Анна Солейн – Развод. Новая жизнь старой жены дракона (страница 60)
Я попыталась его отпихнуть, но тут Солвейн топнул ногой и рявкнул:
— Нет! Ты будешь меня слушаться, понятно! Я — сын принца! Я! А ты… подстилка драконья!
Его лицо покраснело, глаза налились зеленым светом, он затрясся, как осиновый лист, и вдруг стал окончательно похож на капризного ребенка. Из тех, на которых смотришь и радуешься, что этот — не твой. Так и хотелось сказать: «Твоя, твоя, ты только не нервничай и не ори так громко, скушай булочку, вон на столе лежит».
Не успела я ничего ответить, как Солвейн подался вперед и меня поцеловал. Фу, он вообще в курсе, что столько слюней не должны участвовать в процессе? Вот Эйдан… да. Эйдан, по крайней мере, умел это делать. Я-то по глупости и полагала, что отсутствие фейерверков — это трагедия.
Оказывается, это со мной просто Солвейна не случалось, чтобы я правильно могла подобрать определение слову "трагедия".
Фу, если он так девушек целует, которые метят в его невесты, то я им сочувствую.
Дальше я уже не думала. Магия, резерв силы, сложные приемчики… Был один приемчик, которому дворовое детство научило меня давно и накрепко. И он в таких случаях всегда срабатывал безотказно. Свекровь бы в обморок упала, если бы увидела.
Выдвинув колено вперед, я от души врезала Солвейну по яйцам.
Он захрипел, скорчившись в три погибели, и отшатнулся.
— Иди готовься к занятиям, Солвейн. Тебе еще учиться и учиться.
Похлопав его по голове заботливым жестом (я все-таки препод, давать ему уроки — моя работа), я приоткрыла дверь таверны и нырнула внутрь.
В крови бурлили злость и азарт, хотя больше всего было тревоги за Эйдана. Это то, что я думаю, или...
Стоило мне подойти к столу, как Эйдан поднялся мне навстречу:
— Анджела!
Он улыбался, хотя его улыбка выглядела натянутой и нервной. Правой рукой он опирался на стол, костяшки пальцев побелели.
— Прости, что ушла сразу после поцелуя, — произнесла я, сверля его взглядом. — Это было глупо.
Дверь таверны скрипнула. Я обернулась, уверенная в том, что это вернулся Солвейн, но нет, всего-то какой-то забулдыга решил пропустить стаканчик эля.
Я снова посмотрела на Эйдана — он ухмыльнулся, ужасно знакомо. Эйдан был единственным знакомым мне мужчиной, ухмылка которого была теплой.
— Что ты, ты отлично держишься для той, кто столько лет был замужем за Эшборном.
— Вот уж от тебя не ожидала! — ужаснулась я. — Намекаешь на мой возраст?
Эйдан засмеялся, и я изо всех сил постаралась не видеть спрятавшегося в глубине вертикальных зрачков напряжения. В последнее время, с тех пор, как он вернулся после ранения, оно находилось там постоянно.
Вглядываясь в его лицо, я гадала: что он от меня скрывает? Только то, что академия — больше не его и он почти ничего там не решает? Об этом я давно догадалась, иначе Эйдан не позволил бы хозяйничать там Хадчинсону.
Или речь о чем-то более страшном? На что намекал этот щенок Солвейн? Стоит ли спрашивать обо всем напрямую — или дождаться, пока Эйдан обо всем расскажет сам?
***
Утром из моего почтового ящика я достала два письма.
Одно — в белом надушенном конверте с вензелями и гербом Эшборнов. Красивое, нарядное!
«Дорогая Анджела! Мы с Дереном имеем честь пригласить вас на нашу свадьбу! Смею надеяться, мы с вами подружимся и вы не держите обид. Ана».
Вслед из конверта выпало помпезное приглашение. Тисненое, на плотной бумаге — все как полагает Эшборнам.
Второе письмо было намного более скромным. Пухлый и тяжелый конверт из коричневой бумаги. Когда я его разорвала, на покрывало посыпались фотографии, от которых у меня внутри все похолодело.
