Анна Солейн – Развод. Новая жизнь старой жены дракона (страница 20)

— Никогда. Вы что-то хотели, леди Эшборн?

Бывшая свекровь, которая с брезгливым выражением лица проверяла пальцем пыль на столе — слой там был солидный, но меня это на удивление мало волновало, — обернулась.

— Разумеется, я что-то хотела, вздорная ты девчонка! Хорошо, что слухи дошли до меня раньше, чем ситуация стала бы непоправимой! Я хочу, чтобы ты немедленно перестала позорить наш род! Вернись домой и…

— Нет, — улыбнулась я.

— …И будь добра, хорошенько подумай над тем, как ты себя вела и в какой скандал едва не втравила всех нас, свою дочь! В какой… Что ты сказала?

Свекровь моргнула и открыла рот, становясь похожей на выброшенную на берег рыбину.

— Нет, я никуда не вернусь. Что-то еще?

— Но… — Ана моргнула. — Анджела, вы что! Дерен будет в ярости!

— Да ты с ума сошла! — рявкнула свекровь, стукнув тростью об пол. — Мало того, что магии с гулькин нос, еще и мозг на старости лет усыхать начал! Да ты…

На фоне драконов я в самом деле смотрелась дряхлой старухой, хотя выглядела на свой человеческий возраст. Кажется, мне не дадут об этом забыть.

— У меня много дел, — с сожалением произнесла я, распахивая дверь. — Была очень рада вас обеих видеть. К слову, заставить меня вернуться вы не можете. Я теперь преподаватель и нахожусь под защитой академии. Всего доброго!

Боги.

Смотреть на их вытянувшиеся лица было так… хорошо.

Глава 17.

Увы, радоваться долго у меня не получилось.

На следующий же день Хадчинсон снова вызвал меня к себе и бросил:

— Заявление.

Вежливо улыбнувшись, я сказала, что очень тщательно обдумала его предложение и решила пока повременить с увольнением. Ведь, несмотря на низкий магический потенциал, я обладаю неплохой теоретической базой и вполне могу стать преподавателем тех дисциплин, где особенно ценятся знания, а не практика.

Правда, изо рта вырвалось короткое:

— В задницу его себе засуньте.

Кошмар какой.

Должно быть, я просто не выспалась.

В спину мне летели ругательства, и я аккуратно прикрыла за собой дверь, а затем отправилась в лабораторию.

Хоть сегодня-то мой начальник должен был появиться?

Руководителем лаборатории исследования магических потоков оказался профессор Якоб — человек лет… девяноста на вид? Кажется, ничто кроме механизма направлений и завихрений магических потоков в телах живых и неживых предметов не интересовало от слова совсем.

Этого — ну и еще многодневных медитаций и голодовок, из одной из которых он только что вынырнул в бренный мир.

Во время моей учебы он, кажется, еще работал в академии. Как я успела узнать, в то время он занимался исследованиями в одной из академий Вензалеса, но в основном слонялся по непролазным местам местного мира, пытаясь выведать у живущих уединенно племен все секреты магии. Вдруг мы чего-то не знаем, а они — в курсе?

Результатом стало несколько научных трудов, которые я попросила в местной библиотеке и прочитала с большим интересом.

У меня буквально руки затряслись от желания познакомиться с будущим начальником! Он, разумеется, этих чувств не разделял.

— Эйдан… ректор Карвелл должен был говорить вам обо мне, — без особой надежды сказала я в ответ на его недоуменный взгляд.

Профессор Якоб наморщил лоб и провел рукой по волосам, еще сильнее растрепывая пушистое седое облако, которого вряд ли хоть раз касалась расческа.

— Ректор Кар… А! Вы новая ассистентка. Занятно. Такая молодая! Что вы вообще знаете? Вы хотя бы “Каталог источников” Виллера читали?

Какой чудесный человек, он мне уже нравится.

— И даже с комментариями.

— С комментариями, надо же! И что вы оттуда поняли?

