Анна Солейн – Развод. Новая жизнь старой жены дракона (страница 80)
У нас есть дочь, двадцать лет неудачного брака и второй ребенок на подходе. Какое, мать его, начало?!
Дерен потянулся к моей руке и замер на середине движения.
— Ревновать к Карвеллу — это, похоже, то, чем мне придется заниматься до конца жизни. Но я готов иметь с этим дело. Я подвел тебя.
Я сглотнула.
Я любила Дерена. До сих пор. Даже сейчас находиться с ним рядом было нелегко. Чувствовать его запах, точно знать, как ощущаются его руки, что будет, если уткнуться носом в сгиб шеи. Носить под сердцем его ребенка и понимать, что мы не будем вместе.
Дерен все еще был “моим” — я ощущала это каждой клеточкой тела, каждым миллиметром кожи. Я жаждала его поцелуев и объятий. Хотела быть ближе. Любовь не умирает так просто, по щелчку пальцев, с годами она проникает внутрь, как радиация, и остается уже навсегда, ее невозможно просто взять и вырвать.
Тогда, посреди горного перевала, мне было плевать на все. Я была так счастлива опять быть с ним.
Но наши проблемы никуда не делись, наоборот, их стало больше. Как минимум, я не смогла бы уже быть той Анджелой, которую волновало, насколько выглажены кители Дерена, правильно ли накрыт стол и подобраны ли салфетки на столе в тон к цветам в вазе.
Больше — нет.
А значит, нет никакого смысла начинать с начала.
— Я тоже подвела тебя. Дерен. Я никогда не стану той леди Эшборн, которая тебе нужна. Прости. Я пыталась, я правда, пыталась, потому что люблю тебя. Это не привело ни к чему хорошему. Мы только измучили друг друга. Я не та, кто тебе нужен. Даже магия истинности иногда ошибается.
Глава 67
На следующий день Эйдан открыл глаза.
Взвизгнув от радости, я едва не бросилась ему на шею.
— Анджела? — прохрипел он. — Что ты… — Эйдан огляделся. — Где я?
— Ты в больнице, — выдавила я, чувствуя, как колотится сердце. — Больше месяца под стазисом.
Эйдан прикрыл глаза и поморщился. Кадык на его шее дернулся, грудь, перевитая золотыми обручами, тяжело поднялась и опустилась.
Руки у меня тряслись.
Уверена, точно так же тряслись руки у профессора Якоба, и у целителя Фаски, и даже у Крогли и Роана — артефакторов, которых прислал Грюмбальд. Хотя никто и никогда не подумал бы, что у двоих последних вообще есть эмоции.
— Как ты себя чувствуешь? — подалась я вперед.
— Мы обязаны его осмотреть, — прозвучал за моей спиной въедливый голос. — Немедленно покиньте палату!
Ну конечно.
Я встала и вытерла слезы, которые бежали по щекам совсем уже бесконтрольно.
Комиссия из десяти самых умудренных опытом целителей толпилась у двери палаты. Их присутствие было обязательным условием того, чтобы мы испытали наш протез на Эйдане.
— Леди, я к кому обращаюсь! — напомнил о себе председатель комиссии.
Целитель Фаски с присущей ему прямотой называл всех членов комиссии, включая председателя, “дармоедами” и “неучами”. На его фоне они и правда были... ну, туповатыми. А я гадала, как такой талантливый и умный целитель вообще умудрялся прозябать где-то на окраине.
— Сейчас. Я скоро вернусь, — улыбнулась я, сжав руку Эйдана.
Вышла за дверь палаты и уже там со спокойной совестью разрыдалась.
— Анджела, у вас все хорошо? — недоуменно спросил профессор Якоб.
— Во дает, — фыркнул целитель Фаски. — Такой момент — а она в слезы. Беременные!
— Ей бы поесть, — авторитетно заявил Крогли.
Он и Роан, немногословные и внешне безэмоциональные, всегда умудрялись следить за тем, чтобы на моем столе была еда. Орешки, яблоки, куски ароматного пирога от Уны.
Потом я узнала, что об этом гномов попросил Дерен.
Я спрашивала не об этом, конечно, но решила не уточнять.
— Анджела, возможно, вам стоит прилечь, — деликатно откашлялся профессор Якоб. — В вашем положении…
Почему все вечно пытаются тыкнуть мне в нос моим положением?
Впрочем, это мне на руку: сошлюсь на “мое положение”, чтобы не заполнять нудные бумаги о том, как прошел эксперимент. Профессор Якоб справится с этим намного лучше меня.
Правда-правда.
К Эйдану меня пустили только спустя три часа.
Он все еще был бледным, но уже мог сидеть, опершись на изголовье кровати. Окно в палате было приоткрыто, оттуда тянуло свежим морозным воздухом.
— Анджела! — улыбнулся он. — Говорят, ты меня спасла.
— За мной был должок.
Эйдан улыбнулся шире и тут же поморщился.
— Больно? — спросила я, подходя ближе.
— Немного… непривычно.
Он осторожно потрогал обвивающие его грудь обручи. Больше всего это было похоже на надетые прямо поверх кожи дополнительные ребра с увесистым золотым медальоном в центре. Именно он аккумулировал магию, ребра — служили тому, чтобы потоки расходились по телу Эйдана в нужном направлении, имитируя естественное движение.
Профессор Якоб назвал такое решение гениальным, а я пока не могла всерьез думать о том, что мы совершили. Главное, Эйдан пришел в себя. И механизм работы артефакта обещал, что дальше ему будет становится только лучше. Протез не сможет вернуть ему вторую ипостась, которая исчезла вместе с магическим ядром. Но Эйдан будет жить. И даже останется сильным магом.
— Прости, но без этого было никак нельзя. — Я присела на край кровати. — Зато их легко спрятать под одеждой. Только не слишком обтягивающей.
— Вот же. А мне так хотелось!
Я засмеялась.
— И ты теперь ты снова сможешь единолично стать ректором.
А если не сможет — то всю Королевскую канцелярию можно будет смело поджечь, до того они бестолковые.
— Ты все-таки узнала, — поморщился Эйдан и прикрыл глаза. — Я так старался тебя защитить, а возможностей для этого становилось все меньше. Даже комнату нормальную для тебя не смог бы организовать без этого придурка Хадчинсона.
— Защитить меня ты все-таки смог, — улыбнулась я, изо всех сил стараясь не разреветься. — Спасибо.
— Пожалуйста, — Эйдан снова посмотрел на меня.
Его взгляд пробежался по моему лицу, фигуре, замер на животе, который не могла уже скрыть никакая модель платьев.
Замер на запястьях.
Я откашлялась и полезла в карман юбки.
— Послушай… — Вытащив наружу бархатную коробочку с браслетом, я замерла.
— Ты его все-таки не носишь, — констатировал Эйдан.
— Да. Нет.
Дурацкий вопрос, как на него вообще ответить?
— Я так понимаю — это “нет”?
Я помедлила.