Ночь, дверь таверны, край вывески. Я — нюхаю «камушек водорослей», улыбка блаженная и глупая, как будто один такой же камушек я уже употребила, причем в одно лицо. Следом — еще несколько фотографий. Я обнимаюсь и танцую с гномами — рядом кружки эля и вполне можно подумать, что одна из них принадлежит мне.
Но это еще ладно.
На последней фотографии мы целовались с Солвейном, и фотографу стоило бы дать премию за то, что изображение выглядело так, как будто мы оба от души наслаждаемся процессом и вот-вот перейдем к чему-то большему.
К горлу подступил комок, и, зажав рот рукой, я побежала в ванную — едва успела скрючится над унитазом, как меня вырвало. С трудом выпрямившись — боль внизу живота снова давала о себе знать — я вернулась в комнату.
Когда я потрясла коричневый конверт, из него выпала записка.
«Ты знаешь, что делать, чтобы эти фотографии не попали в чужие руки. С».
Проклятье. Солвейн, щенок пубертратный! Из-за этих снимков меня вполне могут уволить, а Эйдан… вряд ли сможет мне помочь, если я поняла ситуацию правильно. И я ему тоже не смогу помочь. И ребенка не смогу сохранить.
Выход оставался только один.
Я потянулась к приглашению. Красивое, нарядное.
Ты хотел, чтобы я пришла на твою свадьбу, дорогой?
Я приду.
Сам напросился.
Глава 52.
— Как она посмела прийти? — услышала я шипение за спиной и повыше подняла голову.
Вечернее солнце резало глаза.
Сад утопал в золоте осенней листвы и блеске не менее золотых тарелок и бокалов, расставленных на накрытых белыми скатертями фуршетных столах. Повсюду — гербы Эшборнов и Суонов, а еще — змеевидные розы, алые, как кровь. Непременный брачный атрибут семей, которые могут себе это позволить. Эшборны — могли. Когда-то, двадцать лет назад, аромат этих роз казался мне сладким и свежим, сейчас — удушливым и тошнотворным.
На нашей свадьбе с Дереном все было точно также. Такие же розы, та же — фамильная! — посуда. Ее доставали только по особым случаям, свекровь строго-настрого запрещала мне после свадьбы и рождения Мии даже прикасаться к ней.
Даже лица те же.
Залпом допив свой лимонад, я поставила бокал на стол и обернулась.
— Доброго дня вам, леди Финли. Как сын?
Леди Финли, высокая, одетая в чудовищно пышное фиолетовое платье и напоминающая больше подгнившую сливу, чем дракона, скривилась. Моя улыбка стала еще ласковее. Как будто я не знала, что ее дражайший отпрыск недавно загремел в тюрьму за пьяный дебош и, кажется, даже заделал какой-то несчастной девушке бастарда.
— В порядке, спасибо, — чопорно ответила она, переглянувшись с подругой, леди Мирт. Та молчала, так что на ее счет я решила не проходиться. — А вам, должно быть, больно это видеть?
— Больно? — нахмурилась я. — О чем вы?
— Ну как же! — встрепенулась леди Мирт, жадно блестя глазами, которые аж драконьим огнем засветились от радости. — Ваш бывший муж женится — на молодой, юной, прекрасной драконице!
— И такая вежливая! — вставила леди Финли.
— Такая вежливая! — поддакнула леди Мирт. — Умница, а не девочка. И бедра — вон какие!
— Широкие! — леди Финли аж глаза закатила от восторга. — Сможет много детей родить.
— Вам, наверное, больно? — чуть ли не хором спросили они.
Мне? Нет, не больно, я вообще ничего не чувствую, мне все уже давно отболело.
Я пришла на эту свадьбу исключительно ради Дерена. Вернее, ради того, чтобы соблюсти условие, которое он мне выдвинул.
Все, что мне нужно, — заключение о том, что я подхожу-таки для работы в академии. Если для этого мне нужно прийти на свадьбу к бывшему мужу и стать там главным событием — то пожалуйста. Не я начала эту войну.
С того дня, как я получила фотографии Солвейна, прошло уже больше недели. Этот щенок даже осмелился ставить мне новые условия!