Анна Солейн – Катастрофа в академии магии (страница 55)

— Вообще-то я немного не то имел в виду, — вздохнул Грей.

— А что? — выпалила я и тут же прикусила язык.

Серьезно, Лори?

Боже. “Каждую ночь, когда сплю один” — вот только такая дурочка, как я, могла поверить, что он говорит про сон. Селия права. Иногда я слишком… девственница. "Лори, — вздыхала она, — ты такая красивая, тебе почти двадцать! Это как-то даже неприлично". Обычно я от нее отмахивалась, а сейчас вот поняла, что будь я более искушенной в таких вопросах, не попала бы в такую идиотскую ситуацию. Вот дура!

Вопреки моим ожиданиям, смеха и шуточек Грея я не услышала — видимо, он был слишком сонным для этого. Но не факт, что не вспомнит обо всем утром и не решит наверстать упущенное.

— Да… хм, ладно, неважно. Спокойной ночи, катастрофа. — Грей вытянулся на кровати рядом со мной. — Украдешь мое одеяло — пеняй на себя.

Очень мне нужно твое одеяло.

— Спокойной ночи, Грей. Пнешь меня во сне — уроню на тебя стену.

Он засмеялся.

Мы лежали рядом, слава всем предкам, святым, Моргане, Мерлину и их внебрачным детям, не дотрагивались друг до друга.

Грей молчал. Пускай бы так все и оставалось!

Я думала, что никогда в жизни не усну и в основном, пока мы лежали, представляла себе круглые глаза Селии, которая, если я ей все расскажу, спросит: “Ты делала — что?! Подожди… Но ты ночную сорочку хоть надела ту, которую я тебе подарила? Красивую, из шелка? Не легла к нему в кровать в том своем балахоне? Легла? Ох, Лори…”

Я не сразу сообразила, в какой момент меня коснулись эмоции Грея. Они были… мне не стоило о них думать и не стоило воспринимать всерьез. В конце концов, мы часто смотрим с нежностью на пирожное в витрине, а потом выходим из кондитерской и никогда в жизни о нем больше не вспоминаем.

— Катастрофа… — произнес Грей.

Ну вот, сглазила: он все-таки заговорил.

— У тебя шрамы на руке.

Открыв глаза, я увидела, что рукав моей ночной сорочки задрался и обнажает тонкие нитки шрамов, которые оставила на моей коже сумрачная тварь несколько лет назад.

Окончательно разделаться со мной ей помешал Грей, или… По правде говоря, я даже под пытками не смогла бы сказать, что произошло в тот день. Люди ведь обычно после атаки сумрачных тварей не могут выжить, самая крохотная доза яда, содержащаяся в их нитях-щупальцах, для нас смертельна, только драконы могут выстоять благодаря их магии. Как я выжила? Не знаю. Я давно бросила ломать голову над этим вопросом, а тетушка велела мне помалкивать, чтобы меня не "заперли где-нибудь в подвале для опытов".

В любом случае — Грей не должен меня вспомнить. Иначе я получу кучу проблем вдобавок к тем, которые уже имеются. Начать стоит хотя бы с того, что вообще-то говоря, за кражу у дракона — вполне могут казнить, если украдено что-то достаточно ценное.

В моем случае я прикарманила фамильный перстень Греев, так что…

Ох, Мерлин и Моргана!

— Порезалась, пока работала на кухне, — фыркнула я, возвращая рукав на место, а потом быстро погасила свет хлопком.

— Это не похоже на раны от ножа. Мне показалось…

— Ты просто не пробовал два часа подряд шинковать капусту.

Грей фыркнул. Поверил? Ну, по крайней мере, перестал лезть с вопросами.

— Доброй ночи, катастрофа. И убери свою ногу с моей половины кровати.

КАЙДЕН ГРЕЙ

Не припомню, чтобы я хоть раз испытывал неловкость, просыпаясь в одной кровати с девушкой утром. Даже с двумя девушками! Или с тремя…

Но катастрофа, определенно, задалась целью познакомить меня со всем спектром новых ощущений.

Чего стоит хотя бы желание голыми руками удавить этого ее дружка, Денни.

— Грей, ты вставать собираешься? — возмутилась Гринс, уже одетая в форму, стоящая в дверях ванной. — Опоздаем! Там первой парой — твои обожаемые “Основы семейной жизни”.