— В целом то, что отделение магических существ от немагических в корне неверно, — начала я. — И что следует говорить скорее о спектре, чем о двух отделенных друг от друга полюсах. Но, по правде говоря, опираясь на работы Гюнтера…

— Вы читали Гюнтера? — мигом зажглись глаза профессора Якоба.

— Конечно.

Он что, думал, я сюда с улицы по знакомству пришла? Нет, ну, то есть… То есть с улицы, и по знакомству, конечно… Но это другое!

— Значит, леди Эшборн, — пробормотал профессор Якоб спустя полчаса беседы. Кажется, он остался мною доволен. — Знакомая какая-то фамилия… Ну, неважно. Что ж, добро пожаловать! Рад, что моя лаборатория в надежных руках. Вы знаете, предыдущая помощница… — Он наморщил лоб. — Честно говоря, вообще ее не помню. Куда она делась? И… подождите, а вы не знаете, как ее звали? Это вообще… кажется, это был мужчина…

— Профессор Якоб, — поспешила я перебить, пока он не ушел окончательно в размышления. — Эйдан…. ректор Карвелл не говорил с вами о том, что в этом году вы будете преподавать?

— Я? Преподавать? Побойтесь бога, милочка! У меня полно более важных дел. Вы мне тогда зачем? Вы ассистентка, вы и учите этих обалдуев! И, если хотите знать мое мнение, я бы трижды подумал, выходить ли к ним вообще. Они же хуже дикарей! Вот уж дудки, я свое отучил!

Чтоб его, не сработало. Уж не знаю, какой план был у Эйдана, который обещал, что я буду заниматься одной только бумажной работой, но он явно шел крахом.

Мне удалось проработать спокойно до конца дня и даже расспросить профессора Якоба о его открытиях в области заимствования магического потенциала, когда в лабораторию влетела Лаванда.

— Тук-тук! В смысле… Здравствуйте, профессор Якоб.

— А вы кто? — с неохотой оторвался он от своих записей.

— Лаванда Рин, секретарь ректора, — немного устало, как будто уже не в первый раз, представилась Лаванда. — Мне бы… О, Анджела! Анджела! Ты представляешь, ректор Хадчинсон такой злой!

— Надо же, как неожиданно, — откашлялась я, пряча огнем горящее лицо в чашке чая.

Хамить было не в моих правилах, но... как же было хорошо.

— Ага. Поручил, если есть свободные академические часы, закрыть их тобой. Представляешь? Я говорила, что у тебя есть договоренность с ректором Карвеллом, но… Хм, выходит, у нас теперь два ректора? А как правильно называть…

— Лаванда, ближе к делу, — попросила я. — Какие там дыры ты мной заткнула, не томи.

Она спала с лица и, подбежав ближе, хлопнула передо мной лист бумаги с моим расписанием.

— Вот.

Стоило мне пробежаться по нему глазами, как мне поплохело.

— Группа А первого курса — это…

В мои времена распределение по группам на первом курсе происходило по желанию адептов и в группу А обычно попадали сливки сливок.

Вот сын самодовольный сынок Норрингтонов и его компания — явно в А.

А мне предстояло у них вести… магическую жестикуляцию, да.

Обязательный предмет, который относился к компетенции нашей лаборатории — не прикопаешься.

Но был, как говорится, нюанс. Жестикуляцию ненавидели, презирали и считали дуростью. Это было примерно как… как ОБЖ или труды. Ну, такое ОБЖ или труды, с которых сбежать уйти, а потом еще и экзамен нужно сдавать.

— Ой, нет! — засмеялась Лаванда. — Ректор Карвелл еще в прошлом году издал указ и ввел обязательные смешанные группы. Так что в А попали как драконы, так и люди, стипендиаты даже! Которые по квоте, ну, понимаешь… Из бедняков.

Мило.

Пороховая бочка, а не группа.

И их мне предстоит учить предмету, который они заранее ненавидят.

Две пары в неделю плюс один факультатив.