Анна Солейн – Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона (страница 92)

Отстранившись, я повернулась к Черному. С его виска вниз стекала струйка крови, единственный глаз смотрел мутно. На разбитых губах играла ухмылка.

— А я тебя помню. Старый лорд толковый мужик был, столько мы с ним дел провернули… Жалко только, наследник у него…

Черный с кряхтением попытался встать, но Седрик жестом его осадил. Воздух в комнате опять сгустился от разлившейся по нему магии, и Черный лающе засмеялся.

— О-о-о, зубы показываешь! Думаешь, молодец? Убирайся отсюда, пока можешь! За мной знаешь, кто стоит?

Я нахмурилась. Это еще что за новости?

Вытерев с лица кровь, Черный продолжал изгаляться:

— А я же тебя помню… с тех пор, как ты был мелким. Отец твой все жаловался, что тебя в колыбели удавить не успел, а потом уже поздно было… Дурная кровь, слюнтяй и ублюдок. Но ты-то молодец, грохнул его, я уж думал — не все потеряно, но нет! Никак не поймешь, как этот мир устроен: или ты — или тебя! Уважают только силу! Был бы в тебе характер, а так…

Черный не договорил, начал задыхаться, и я вцепилась Седрику в руку.

— Ты не можешь его убить!

— На что спорим? — мирно спросил Седрик, продолжая с явным удовольствием наблюдать, как глаз Черного вылезает из орбиты. У Седрика во взгляде было еще кое-что, какое-то напряжение, которое я не могла истолковать. Рука слегка дрожала.

— Он много чего знает! Нельзя просто так взять и… Это источник информации!

Он со вздохом опустил руку и осклабился, снова посмотрев на Черного.

— Дети в подвале? Здесь, внизу? Какая на двери защита?

— В каком подвале? — притворился дурачком Черный. — Не слышу. А что ты мне сделаешь? Ты ж добренький и…

Договорить он не успел и снова захрипел, схватившись за горло.

— Узнаешь, — почти ласково сказал Седрик. — Ты же в курсе, кто меня растил.

Хрип Черного сменился на крик, а потом затих и он. Теперь Черному явно было не до шуток, во взгляде появился ужас, пальцами он скреб шею, как будто пытался ослабить невидимую петлю. Глаза Седрика обманчиво мягко полыхнули драконьим огнем, на губах играла улыбка, которая становилась все шире одновременно с тем, как ужас в глазах Черного нарастал. От выражения лица Седрика по спине пробежали мурашки. Я впервые видела его… таким.

Спустя несколько минут Черный заговорил, а потом потерял сознание и, судя по запаху, обмочился. Я, даже когда его путаные откровения оборвались, так и не смогла ничего сказать, мы стояли в тишине, пока в дверях комнаты ни появился молчаливой тенью Грег, начальник охраны Седрика.

— Присмотри за ним, — бросил Седрик, избегая встречаться со мной взглядом. — И вызывай людей Ривинга, пускай его допросят. Скажи, чтобы всех, кто работает на этого, тоже задержали — и тоже на допрос.

Грег кивнул, Седрик поспешил вниз, и я рванула за ним, сбросив наконец оцепенение и испуг. Лестничный пролет, еще пролет, и еще, отыскать дверь в подвал за кухней…

То, что все будет в порядке, я поняла еще до того, как Седрик разрушил артефакты, вставленные в крепления по бокам от двери.

— Мама! — раздался из-за двери крик.

— Элис!

— Седрик, ты пришел за мной!

Я подавила нервный смешок.

Эми.

Ничего не меняется.

Сердце радостно подпрыгнуло в груди и, стоило двери открыться, как на меня тут же набросился многорукий и испуганный детский ураган. Я лихорадочно осматривала и ощупывала ноги-руки-носы-щеки-макушки. Целы! Все трое — целы! Зареванные, испуганные, в рваной и грязной одежде, но целы!

Хью испуганно жался ко мне и безутешно плакал, уткнувшись носом в шею, Рольф трясся и не был против того, что я его обнимаю, даже Эми бросилась ко мне в руки — после того, как обняла Седрика и сообщила, что «я знала, что ты нас спасешь, и совсем не боялась, совсем!» Вот ведь… Храбрая моя малышка. От мысли о том, что чуть было ни случилось, у меня по спине пробежали мурашки.

Все трое шмыгали носами и дрожали, наперебой что-то голосили, объясняли, жаловались и снова шмыгали носами, так что я понимала: чтобы отругать детей за побег, придется подключить всю твердость моего характера. Но пока еще для этого не время. Сейчас я могла только сгрести их всех в охапку и заставить пообещать, что они — никогда-никогда больше! Вообще никогда! Из дома не выйдут!

