Анна Солейн – После развода с драконом. Будешь моей в 45 (страница 61)

Я вздрогнула.

Это еще что за новости?

Когда-то он часто так говорил. Гидеону нравились мои волосы. Он часто просил их распустить и всегда снимал любые заколки и ленты, прежде чем мы ложились в постель.

Но сейчас все в прошлом.

— Я собираюсь спать, — намекнула я.

Гидеон шагнул в комнату.

Он был одет в длинный темно-зеленый халат, а под ним — домашние мягкие брюки и рубашка. Яркие драконьи глаза мягко и лениво поблескивали. Привычный, расслабленный вид — таким я когда-то часто видела Гидеона дома, и сейчас внутри что-то болезненно дернулось, как будто старый заржавевший механизм пытался прийти в движение.

Я встретилась взглядами с Гидеоном, который остановился за моим плечом.

Когда-то он любил наблюдать за тем, как я причесываюсь, крашусь или готовлюсь ко сну.

Когда-то — когда мы были женаты.

Сейчас-то он что в моей спальне забыл?!

— Уверена, все прошло неплохо. Если завтра все заголовки газет не будут пестреть подробностями твоей личной жизни, я съем свои туфли.

— Да.

Я нахмурилась.

— Отлично. Еще пару светских раутов — и каждая собака в обществе будет в курсе, что мы снова вместе и счастливы. А через месяц — начнется Зимний сезон балов, открытие. Как раз все успеют привыкнуть к тому, что ты снова приличный человек.

— Да.

— Мне нужно платье, — решила я. — Роскошное. Такое, чтобы сразу привлекало внимание и кричало что-то вроде: “Эй! Это моя бывшая и я готов бросить к ее ногам весь мир!”. — Я задумалась. — И бриллианты. Мне нужны фамильные бриллианты. Мои украшения пропали, но… Диадема! Гидеон, мне нужна диадема Ферли! Голова у меня к концу бала от нее отвалится, зато — сколько очков в нашу пользу! Ты помнишь диадему, про которую я говорю? Сейчас она, кажется, у твоей матери.

Вот уж у кого будет инфаркт от того, что я посягаю на святое. Приятный бонус!

Нет, все-таки эти фиктивные отношения мне, определенно, нравятся.

Лучше настоящих!

Если бы не Маркус Фокс и собственная подтекающая крыша, я бы точно от души наслаждалась происходящим.

Еще и деньги!

— Да.

У него словарный запас деградировал до одного слова?

Впрочем, ладно. Когда это мне мешало то, что Гидеон во всем со мной соглашается? Сейчас, пользуясь случаем, попрошу за роль фиктивной возлюбленной больше гонорар.

По глупости, когда Гидеон появился у меня на пороге, я назвала цифру в десять тысяч золотых.

А сейчас поняла, что здорово продешевила. Конечно, у меня будет еще выигрыш за счет пари и, как я надеялась, довольно крупный, но — денег много не бывает.

Тем более, когда речь идет о школе для девочек, которым вечно что-то нужно.

— Кстати, о деньгах. Гидеон…

— Они не пропали.

— Что? — осеклась я. — О чем ты?

— О твоих драгоценностях. Они не пропали, они у меня в кабинете. Весь… весь твой саквояж.

— Что?! Откуда? Я же оставила их на вокзале!

— Когда ты сбежала, я отправил людей, чтобы тебя найти, но оказалось слишком поздно.

Выражение лица Гидеона по-прежнему было нечитаемым.

— Я не сбежала. Ты меня отпустил.

— Я рассчитывал, что смогу отследить тебя, но ты умудрилась потерять саквояж.

— Отследить?

— В украшениях были маячки.

Я задохнулась.

— А если бы я их продала?

— Все сразу? Элли, я знаю тебя двадцать лет, твоей прижимистости позавидовали бы ростовщики. К тому моменту я бы уже давно принял меры.

— Меры?

— Чтобы ты была в безопасности.

От удивления я открыла рот — и тут же его закрыла.

Конечно, в психушке, куда они со старшей леди Ферли собирались меня запихать, я была бы в полной безопасности.

Кстати, об этом.

— Гидеон, по поводу Фокса…

— Не думай о нем, — резко перебил Гидеон. — Он падаль.

— Ты что-то знаешь?

— Что мне нужно о нем знать?

Я никогда не говорила Гидеону о Лине, о том, как Маркус замешан в том деле с лечебницами — просто боялась. Может, стоило бы?

Могу ли я ему доверять?

Я поморщилась и снова посмотрела ему в глаза через зеркало.

— Послушай, Гидеон. Я… хотела у тебя спросить. Только обещай ответить честно.

Он усмехнулся уголком губ.

— Хочешь узнать, как ты выглядишь? Как всегда прекрасно.

— Что тогда случилось?

— О чем ты?

— Ты знаешь. О чем говорил Артур? Что тогда случилось? В тот день.

Стоило мне сказать “день”, как лицо Гидеона скривилось.

— Что? Почему ты так смотришь?

— Неважно, — тряхнул головой Гидеон. — Что ты хочешь знать? Прошло двадцать пять лет. Это не имеет значения.

— Для меня — имеет.

Гидеон опустил взгляд и, помолчав, ответил.