Анна Солейн – Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона (страница 67)

— Поиграйте наверху пока?

Тот бросил мрачный взгляд на лорда Мэлори и не сдвинулся с места. Карие глаза прищурились, и я вздохнула.

— Нет, тебе не придется возвращаться в школу.

— Правда?

— Правда. Идите наверх.

Говоря это, я старалась не смотреть на лорда Мэлори, но все равно заметила, что он вздрогнул.

— Но я выучил новый трюк, — вступил Хью, впившись в меня возмущенным взглядом. — Я должен тебе показать! Я теперь умею превращать палку в деревянный шар.

— Неплохо, — отреагировал лорд Мэлори. — Покажешь?

Хью тут же насупился и замолчал, настороженно глядя на него, как будто только что увидел.

Чужих он иногда все еще боялся.

— Она тебя тоже хочет! — радостно объявила Эми, и я закашлялась.

— Что ты говоришь?

— Его это волнует, а я точно знаю, что да! — обернулась ко мне она. — Но не знаю, что это значит. В смысле — хочешь дружить, да?

— Да… именно это. Эми, слезь с рук лорда Мэлори — и идите поиграйте наверху.

— Давай, иди, — повторил лорд Мэлори, опуская ее на пол. Многозначительно ухмыльнулся.

Еще какое-то время ушло на споры, а потом мы наконец остались на первом этаже одни. Я залила листья шалфея закипевшей водой и вытащила из шкафа три кружки.

— Мира, что случилось? — спросила я, садясь напротив нее.

И оказалась совсем рядом с лордом Мэлори, так что чувствовала его тепло и запах. Наваждение какое-то.

— С чего ты взяла, что что-то случилось? Что я, за тремя постелыгами не присмотрю?

— Мира, на тебе лица нет. И Эми мне сегодня рассказала…

— Рассказала-таки, — проскрипела Мира и сделала большой глоток шалфеевого отвара.

То, что он пока еще слишком горячий, так что даже кружку в руках держать невозможно, ее не слишком волновало.

— Что там на самом деле произошло? Она мне рассказала только про какую-то драку из-за того, что меня обозвали шлюхой.

— О! — хохотнула Мира. — Драка была знатная! А что ты хотела, дорогая? С такой-то матерью…

— Мира, не надо, — осадила я.

Конечно, маму Элис я ни разу не видела, но слушать оскорбления в ее сторону я была не намерена.

Эту историю я знала целиком благодаря Мире, хотя мне все еще казалось, что в ней слишком много белых пятен.

Элис родилась в семье гончара и была, мягко говоря, не слишком умной, хотя и доброй. Видимо, поэтому ее ласково называли «дурочкой Элис», а не грубо вроде «идиотка». Шутки шутками, но злило меня это неимоверно.

По тем воспоминаниям, которые мне достались, обрывкам чувств и мыслей, Элис вовсе не показалась мне сумасшедшей или слабоумной — так что я полагала, что девочку просто затравили. А почему нет? Мама — приблудилась откуда-то с соседней деревни, отец — пускай и гончар, да только с руками проблемы, а где это видано, чтобы у гончара ладони тряслись? Это курам на смех, а не гончар!

Слушая рассказ Миры, я решила, что отец Элис, судя по всему, болел артритом, а потому не мог толком работать. Это объясняло то, почему семья жила небогато.

А Элис… Дети бывают очень жестокими. Она, видимо, была удачной мишенью.

Безответная Дурочка Элис.

От этого сжимались кулаки, хотелось изменить что-то — чтобы оказаться в этом мире пораньше и ее защитить. И от этого, и от того, что случится потом.

Когда Элис исполнилось семнадцать, ее родители умерли — а она осталась одна с двумя младенцами на руках.

«Мамка-то Элис с отцом — любили друг друга, — посмеивалась Мира. — Активно так! И вон че, аж троих налюбили! А ты глаза-то не отводи, ишь, целка выискалась! В браке-то — оно завсегда хорошо. А уж если по любви, как у них — так и вовсе святое дело».

