Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 49)

— Бен! — рыкнул он.

Молчание.

— Бэн Тернер, у тебя есть минута, чтобы показаться мне!

Снова молчание.

Когда мне уже показалось, что ректор Стортон спятил и разговаривает сам с собой, раздался скрипучий голос:

— Я ничего не слышал! Меня здесь нет.

Ректор Стортон стоял спиной ко мне, но я могла бы поклясться, что он закатил глаза.

— Я в этом абсолютно уверен. Тем не менее, хочу спросить, раз уж ты меня все равно не слышишь: не желаешь ли ты отправиться в Стортон-холл и увидеть Дрангура?

Снова тишина. Когда я уже подумала, что призрак не ответит, из шкафа вынырнул белый бок.

— Дрангура?

— Да, твоего старого приятеля. Раз уж и я, и Уннер, все равно в курсе твоего… положения, я подумал, что ты не откажешься посидеть с ним за бокальчиком, то есть, чашкой, разумеется, чая. Хотя, если ты не хочешь…

— Разумеется, хочу! — подлетел призрак к самому лицу ректора Стортона. — А я смогу пройти через защиту Дрангура? За ворота? Правда, смогу?

— Разумеется, — повторил ректор Стортон. — Я ведь тебя приглашаю.

Призрак радостно затрясся, напоминая пущенный по воде камень, и снова попытался похлопать короткими ручками.

— Ну так чего же мы ждем? Кстати, Олли, я, возможно лезу не в свое дело, но хочу тебе сказать, что твое поведение…

— Ты прав, Бен. Дело не твое. Уннер?

Ректор Стортон повернулся ко мне и вопросительно заглянул мне в глаза. Я сглотнула. С одной стороны, я хотела только оказаться подальше отсюда. С другой стороны… мое любопытство.

Оно в конечном итоге и взяло верх.

— Ректор Стортон, — кивнула я, делая шаг в сторону и давая ему доступ к шкатулке с крылоключом.

Он неловко отогнул огромной лапой край мантии и вытащил из внутреннего кармана завязанную узлом веревку, подцепив ее когтем. Удовлетворенно кивнул.

— Уннер, вы позволите вашу руку?

— Конечно, тебе бы только руку, — проскрипел Бен, подлетая ближе.

— На днях я читал удивительно интересный трактат о том, как насильно упокоить любое привидение. Так вот…

— Да молчу я, молчу! Шуток не понимает. Милочка, ну вы-то хоть на моей стороне?

Я ничего не ответила. Как я могу знать, на чьей я стороне, если я вообще ничего не понимаю? Во имя всех святых, только вчера Ходж попытался сделать со мной страшное! Утром Томас Морвель заявил, что я его не интересую, а ректор Сторон… С ним вообще ничего не понятно. Почему я вообще куда-то с ним иду?

Это и есть любовь? Делать глупости?

Когда-то я слышала о таких поселениях, где живут только женщины. Отчаянно захотелось стать обитательницей одного из них. Нет мужчин — нет проблем.

Ох, катись все в провал, о чем я только думаю?

Оказавшись перед воротами Стортон-холла, я вытащила свою ладонь из хватки чудовищной лапы и, когда высокие витые створки со скрипом открылись, решительно шагнула вперед.

Меня уже привычно на секунду окутало холодом, ноздрей коснулся неприятный запах. Так происходило каждый раз, когда я приближалась к величественному Стортон-холлу, и я сама не могла объяснить, почему так происходит.

Когда я попала сюда в первый раз, кроме восхищения старинным поместьем, шпилями башен и стрельчатыми окнами, я почувствовала также настороженность. Как будто стояла перед накрытым нарядной белой скатертью столом, за который ни в коем случае нельзя садиться.

Со временем в Стортон-холле я стала чувствовать себя уютно и спокойно, но это чувство, так и оставшееся на задворках сознания, никак не желало уходить.

Возможно, сегодня я получу ответы?

Дрангур встретил нас на крыльце, его темную крылатую фигуру, обрамленную падающим из-за входной двери желтым светом, я увидела издалека.

— Ну и где же он? — спросил Дрангур, когда мы приблизились. — Где этот пройдоха Бен?

