно. Дракон в Кори проснется не раньше пяти лет, тогда же и глаза станут яркими, как у второй ипостаси. Пока он был совершенно обычным ребенком, который совсем не напоминал Кориана, разве что в те редкие моменты, когда Кори вдруг задумывался о чем-то детском. Может, с возрастом все изменится?