В очередной раз ошупывая макушку Рольфа — не нравится мне его шишка! — я подняла взгляд и встретилась глазами с Седриком. Тот наблюдал за нашим слезливым воссоединением с мягкой насмешкой и стоял, прислонившись плечом к стене.

Стоило нашим взглядам встретиться, он посерьезнел и отвернулся, и я тоже отвела взгляд.

Впрочем, Седрик, который явно собрался уходить, не ожидал, что дети, наобнимавшись со мной, бросятся к нему. Если Эми, да и Хью тоже, просто набросились на него, то Рольф приблизился опасливо и пробормотал: «Тебе теперь не больно?»

Коротко встретившись с ним взглядом, Седрик качнул головой. Держа на одной руке Эми, а на второй — Хью, он выглядел забавно.

Выпрямившись, я взяла Рольфа за руку и подошла ближе. Я молчала,даже дети затихли. Взгляд Седрика был внимательным и колким. Я шагнула еще ближе, наклонилась вперед, и тут услышала болезненный стон, который раздался из подвала.

Что? Это еще кто?

— Это староста! — зашептала Эми на ухо Седрику. — Он почти черный весь и встать не может — а ты же его спасешь? Он почему-то сначала стоял рядом со мной с ножом, плакал, а потом тот черный человек разозлился, старосту ударили, а нас заперли в подвале… А еще меня связывали, вон следы от веревок! И Ушастик! Надо спасти Ушастика! Он же… Он где-то тут!

Она принялась выкручиваться из хватки Седрика, и я закатила глаза, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Ничего не меняется, вот уж точно.

Следующие несколько часов слились в бесконечный калейдоскоп. Попытки выманить испуганного Ушастика из-под кровати, молчаливые одетые в черное люди Седрика и королевской тайной службы, аресты, шепотки местных, испуганная Мира, которая бросилась к детям, стоило нам выйти из двери постоялого двора, напряженный Гидеон, прибывший в Верхние Петушки на экипаже спустя пару часов…

Дел, разумеется, было невпроворот.

Детей нужно было успокоить, отмыть, покормить, всыпать им по первое число, а потом — ответить на вопросы Грега о том, что успел разболтать мне Черный.

Только к вечеру мы все наконец смогли оказаться дома: в том самом особняке, который временно для нас сняла экономка Седрика. Дети захотели именно сюда, и я, скрепя сердце, с ними согласилась: знакомая обстановка успокоит лучше всего. Пускай они пока слишком маленькие и восприняли произошедшее скорее как приключение, чем как реальную опасность, но все-таки день был тяжелым, не хотелось добавлять им сложностей. Пускай поспят, где привыкли.

Правда, оставалась одна проблема: в этом доме по-прежнему была всего одна кровать.

Нет, сначала я об этом даже не думала. Нужно было уложить детей и сунуть Хью в руки дурацкого Ушастика, которого эта троица понеслась спасать.

— Но мам! — возмутилась Эми. — Он же был в опасности, весь черный! Мы должны были его спасти, а ты нам выходить из дома запретила, и Седрик сказал…

— Вот надо было слушаться! — перебила я. — Никакого сладкого месяц. Нет, два!

— Ну ма-а-ам!

Но я была непреклонна.

Тем более, все сладкое (да и несладкое) в доме все равно съел Гидеон.

— Не очень-то и хотелось, конфеты — для детей, — проворчал Рольф, хотя вид у него был самый обиженный в мире. — А я вообще сам по себе, захочу и уйду!

Я тебе уйду!

Уложив их, я занялась тем, о чем мечтала последние несколько часов: залезла в горячую воду и принялась тереть кожу мочалкой, мечтая стереть прикосновения Черного.

Перед глазами то и дело вставали картинки произошедшего.

Перекошенная одноглазая морда совсем близко, липкие руки, запах похмелья и пота.

Крики детей из-за закрытой двери.

«У меня в подвале — трое мелких магов, один смазливый…»

Глаз Черного, вылезший из орбиты, легкая улыбка Седрика, который сдавливал его горло с явным удовольствием.

Поняв, что уже в третий раз намыливаю ключицы, я заставила себя успокоиться и наконец вылезти из давно остывшей воды.

Все-таки позволила себе слабость и заглянула в детскую еще раз: один, два, три… Все на месте.

Погруженная в свои мысли, я добралась до спальни и в дверях нос к носу столкнулась с Седриком.

Ну, нос к груди, учитывая разницу в росте. Седрик был по-драконьи горячим, ощущалось это даже через слои одежды, меня мгновенно окутал знакомый запах, терпкий, похожий на аромат костра и кожи.

Я отшатнулась, и Седрик удержал меня за руку, не давая упасть.

В животе что-то сделало кульбит. Должно быть, проклятущие бабочки, целый рой. Вот уж только их не хватало!

— Думал, ты спишь.

В руках у него были какие-то бумаги.