Обернувшись, я увидела, что призрак прячется за широкой спиной ректора Стортона, а нервно мятущийся хвост то и дело пересекает прозрачное тело.

Тут налетел порыв ветра, разметавший мне волосы, я заозиралась и обомлела. Оказывается, порыв ветра был… взмахом огромных кожистых крыльев Дрангура, который взлетел.

Он поднялся достаточно высоко, на уровень второго этажа, и оттуда, как хищная сова с желтыми светящимися глазами, спикировал за спину ректора Стортона.

— Вот он, мой Бен! Где же ты прятался так долго? Ну что, новый мир — новые возможности? Дай на тебя посмотреть!

Призрак выглядел растерянным и шарахнулся назад. Дрангур бросился за ним следом.

— Бен! Неужели ты думаешь, что я не знал про то, что ты теперь призрак? И про то, что ты провалился в прямо в источник силы, в подземье? Я же фамильяр. Бен! Неужели ты думаешь, что я не знал о том, что ты станешь призраком, как только с тобой познакомился? Что? Ты даже не расскажешь, как твои дела теперь? Не посидишь со стариком Дрангуром, как в старые времена?

Эти слова заставили призрака замереть.

— Ты знал? Знал, как я умру?

— Конечно!

— Что? Да ты!.. Бессовестный! А еще друг, называется!

Призрак подлетел к Дрангуру, тот рванул куда-то вверх, и я перестала различать их голоса.

— Пойдемте, Уннер, — прошептал ректор Стортон, тронув меня за локоть. — У нас не так много времени.

— Времени для чего?

— Времени, пока Бен совершенно точно не подслушивает, — хмыкнул он. — Проходите.

Я кивнула, шагнула вперед, к крыльцу, и замерла.

— Но подождите. Дрангур только что сказал, что знал о том, как погибнет ректор Тернер. Как это возможно? Он соврал?

— Разумеется, нет. Дрангур — фамильяр, представитель одного из самых малоисследованных видов волшебных существ, выражаясь формально. Боюсь, даже я не могу сказать, что и о ком он знает. Дрангур раскрывает свои секреты только тогда, когда захочет сам.

Что ж, остается надеяться, что он сохранит мой.

— Куда мы идем?

— В западное крыло. Вы ведь хотели там побывать.

Западное крыло? Серьезно? Я замерла, но все-таки заставила себя сделать шаг вперед. Любопытство было моим самым большим недостатком. С тех пор, как ректор Стортон запретил мне заглядывать в западное крыло поместья, это место манило меня, как сладкий пряник.

Я бы соврала, если бы сказала, что от вторжения на запретную территорию меня удерживает порядочность. Скорее — страх. Неприятный и липкий, природу которого я не смогла бы объяснить.

Ректор Стортон молча шел рядом — кажется, это был первый случай, когда порвавашаяся одежда его волновала мало, он будто вообще ее не замечал. Когда мы дошли до лестнице в холле, ректор Стортон остановился.

— Замрите, Танг.

Я послушалась. Чувство опасности, взметнувшееся изнутри, сейчас достигло максимума. Или я себя накручиваю? Может, за последние несколько дней просто произошло слишком много событий?

Но ректор Стортон тоже не выглядел спокойным. Он смотрел в угол просторного холла, который находился в двадцати шагах от нас, не отрываясь. Я проследила за его взглядом. Угол как угол, рядом висит какой-то пейзаж на стене. Пришурившись, я рассмотрела что-то тонкое, стекающее с прямо по воздуху сверху вниз.

Ректор Стортон припал к земле, как самый настоящий кот, по его телу прошла волна, а затем — прыжок, и вот он уже в углу, прижимает что-то к земле. Аккуратно отнимает от этого чего-то широкие лапы.

— Дрангур-р-р!

Подойдя ближе, я не удержалась от смеха: опасное «что-то» оказалось пером на леске, подвешенным к лепнине на потолке. Кошачья игрушка.

— Вам смешно, Танг, — проворчал ректор Стортон, поднимаясь и смущенно отряхивая мантию. — Наверное, потому что вы никогда не оказывались в теле огромного кота. И не имели фамильяра с ужасным чувством юмора. Уверен, именно поэтому они с Беном нашли общий язык.