Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 57)

Вот наш разговор с Оливером был таким же содержательным.

— Моя невеста. Ты против? Нужно провести церемонию помолвки, но это мелочи. Нужно всего лишь дождаться полной луны, чтобы заклинание вышло сильнее.

Мелочи! Это — первый этап установления магической связи.

— Оливер, послушай, — подняв руку, я коснулась его щеки, а потом постаралась говорить медленно и убедительно: — Я не могу стать твоей невестой и тем более женой. Я сирота, у меня нет наследства, никакого приданого кроме меня самой и старого гребня для волос. Я даже не умею пользоваться всем тем десятком столовых приборов, которые обычно ставит у моей тарелки Дрангур. В академии слухи обо мне ходят такие, что я устала удивляться изобретательности адептов. Ты думаешь, это не выйдет за пределы академии, если ты решишь на мне жениться? Не говоря уже о том, что твои чувства — морок. И подумай о своей семье! Когда они оживут, они будут не в восторге от меня. Есть множество более достойных кандидаток. Твой отец точно будет против, а он глава рода. Ты просто не сможешь на мне жениться, он запретит.

Поставив точку последней фразой, я решительно кивнула, но руку от пушистой щеки отрывать не спешила. Еще секундочку. Я желала Оливеру только самого лучшего, а потому не могла быть с ним рядом. Он достоин другой женщины: такой, которая будет принадлежать его кругу, обладать безупречной репутацией и будет человеком.

— Ты ошибаешься, — рыкнул Оливер и положил свою лапу поверх моей ладони.

— В том, что твой отец будет против?

— В том, что он глава рода. Видишь ли, Унни, его величество король на днях наделил меня титулом герцога. Мой отец был бароном. Потому именно я глава рода Стортонов, как бы все ни обернулось. А потому Унни Танг, хватит выдумывать отговорки. Я понял, что не стоит задавать тебе лишних вопросов, потому просто расскажу, как все будет. Мы вместе появимся на балу наступления весны, он через неделю. Там я представлю тебя королю как мою невесту.

— Но ты ректор! А я — адептка. Я не… ты не можешь меня отчислить! Я не хочу.

— Я не собираюсь тебя отчислять! Унни, ты, похоже, в самом деле считаешь меня чудовищем. Мы поженимся после того, как ты закончишь академию, через два года. Но ты права. Я ректор, ты адептка, и именно поэтому нам нужно благословение его величества короля, чтобы провести церемонию помолвки, даже тайную. А его величество…

— К тебе благослонен. Но ведь все считают, что ты помолвлен с принцессой!

— О, об этом не беспокойся, — Оливер улыбнулся, вышло у него угрожающе. А потом он вдруг зажмурился и… низко утробно замурлыкал. — Да, вот так, повыше немного…

Я замерла. Провал! За разговором я сама не заметила, как моя ладонь поднялась выше и принялась чесать ректора Стортона за ухом. Он требовательно дернул головой, как большой кот, и я не удержалась от смеха. Потерла кончиками пальцев основание уха.

— Пр-р-родолжай… — мурлыкнул Оливер, и я опять не смогла сдержать улыбки.

Разумнее было бы отказаться. Сбежать от него, сказать, что я его не люблю и не хочу за него замуж. Так было бы лучше для Оливера и для меня тоже.

Но я поняла, что не могу этого сделать. Посмотрев за спину Оливера, я покраснела. Через всю комнату нагло протянулась счастливая радуга, а из деревянной панели на стене проклевывался росток какого-то голубого цветка.

Не помню ни одного дня в своей жизни, чтобы я так волновалась. Еще и это платье! Оно было… потрясающим. Самым невероятным и красивым, что я когда-либо надевала. И самым неудобным, если быть честной.

Похожая на воду ткань струилась и спадала вниз мягкими складками, приятно и мягко шуршала при каждом шаге. Шея и плечи были открыты, а на руках у меня красовались перчатки, такие длинные, даже выше локтя! Они тоже были блестящими и гладкими, очень красивыми, из ткани «цвета закатных облаков», как сказала портниха. Она же предложила украсить подол заколдованными бабочками, которые двигали крылышками и взлетали при каждом моем шаге. Это было настоящее чудо.

Лицо мое скрывала белая маска.

Я думала, меня выгонят из того ателье, куда я пришла. Оно находилось в самом центре столицы, а платье в витрине было таким невероятным, что на несколько минут я восхищенно замерла.

Если бы не молчаливая женщина, которую нанял Оливер мне в компаньонки, я бы никогда не решилась войти. Хотя новость о том, что у меня будет компаньонка, сначала меня… удивила.

— Ты хочешь, чтобы она за мной следила? — аккуратно спросила я после того, как Оливер нас представил и мне удалось утащить его за дверь, чтобы перемолвиться парой слов.

— Следила? — непонимающе поднял брови Оливер.

