Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 71)

— Что значит — тот самый⁈

— А это — моя бабушка Аделаида. Она…

— Она сейчас тебе покажет! — возмутилась старушка и встала с дивана, опираясь на украшенную драгоценными камнями трость. — Даже не вздумай! Это что за оборванку ты в дом привел? Решил опозорить род Стортонов и взять в семью эту… ее? Развести кровь водой? Не бывать этому! Да на ней же пробы негде ставить! Кто может подтвердить ее невинность? Где ее компаньонка? В ней хоть магия есть?

В носу защипало.

— У меня нет компаньонки, но если мне будет позволено, то я хочу сказать, что сама могу следить за своим целомудрием. И моя кровь — не вода. Вернее, вода, но… но моя магия… я владею магией.

Я обернулась к нахмурившемуся Оливеру, чтобы он подтвердил то, что все время повторял: я — сильная волшебница. И наши дети тоже будут сильными. Я не пустышка.

— Оливер, — откашлялся Якоб, — мне бы не хотелось запрещать тебе жениться на девушке, которая, бесспорно, является хорошим выбором, но…

— Отец, — медленно произнес Оливер тоном ректора Стортона. — Ты не сможешь мне ничего запретить. Сейчас именно я — глава рода, потому что мне король даровал титул герцога. Кроме того, я хочу тебя заверить: женитьба на Унни — самая выгодная партия, которую я могу сделать. Просто пока я не могу поднять всех камней, — хмыкнул он, бросив на меня косой взгляд.

«Поднять все камни?» Это он мою маму цитирует? Я задохнулась от возмущения и смеха.

— То есть, ты женишься на мне ради выгоды?

— Конечно, а ты не знала? — Оливер улыбнулся. — Что может быть более выгодным, чем брак по большой любви?

— Дрангур? — Якоб обернулся к фамильяру за поддержкой. — Ну хоть ты скажи!

— А что сказать? Оливер во всем прав, лучшей партии ему и роду Стортонов не сделать. Пора назначать дату свадьбы. Целуйтесь!

Прежде, чем Оливер целомудренно поднес к губам тыльную сторону моей руки, я успела поймать тяжелый взгляд черных глаз старушки.

Убежденной в том, что ее внук сделал верный выбор, она не выглядела.

Глава 49

Свадьбу мы решили сыграть в августе — спустя месяц после окончания выпускных экзаменов из академии. К слову, Оливер обещание сдержал: экзамен по «Основам проклятий» я получила автоматом под дружное хихиканье преподавательской комиссии. Профессор Хейдар даже уточнила, когда у нас свадьба! Пришлось строго попросить ее держать эту информацию в секрете.

Я думаю про себя 'мы решили сыграть свадьбу", имея в виду нас с Оливером, потому что его родные… не то чтобы меня не одобряли. Но восторга от нашего союза явно не испытывали.

Возможно, виной всему был грим. Кажется, это был тот самый зверь, которого когда-то, много лет назад, показывал на занятии профессор Кипер. Возможно, его родственник. К сожалению, гримы не разговаривали, так что мне оставалось только догадываться.

Не то чтобы я собиралась заводить себе зверя, который питается темной энергией кладбищ, больниц и заброшенных построек, а иногда и силой зазевавшихся магов.

Но грим у меня и не спрашивал. Просто однажды появился у ворот Стортон-холла, а Дрангур решил позвать меня, прежде чем от него избавиться. «На всякий случай», как он выразился. Прогнать радостное, лизучее и прыгающее вокруг меня существо не получилось, да и не очень хотелось. Так я стала хозяйкой Черныша.

Оливер только прощупывал почву в разговорах с королем, а потому я не хотела открыто говорить людям о себе и о моей маме. Так что внезапная дружба с гримом была воспринята обитателями поместья однозначно, ведь гримы проявляют дружелюбие к отродьям низвергнутых и к… девушкам, не обремененным моралью.

Впрочем, грим особенно погоды не делал, на моей репутации, как выражалась бабушка Оливера, пробы ставить негде было.

С Клариссой, мамой Оливера, мы поладили, она мне ужасно нравилась. В ней не было ничего от знатных дам, ни манерности, ни томности, ни страха испортить прическу. Она быстро приняла то, сколько лет «проспала», навела справки о положении дел в обществе, о достижениях Оливера, провела несколько серьезных бесед со мной и сейчас уговаривала Якоба на новое путешествие. На этот раз не к драконьим землям, а на юг, там находилась Гэлия, государство, дружественное острову, где у Клариссы жила родня: она хотела с ними увидеться.

Якоб был достаточно добродушным человеком, который сначала относился ко мне настороженно, но затем, кажется, что-то во мне его убедило сменить гнев на милость. По крайней мере, накануне дня свадьбы поздравлял он меня вполне искренне.

Джорджиана меня побаивалась, в основном из-за Черныша, который, конечно, не питал к ней теплых чувств, но и не обидел бы — я это чувствовала. Я ее не торопила: она вообще была тихой стеснительной девочкой, которая чувствовала себя спокойно только рядом с родителями и с Оливером.

