Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 45)

— Танг!

Решив ничего не отвечать и гордо вздернув подбородок, я прошла в кабинет. Глаза адептов, которые уже сидели на своих местах, тут же впились в меня. Я улыбнулась Ирме и сцепила руки за спиной, встав возле преподавательского стола.

Что ж. Если меня сегодня исключат — то уйду я с гордо поднятой головой.

— Отлично, — ректор Стортон вошел в кабинет и захлопнул дверь. Обвел взглядом адептов и заговорил: — Как вы уже знаете, сегодня мы будем разбирать проклятья, налагаемые с условием. Вашим домашним заданием было прочитать параграфы с двадцатого по двадцать шестой и выписать непонятные моменты, чтобы мы смогли разобрать их на уроке. Танг начнет. Итак?

— Итак? — эхом повторила я, поворачиваясь к ректору Стортону.

— Что в учебнике было вам не понятно?

— Боюсь, я во всем разобралась, ректор Стортон.

— Вот как. Что ж, начнем с простого. Что такое проклятья, налагаемые с условием?

Он шутит? Как будто кто-то этого не знает.

— Это тип проклятий, которые действуют на объект не сразу, а только в том случае, если выполняются определенные условия.

— Приведите пример.

Я задумалась и с трудом смогла припомнить то, что написано в учебнике.

— Такой тип проклятий, как «родовые». Зачастую они активируются в том случае, если у объекта появляется, к примеру, ребенок определенного пола. Или, к примеру, ребенок обладает другими значимыми для проклятья чертами. Склонностью к магии земли, черными глазами, примесью крови волшебных существ…

Да, такое тоже бывает. Моей матерью стала русалка, в книгах я встречала описание случаев, когда рождались дети у человека и феи. А одна волшебница вовсе зачала сына от зачарованного быка.

Не хочу знать, что ее привело к тому, чтобы увлечься быком, но тем не менее — такой случай был задокументирован.

— Каким образом появляется, Танг? — прищурился ректор Стортон.

— П-простите?

— Каким образом появляется ребенок?

— Вы хотите, чтобы я рассказала вам про роды, сэр?

В кабинете послышались смешки.

— Вы переоцениваете мой интерес к деторождению в целом и к вашей персоне в частности, Танг. Ну же, напрягите мозг и думайте с магической точки зрения, а не с точки зрения того, что находится у вас под юбкой.

Чувствуя, как краснеют щеки, я упрямо уставилась в пол. Да, сегодня меня, судя по всему, исключат, но я сделаю все, чтобы уйти, не опозорив себя.

Я достойна здесь учиться! Я… уж точно не глупее половины аристократов, которые сейчас смотрят на меня с разными оттенками любопытства.

Невольно я зацепилась взглядом за Томаса: он быстро-быстро перелистывал страницы учебника, то и дело бросая на меня растерянные взгляды. Собирался подсказывать?

Неожиданно меня это тронуло.

Отбросив все ненужные сейчас мысли, я попыталась сосредоточиться и вспомнить, о чем читала еще в начале первого семестра, когда штудировала все учебники, дорвавшись до прекрасных, вожделенных и абсолютно моих книг.

Родовые проклятья. Итак. Сосредоточься, мантикора тебя укуси! И не на ректоре Стортоне, который стоит близко, и не на том, как он собрал длинные волосы в узел на затылке. И не на том, что ты до сих пор чувствуешь его руки, его губы, его запах.

На проклятьях сосредоточься! Я нахмурилась.

В учебнике речь шла о загадочном случае: в почтенном древнем роду появился на свет ребенок — девочка с головой кошки. Эта неприятность была следствием проклятья, наложенного на род несколько столетий назад.

Но какой тогда подвох в вопросе ректора Стортона? «Каким образом появляется ребенок?»

Каким, каким. Как будто есть много вариантов. Думай, Унни!

Магия, как я знала из учебников, работает по своим собственным законам, не всегда объяснимым. Она связана со стихиями и внутренней сутью мага, каким образом — остается только догадываться. По крайней мере, в учебниках о таком не писали.

Появление ребенка — это телесный процесс, но… Я заморгала.

— Ребенок, если речь идет о проклятьи с условием, появляется в тот момент, когда у него устанавливается магическая связь с родителями.

— И что из этого следует, Танг?

— Что ребенок… ребенок может быть даже не родным.

В кабинете повисла тишина, ректор Стортон тяжело смотрел на меня. Похоже, я сказала ужасную глупость. Но ведь… это в самом деле так, я понимала, что я права. Проклятья — это магическое явление, потому они опираются на магическую связь между людьми. К примеру, если женщина носит на себе проклятье, а затем становится матерью не родному ей ребенку, как моя мачеха стала матерью мне, то ее проклятье… переносится на ее ребенка. Пускай он и чужой по крови.

— Верно, Танг, — кисло откликнулся ректор, и среди адептов прошел удивленный шепоток. — Может, заодно вы расскажете мне, как снимаются проклятья, наложенные с условием?

Отлично. Этого нет в учебнике! Я даже в библиотеке ректора Стортона этого не нашла!

Я прямо посмотрела ему в глаза и ответила слово в слово то, что помнила из учебника:

— Чаще всего используются универсальные способы, сэр. Потому что формула родовых проклятий часто бывает утеряна или расплывчата настолько, что не поддается трактовке.

Взглядом ректора Стортона, тяжелым, как прибрежные камни, можно было бы убивать.

Ну давайте, спросите у меня про то, какие способы снятия проклятий — универсальные! Я, между прочим, много вечеров искала эту информацию в вашей библиотеке, и ничего толкового не нашла!

Уверена, что никто, ни один адепт в этой аудитории, об этом не знает.

Всех исключите?

— Вы в курсе, Танг, — медленно начал ректор, — что эти сентенции — из последнего тома учебника?

— И что? От этого они перестают быть верными? — запальчиво возмутилась я.

Не собираюсь терпеть его ко мне отношение, хватит!

Оставалось надеяться, что я правильно поняла мудреное слово «сентенции».

— От этого они становится тем, что вам пока знать не обязательно. Может, вы и про то, какие способы снятия проклятий считаются универсальными, расскажете?

— Нет, — процедила я. — Этого я не знаю.

— Очень жаль, а я-то уже начал надеяться. Никто этого не знает, Танг. Садитесь на место.

— Что? — от неожиданности я моргнула.

А как же мое позорное исключение из академии?

И что значит — никто не знает⁈

Я что, все это время тратила силы зря?

— Ваше место. Прошу вас его занять.

Вид у ректора Стортона был усталый, как будто моя последняя фраза выкачала из него все силы.

С чего бы это?

— Но…

Я захлопнула рот и, сделав несколько шагов на нетвердых ногах, села на свое место — рядом с Томасом Морвелем.

— Ты такая умная, Унни! — прошептал он.

— Что?

Скажет тоже. Можно подумать, он не читал все учебники по три раза.

Может, правда не читал?..