Это было на следующий день после того вечера, когда Оливер говорил такие вещи, в которые мне было страшно поверить, и наконец позволил почесать его за ухом. Тогда же он сказал, что хочет сделать меня своей женой.

Я не помнила, как прошел следующий учебный день, а после него Оливер нашел меня в коридоре и попросил подняться к нему в кабинет — оттуда мы прямиком отправились в Стортон-холл.

Должно быть, скоро адептам даже наскучит о нас сплетничать, так много поводов мы давали.

Впрочем, от сплетен не смогло бы защитить даже самое мощное заклинание, а Оливер относился к ним удивительно равнодушно. Я удивлением поняла, что обидные слова тоже как будто пролетали мимо меня. У меня было что-то намного более важное, что я ценила и боялась потерять. Оливер. А еще у меня по-прежнему была Ирма. И даже Томас с Лаурой, которые вдруг решили перестать меня обижать.

Улучив момент, я напустилась на Лауру из-за сапфирового ободка, который она мне дала, но мои нападки она восприняла удивительно спокойно:

— Разумеется, он тебя приревновал! На то и был расчет! Ты лучше скажи, сработало?

Я почувствовала, что щеки заливает краска. Лаура просияла.

— Отлично, Унни! Еще немного — и ты окончательно перестанешь мешать мне искать мужа.

О том, что по плану Оливера я должна была закончить академию и только потом мы бы объявили о помолвке во всеуслышание, я решила не говорить. Я сама толком не понимала, как все будет, а потому была изрядно шокирована, когда Оливер представил мне компаньонку.

До заката было еще далеко, и иметь дело с Оливером-человеком в Стортон-холле было непривычно. Не знаю, как бы я справилась, если бы синие глаза не смотрели на меня так же внимательно и тепло.

— Компаньонки ведь нужны для того, чтобы следить за целомудрием девушек, верно? — аккуратно спросила я. — Она теперь будет жить со мной в одном будуаре? Но Оливер. Там нет места для третьей женщины. Я живу вместе с Ирмой. Ты не знал?

Я понимала его желание озаботиться моим целомудрием: целомудрием невесты, которую он, несмотря ни на что, хочет взять в жены. Его недоверие меня почти не обижало, я могла это понять.

В отличие от того, что он решил представить меня королю и сделать своей женой. Этого у меня понять не получалось, хоть я и решила просто… довериться. Наверное, я делала глупость.

Оливер поморщился, и я почти увидела, как дернулись отсутствующие у него в этой форме кончики ушей, а хвост метнулся вправо-влево. На несколько мгновений лицо его стало злым и недовольным. Я что-то сделала не так?

— Унни. — Он взял меня за руку и посмотрел в лицо, второй рукой погладил по щеке. — Клянусь всеми святыми, это самая странная помолвка, которую я только мог бы представить, но я хочу сделать ее такой, которой ты достойна. Как правило, платьями для невесты занимается ее родня, но ты сирота, а потому…

— У меня есть мачеха, — выпалила я. — Она замечательная и очень меня любит. И приемный отец у меня есть. Он староста деревни, где я выросла.

Оливер выглядел удивленным. Он смотрел на меня, а его рука с моей щеки соскользнула вниз, на мою шею, и погладила кончиками пальцев, как будто я была большой кошкой.

— Тогда я непременно хочу с ними познакомиться и попросить твоей руки, но сейчас не об этом. Я многого не знаю о том, как следует вести себя девушкам на балу, какие платья сейчас в моде и что делать с прической. Сам я не могу тебя сопровождать в салонах и в магазинах, научить всему, что нужно знать. Потому я нанял компаньонку. Она — твоя помощница, а не сторож. Считай, что ты ее наняла, а не я. Мне в голову не пришло бы за тобой следить.

— О.

Я не знала, что сказать, но еще больше удивилась, когда Оливер мягко коснулся моего лба губами. В этом поцелуе было столько спокойствия и нежности, что я растаяла.

Но разве наличие компаньонки убережет нас от нежелательных слухов? Пикси не спрячешь в кармане, сейчас о нас с Оливером всего лишь сплетничают адепты — вопрос времени, когда информация о нас просочится в высшие круги и станет настоящей проблемой, а не забавной сплетней с перчинкой.

Где гарантия, что сама компаньонка не сболтнет лишнего?

Меня могли исключить, а Оливера — лишить поста ректора. По его словам, только поддержка короля могла бы нам помочь.

Кивнув, я позволила Оливеру проводить меня в гостиную. Компаньонка, которую звали Аннет, оказалась молчаливой и, на первый взгляд, совершенно не заинтересованной ни в чем, кроме своей работы.

Она решительно вошла в ателье и проинструктировала явно заинтригованную портниху о том, какое платье нам нужно. За несколько дней, которые отделяли меня от бала, Аннет умудрилась объяснить мне разницу между вилкой для рыбы и вилкой для десерта, научить делать книксен и объяснить, что на балу ни с кем нельзя заговаривать первой, ведь все присутствующие будут намного более титулованными, чем я.