В поместье прибавилось людей: родня, служанки, строители, которые реставрировали те помещения, которые долго не использовались. Мне это нравилось, хоть было и непривычно шумно и многолюдно. Почти все время до свадьбы я проводила с Аннет, которая в ускоренном режиме пыталась сделать из меня леди. Ну… что можно сказать. Я почти научилась различать вилки, а со всем остальным… ладно. Просто не буду сегодня ничего есть — и все.

Но мои проблемы не шли ни в какое сравнение с тем, что считавшиеся мертвыми Стортоны возвращались в мир. Сейчас, спустя много недель, шумиха уже более-менее улеглась, но долгое время это было новостью номер один.

Впрочем, сейчас я не могла думать ни о чем, кроме одного.

Сегодня был день моей свадьбы с Оливером! В поместье толпились гости, на мне красовалось потрясающее платье, светящееся миллионом крохотных огоньков, длинные перчатки до самых плеч, помолвочное кольцо Оливера. И я боялась спуститься вниз.

Хотя, я знала, где-то там внизу Ирма, и мачеха, и даже староста. И Дрангур. А вот все остальные… они меня пугали.

В дверь постучали, и я радостно воскликнула:

— Открыто!

Это наверняка Аннет, вернулась, чтобы дать мне последние наставления и поправить волосы. Но в дверях показался Оливер.

Он улыбался так широко и радостно, что у меня сердце кольнуло. Я в самом деле выхожу за него замуж? За Оливера Стортона, о котором даже боялась мечтать? За аристократа? Это в самом деле я?

— Я пришел проследить за тем, чтобы ты не сбежала, — сказал Оливер, закрывая за собой дверь.

Черныш поднял голову, окинул Оливера подозрительным взглядом и тут же улегся на лапы. Гримы, конечно, питались силой волшебников, но я ни разу не ловила за этим Черныша и надеялась, что заключенной у меня внутри русалочьей магии ему достаточно.

— И ты тут, бандит? — добродушно усмехнулся Оливер и потрепал Черныша за ухом. Он был единственным, кроме меня, кому грим позволял себя трогать. — Поторопил бы Унни, а?

— Я уже почти готова. Только послушай….

— Я не хочу ничего слушать. Я хочу наконец сделать тебя своей женой, — улыбнулся Оливер, беря меня за руки. — А для этого нам обоим надо спуститься вниз, чтобы мой отец провел церемонию.

— Там толпа народа, — жалобно сказала я.

— Несомненно, — Оливер поднес к губам мою правую ладонь.

— И многих из них я знаю. Они учились в академии.

— Да, так и есть.

— Оливер, я не могу! Они все считают меня… шлюхой! — выпалила я и зажала рот рукой.

Оливер отвел ее от моего лица и тоже поцеловал.

— Меня это не волнует. А тебя?

— Оливер…

— Дорогая моя, я уже все сказал. Я представил тебя королю и заручился его согласием. Я ради тебя пошел на конфликт с отцом. Я, в конце концов, просто слишком долго ждал.

— Но…

— Пойдем, Унни. — Оливер потянул меня к двери. — Давай мы сначала поженимся, а потом ты будешь думать о том, стоило ли это делать, правильно ли мы поступаем, не ломаешь ли ты мне жизнь и не стоило ли сбежать из-под венца.

— Ты невозможен!

Оливер остановился и улыбнулся еще шире, чем до этого.

— Просто я очень люблю тебя. Нас ждет прекрасная жизнь. И, ради всех святых, наслаждайся! Если, конечно, ты не передумала и не рассматриваешь всерьез кандидатуру того юноши, сына какой-то рыбины.

— Речного хозяина, между прочим, — проворчала я.

— Но я-то лучше, правда? — подмигнул мне Оливер, целуя в щеку.

За разговорами я сама не заметила, как мы подошли к дверям бального зала, где будет проводиться церемония.

— Накинь на лицо фату, — шепнул Оливер. — И представляй, что ты кто-то другой, неуязвимый. Я всегда так делал, когда юношей боялся появляться в обществе. Ну что, готова? Пойдем. Сегодня все будет прекрасно.

Ох, мне хотелось ему верить! Но дурное предчувствие меня не оставляло.

От волнения я не видела ни украшений зала, ни лиц гостей — все сплывалось в покрытый белой дымкой комок. Я делала книксены, здоровалась с кем-то, кому-то отвечала и изо всех сил старалась не прислушиваться к тому, звучат ли за спиной шепотки. Оливер прав, это неважно. Мы друг друга любим. И мы будем счастливы.

Но почему мне так не по себе? Как будто за мной наблюдают чьи-то глаза, злые, недобрые?

— Дорогая, ты принцесса подводного мира, ты ведь помнишь об этом? — улучив момент, шепнул мне Оливер. — Это я здесь должен бояться того, что отхватил слишком крупный кусок.

— Мне это не помогает.

— Тогда, может, поможет это?

Раньше, чем я успела что-либо возразить, Оливер схватил меня за талию и закружил. Нам позволялось делать это на людях, хоть это и считалось слишком бурным проявлением чувств.