Я тогда едва не подавилась чаем. Открыла рот — и тут же закрыла.

Крутила в руках кружку и думала о том, что у Элис — ямочка на подбородке. А у Хью и Эми ее нет.

Я не была генетиком и могла только предполагать — но разве это не указывало на то, что родители у них… разные?

Но кто был отцом малышей, если родители Элис, по словам Миры, друг друга любили?

От чего вдруг умер отец?.. Мать ушла во время тяжелых родов, а вот отец, который скончался месяцев за год (или за месяцев девять до этого, я не знала деталей) — это уже интересное совпадение…

Как бы то ни было, слухи по деревне ходили самые разные, и в итоге кумушки решили, что Элис сама нагуляла малышей, а мать просто хотела прикрыть ее позор. Эта версия и стала «официальной».

Элис, оставшись одна, заботилась о детях, как о своих. Она была тихой, перебивалась случайными заработками, а потом вдруг сорвалась с места, продала дом — и увезла обоих детей в столицу.

Там-то мы с ней и встретились.

В этой истории было полно странностей, как будто важных упущенных деталей в наполовину собранном пазле, но я, как ни старалась, не могла собрать общую картину.

Да и… разве это имеет значение, положа руку на сердце? Старая история, а у меня полно дел поважнее.

— Так что произошло с детьми? — нарушил молчание лорд Мэлори.

Мира вздохнула.

— Да ничего с ними не произошло, кроме того, что Эми начала ляпать направо и налево предсказания.

— Предсказания? — поднял бровь лорд Мэлори. — Это шутка?

— Не делай вид, что не знаешь о таком даре. — Мира прищурилась, сканируя его взглядом водянистых серых глаз. — Больно тебе? Как нерв оторванный. Хотя мог бы… Ой, как ты мог бы… А твоя истинная знает, кто ты, какая в тебе кровь там и…

— Достаточно, — перебил лорд Мэлори и прищурился. — Я и не знал, что у вас дар ясновидения, Мира.

Ясновидения? Это… что-то связанное с хрустальными шарами⁈

— У меня не ясновидение, а херня на масле, — рявкнула Мира. — Так, фокусничаю. А вот у девчушки, Эми… У нее — да. Но она ж как молодое вино бродит пока, не соображает ничего. Мне ж не надо тебе объяснять, что такое ребенок с редким даром?

Я увидела краем глаза, как лорд Мэлори побледнел.

— Мира, — сглотнула я. — Кто-то что-то понял? О том, что Эми — не просто болтает?

— А пес его знает! Но… Да конем оно все трахнись, я внуков уже теряла, тогда тоже дело к осени шло, как и сейчас. Еще раз — не хочу!

Мира в самом деле назвала детей внуками?.. Но это сейчас волновало меня в последнюю очередь. Значит, я не ошиблась. Те игрушки в комнате, фарфоровая кукла с длинными ресницами и деревянная раскачивающаяся лошадка. Брошенные вещи, потому что их обладатели… Что случилось с ними? Я ничего не знала о семье Миры кроме того, что все погибли. А как, когда и почему…

Слишком много странных смертей для одной деревни.

— Эми в опасности? — Я до боли сжала пальцами стол. — Ты что-то…

Мира качнула головой.

— Ничего я не «что-то». Если бы я «что-то», я бы так спокойно не сидела. Староста там терся. Не доверяю я этому слизняку.

Я сглотнула. Что же делать? В столице опасно, здесь… Тоже опасно? Или… или нет?

Мало ли дети болтают, в конце концов? А дар Эми такой редкий, что даже лорд Мэлори удивился. Кто вообще воспринимает слова маленькой девочки всерьез? Допустим, что-то слышал староста — но до старосты даже мне было временами сложно докричаться, а я взрослая женщина.

Одно я знала абсолютно точно: от детей я в столицу не уеду. Расшибусь в лепешку, пойду на любые условия лорда Мэлори, лишь бы он помог сохранить магазин, который обеспечивает меня и детей.

Я как угодно вывернусь, но сделаю так, чтобы у них — всех троих — было будущее.