Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 3)

Из-за этого я пропустила тот момент, когда Ирма уселась ко мне на кровать, поджав под себя босые ноги и укрыв колени длинной объемистой ночнушкой, а затем прошептала:

— Я его видела!

— Кого? — нахмурилась я, наконец справившись с узелком и принимаясь за другую прядь.

— Ректора Стортона! — тихо, как страшный секрет, прошептала Ирма. — На экзамене по стихийной магии.

Уши загорелись огнем.

— Что в этом такого? — спросила я, не поднимая глаз от щетки для волос. — Он же ректор.

— Ты не понимаешь, — зашептала Ирма мне в самое ухо. — Он никогда не принимает участие в экзаменах, хотя за каждым наблюдает и может припомнить адепту его вступительные испытания даже во время выпускных. А я его увидела, краем глаза, за колонной. Хотя он обычно никогда не показывается. Как думаешь, это что-то значит? Может, я талантливая? А вдруг я ему понравилась?

От последнего предположения я фыркнула.

— А как это связано?

— Ну а вдруг? — с непробиваемой логикой спросила Ирма, а потом спохватилась: — Что я все о себе? Расскажи, как твои экзамены? Как ты стихийную магию сдавала?

Щеки залила краска, и я понадеялась только на то, что Ирма в скудном свете нескольких свечей этого не заметит.

Стихийную магию я сдавала с трудом. Предназначение этого экзамена состояло в том, чтобы оценить уровень одаренности адепта и его умение владеть собой

Магией называли способность контролировать четыре основных элемента, из которых состоит мир: воду, воздух, огонь и землю. Уровень способностей у каждого мага был разным, разными были и склонности к взаимодействию с тем или иным элементом.

Экзамен по стихийной магии должен был выявить то, насколько одарен будущий адепт. Это испытание было самым сложным и самым важным, потому что именно здесь становилось понятно, чего каждый маг стоит, насколько он умеет быть собранным и расслабленным одновременно, сколькими элементами умеет управлять.

На этом экзамене не требовалось ничего, кроме одного: каждый должен был выдать максимум из того, на что он способен.

Все остальные вступительные испытания я прошла легко: читать и писать я научилась в нашей деревенской школе, как и другие ребятишки, основы древнего языка я тоже знала: уговорила писаря меня научить, потому что на древнем языке были написаны все три имеющиеся в деревне книги. Выдавать небольшие чудеса с помощью контролируемой магии я тоже умела: приемной комиссии оказалось достаточно того, что я наполнила водой пустой стакан.

А вот со стихийной магией дела не складывались.

[1] Птицы летят на берег — к шторму.

Глава 3

Я стояла во внутреннем дворе академии. Он был квадратным и просторным, размером с половину моей деревни. С четырех сторон двор окружали стены академии, я стояла лицом к той, первый этаж которой занимала открытая галерея, украшенная колоннами. Каменные стены увивало зеленое растение с белыми и голубыми цветами — оттенки герба академии. Тяжелое небо висело низко, вот-вот грозил пойти дождь. Приемная комиссия, состоящая из трех профессоров, вежливо покашливала в кулаки и ерзала в ожидании чудес от меня.

Я смотрела себе под ноги, на выложенную желтым камнем дорожку, и пыталась выжать из себя хотя бы каплю магии. Ничего не выходило.

— Мисс, — произнесла профессор Хейдар спустя десять минут моих напряженных усилий. — Давайте начистоту. Вы неплохо справились с экзаменом по контролируемой магии, с остальными предметами у вас также все… приемлемо. — Она заглянула в листок. — Но этого мало. Таких же как вы — больше десятка. Убедительно прошу вас показать, на что вы способны. Иначе… — профессор Хейдар замолчала. — Иначе мы будем вынуждены с вами попрощаться.

Я не поднимала на нее взгляда, с глаз упали две слезинки. Я не могу сейчас провалиться! Иначе мне можно даже не возвращаться в родную деревню.

Дело в том, что мне обязательно, хоть расшибись, но нужно было научиться магии. Эта идея пришла в голову моей мачехе пару месяцев назад.

В какой-то момент находится в деревне мне стало совсем сложно: женщины меня ненавидели, спускали на меня собак (буквально), а мужчины… они и ненавидели, и интересовались одновременно. Это была самая опасная смесь, несколько раз я уже оказывалась в ситуации, когда еще немного, и сохранить честь было бы невозможно. И однажды мачеха сказала:

— Унни, вдова Кук совсем плоха. Мне нужно подыскивать новую учительницу для школы, а пока я это делаю — попробуй-ка ее заменить.

В школе учились дети из нескольких окрестных деревень: письму, счету, немного географии — всему, что могла им дать женщина, которая работала учительницей. Обычно ею становилась вдова или старая дева в возрасте, не имевшая своей семьи и достаточно грамотная. Я не сразу поняла, почему мачеха хочет отправить меня в школу, а когда поняла — хотела ноги ей целовать.