Эх, катастрофа! Вот слушала бы ты их повнимательнее — знала бы, что хорошей жене полагается будить мужа улыбкой поцелуем! И — вот уж не знаю, будет ли об этом что-то на занятии о таинствах брачной ночи, — но неплохо к поцелую добавить что-то посерьезнее.

И я сейчас не про приготовленный своими руками завтрак.

Хотя от завтрака я бы тоже не отказался.

Интересно, Гринс готовит так же вкусно, как ее тетка? Должно быть, она говорила, что помогает на кухне, а из того, что я понял, проводя в таверне вечер за вечером, ее тетка была тем еще кулинарным тираном: к примеру, мне рассказали историю, когда она выгнала посетителя за то, что тот посмел попросить майонез к ее пирогу с потрохами. Тетку такое неуважение к ее кулинарным подвигам крайне возмутило.

Вход в таверну этому бедняге был запрещен до сих пор.

В общем, в тот момент вопросы о том, почему в “Храмом ругару” дела порой идут не очень, у меня исчезли. Но Гринс точно должна хорошо готовить. Под таким-то руководством!

Я лежал и размышлял о том, что испытываемая мною неловкость была бы не такой хм, неловкой, если бы Гринс изволила куда-нибудь уйти или хотя бы перестать сверлить меня взглядом.

Серьезно, с хорошенькой девушкой в одной кровати просто спать — я, в конце концов, взрослый мужчина. И утром такая ситуация чревата проблемами. Некоторыми.

— Грей!

А вот Гринс ничего похожего на неловкость явно не испытывала. С недавних пор я мог немного чувствовать ее эмоции, сейчас Гринс состояла из сплошного раздражения.

Она меня с ума сведет.

— Катастрофа, будь человеком — отвернись.

— Ты что, стесн…

Закатив глаза, я встал, взгляд катастрофы пополз вниз, она замолчала на полуслове и выдала:

— Ой.

С ума сойти. “Ой”. Немного не та реакция, к которой я привык.

Может, надо было спать голым, чтобы Гринс хоть как-то заинтересовалась?

Глава 23

Я покачал головой, отчаянно тоскуя по старым временам, добрачным, когда девушки, с которыми я просыпался, реагировали на меня так, как надо.

Гринс тем временем продолжала пялиться.

— Катастрофа, если ты продолжишь так смотреть — то я решу, что таинство первой брачной ночи ты хочешь изучить на практике, а не в теории.

— Придурок! — моментально вспыхнула Гринс и вымелась в коридор, громко хлопнув дверью.

Бессердечная!

Мне ничего не оставалось, кроме как пойти в ванную.

Сегодня кошмары мне не снились — это плюс. Гринс никак не желала выходить из моей головы — это минус.

В этот день у бытового факультета было запланировано всего пару практических занятий. Я не мог поверить в то, что у них есть предмет “Очищающие чары” до того момента, как своими глазами это ни увидел.

Серьезно? Целый предмет? Посвященный очищающим чарам? Почему у боевиков тогда нет занятий, когда нас учат правильно травить байки у костра?

Нет, безусловно, любой вид магии заслуживает уважения, но… целый предмет?

Вела его сухая, как старая стиральная доска, профессор Бурбон. Держала она себя, как будто учила по меньшей мере отбиваться от сумрачных тварей или залечивать смертельные раны.

— Сегодня мы проходим заклинания, которые помогут вам очистить пятна с деревянных поверхностей, — окидывая аудиторию высокомерным взглядом, заявила она. — И в ваших интересах быть внимательными. Каждая ваша оценка — влияет на ваше будущее.

Ради предков, не хочу обесценивать никакой вид магии, но — никто не умрет от того, что на деревянном столе появилось пятно. Или если, ни дай предки, после очищающего заклинания на нем останется небольшой след.

Но у профессора Бурбон (стоило прикладывать усилия, чтобы не шутить над ее фамилией), кажется, было иное мнение. Сидящая рядом со мной катастрофа вела себя странно: старательно записывала за профессором Бурбон, прятала глаза и вздрагивала каждый раз, когда та повышала голос.

— Глаза на доску! Гринс, вас тоже касается!

Это еще что такое? У меня к катастрофе тоже было много претензий, но сейчас-то она ничего не сделала, наоборот, была прилежной, как никогда.