Здание школы стояло на окраине деревни, на самом обрыве, из окон было видно только небо и море, ветер и солнце заглядывали внутрь. В школе имелась каморка для учительницы, а каждые полгода она получала от деревенского совета жалование.

Сначала я боялась того, как меня примут дети, но мы быстро нашли общий язык, и я поняла: школа — это то, что мне нужно, чем я хочу заниматься. Правда, и этой возможности мне не дали:

— В деревне недовольны, — без обиняков заявила мачеха спустя пару месяцев. — Что их детей учишь ты. Сама знаешь, почему. — Она замолчала. — Не говоря уже о том, что тебе надо выходить замуж, самый возраст.

— Я никогда не выйду замуж! — воскликнула я. К тому времени я уже успела понять, что из себя представляют мужчины, и связывать свою судьбу с одним из них не собиралась. — Матушка, ты же сама это знаешь!

— Знаю, Унни.

Она улыбнулась, и мне на глаза навернулись слезы. Эта женщина не была мне родной матерью, но заботилась обо мне больше, чем кто-либо.

— Вот что, — решила она. — Колдовать ты понемногу умеешь, я сама видела. Если ты обучишься магии и вернешься, то никто и слова не сможет сказать против того, чтобы ты работала в школе. Сама понимаешь.

Я понимала. Магией в той или иной мере были одарены абсолютно все люди, но по-настоящему обученные маги были на вес золота. Никто из деревенских не мог возить детей к учителям в город, а уж нужной суммы на оплату семестра столичной академии магии и вовсе бы не набралось, даже во всей деревне. Это я и сказала мачехе, а она ответила только короткое: «Других вариантов нет».

Истратив все накопления, я добралась до столицы и узнала, что бесплатно попасть в академию действительно можно, но на таких условиях возьмут только нескольких адептов, которые напишут ходатайство с изложением причин. (Нуждающихся, к слову, нашлось немного: в основном в академии учились дети аристократов, а они такое предложение посчитали тяжким оскорблением.)

И вот теперь я стояла посреди двора академии и не могла из себя выжать ни капли чуда. Если я сейчас провалюсь — это конец. Мне некуда будет возвращаться, останется только взять котомку и пойти по миру.

— Да что ж вы такая хилая, мисс? — раздался низкий насмешливый голос. — Профессор Хейдар, говорите, с остальными экзаменами она справилась?

Возникла пауза. Подняв глаза, я увидела, что профессор Хейдар, приземистая темноволосая женщина лет пятидесяти на вид, протягивает лист бумаги высокому мужчине. Стройный, с короткими светлыми волосами, лежащими волной, с тяжелым подбородком. Самодовольный до невозможности, одетый во все черное, как ворон.

— Не так уж хорошо справилась, — вынес он вердикт и поднял на меня синие глаза. Взгляд был острый, как кинжал. — Плохо, я бы даже сказал.

Я вспыхнула и сжала кулаки. Экзаменаторы хранили молчание, только профессор Хейдар недовольно поджимала губы. Кто это вообще такой? Слишком молод для профессора. И почему его не выгонят⁈

— Еще и претендует на одно из бесплатных мест, — цокнул он языком, а затем вернул бумагу профессору Хейдар и шагнул ко мне. — С чего вы взяли, что можете учиться в академии?

— Что?

— В академии, магии, мисс, — нетерпеливо дернул мужчина уголком губ и остановился напротив меня. Окинул сверху вниз презрительным взглядом. — Это не деревенская школа, куда достаточно просто прийти. Или вы были уверены, что достаточно распустить волосы, чтобы все закрыли глаза на вашу вопиющую бездарность?

Я покраснела сильнее, но ничего не ответила, у меня просто дар речи пропал от возмущения.

— Что вы глазами сверкаете? — усмехнулся мужчина и замолчал. Мы буравили друг друга взглядами довольно долго, а затем он вздохнул. — Когда в последний раз с вами произошел всплеск стихийной магии?

Что? Нет уж! Щекам стало жарко от воспоминаний. В первый и в последний раз это произошло, когда Джимми меня поцеловал: тогда я вызвала грозу и дождь стеной, сама не поняв, что натворила.

Та ситуация была отвратительной и стыдной. Не то, о чем стоит говорить девушке в присутствии незнакомцев. Я даже мачехе об этом не рассказывала!

— Не скажу! — воскликнула я и скрестила руки на груди, хотя знала, что в столице так делать нельзя: грубый деревенский жест, крайне невежливый в высшем обществе.

Мужчина фыркнул и вздернул брови. Взгляд его синих глаз стал еще более презрительным, как будто он смотрел на букашку.

— Не скажете? Мисс, мы не на светском рауте, чтобы я разгадывал намеки. Или говорите прямо, или прекратите тратить наше время. Ну же. Разозлились? Испугались?