Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 26)
А генерал Реннер, Ивари и ее к нему любовь осталась в прошлом.
В прошлом, я сказала! И не собираюсь я обращать внимания на тянущее болезненное чувство в груди, какую-то невыразимую тоску, которая появлялась, когда я вспоминала о генерале, о его горячих прикосновениях и глазах.
Не могла же я влюбиться в того, кого увидела один раз в жизни? Это просто смешно.
В этот момент в кабинет вломился Юджин. Одетый, слава богу. Правда, в какие-то обноски: я получила возможность наконец рассмотреть их при свете.
— Леди, вы сказали прийти — и я пришел! — бодро доложил он и замер, уставившись на сверкающую горку драгоценностей.
— Разве тебя не учили стучаться? — подняла бровь я, пряча их в ящик стола. — Правило номер один: стучись, прежде чем войти ко мне. Все понятно?
Юджин кивнул, не отводя взгляд от сокровищ.
— Правило номер два: никому не говори о том, что увидел. Попытаешься украсть…
— Да вы что, леди! — уставился он на меня огромными глазами.
На его лице был написан такой шок, что я даже поверила. Почти.
Не питала я иллюзий по поводу моральных устоев мальчишки, учитывая, в каких условиях ему пришлось расти.
Драгоценности стоит позже перепрятать, и понадежнее: это будет нашим неприкосновенным запасом, который пойдет на ремонт дома, изготовление мебели и прочие глобальные цели, которые я перед собой поставила.
А для текущих расходов попробуем использовать то, что дает приюту корона. Заодно и оценю, хватает ли этого хоть на что-то.
— Садись.
Юджин настороженно приблизился и рухнул на стул.
— Рассказывай. Только честно. Кто ты такой, откуда здесь взялся, почему жил в подвале.
Вчера мы как-то не успели об этом поговорить.
— Так, — он вытер лицо рукавом, — Юджин, леди. Жил тут. Лет с тринадцати.
— А потом? — поторопила я.
Он пожал плечами, уставившись вниз. Я молчала, и Юджин начал говорить. Когда ему исполнилось семнадцать, он, как и прочие взрослые дети, выпустился из приюта в большой мир. Ему полагались подъемные — две серебряные монеты, но Долорес дала ему горсть медяков и выгнала.
— И ты не пошел в полицию?
Юджин нахмурился.
— Вы такая смешная, леди. Какое полиции дело до такого, как я? — Он закатал рукав, демонстрируя что-то, похожее на рисунок браслета на запястье. Браслет переливался магией, как и моя метка, но ощущался неуловимо другим. Как... как клеймо. — Это про вас, леди, никто не знает. А такого, как я, даже слушать не будут. Скажут — обманываю. Где мое слово — против слова воспитательницы Долорес?
Сжав зубы, я кивнула.
Понятно.
— И куда ты пошел?
Юджин дернул плечом. После того, как приют остался позади, у него были большие планы: устроиться на работу, построить дом, найти хорошую жену и забрать к себе остальных.
Вот только планам не суждено было сбыться. Никто не хотел брать на работу “неблагого”, ни в Брайтмуре, ни в других городах, Юджин то ли проиграл, то ли потерял деньги и связался с дурной компанией, которые заставляли его воровать и попрошайничать.
А потом Юджина подствили те, с кем он “работал”, и он остался должен крупную сумму очень плохим людям.
— И ты вернулся сюда?
— Здесь-то меня искать не будут, — пожал он плечами. — Воспитательница Долорес обо мне не знала, зато Мелисса таскала мне из кухни хлеб, я его очень люблю. — Он покраснел. — А мы по вечерам, когда Долорес уходила, пикники устраивали. Я же охотится могу, леди.
— Охотится?
— Ну да. На зайцев, или на оленей.
Я кивнула. Неплохо, неплохо. Зайцы и олени — это шкуры, мясо. Теперь понятно, почему дети, несмотря на все старания Долорес, выглядели вполне сносно, даже губы были здорового цвета, а не блеклыми, как бывает, если отчаянно недоедать: их кормил Юджин.
Он смотрел на меня опасливо, а я все никак не могла взять себя в руки. От жалости сжималось сердце, а заодно — хотелось придушить каждого, кто придумал и поддерживал этот ужасный порядок.
Интуиция не обманула меня: воровство этому ребенку действительно было совсем не чуждым. Остается только надеяться, что оно осталось в прошлом.
Нет, драгоценности-то я точно перепрячу, несмотря ни на что. Доверяй — но проверяй.
— Хорошо, — кивнула я. — Я поняла. Давай обсудим твои обязанности и твое жалование.
— Мое… жалование?
— Да. Сколько я смогу тебе платить.
— Вы собираетесь мне платить? — округлил глаза Юджин.
В этот момент за дверью раздался звук удара, а потом — громкий детский крик.
Я вскочила.
Что там произошло? Они же все спали! Ни минуты покоя!
Глава 12
— Стойте! — выпалил Юджин.
Посмотрев на него, я прищурилась.
— Что там происходит?
— Там… не выходите, леди!
Твою мать!
Вскочив, я вылетела за дверь, Юджин — за мной.
— Леди!
Оказавшись на лестнице, я посмотрела вниз и вздрогнула. Между столбами перил застряло какое-то существо, похожее на крохотного дракона: оно никак не могло вытащить крылья и голову из проема между столбами перил, хвостатое тело осталось с другой стороны. Размером существо было примерно с крупную собаку.
Внизу, в холле, стояли дети, которые при моем появлении тут же заголосили.
Существо подняло на меня взгляд голубых глаз, рванулось назад, перила затрещали, и существо рухнуло вниз, на пол, беспомощно дергая крыльями.
Дверь за моей спиной хлопнула.
— Ласточка! — воскликнула няня Урсула.
Что б его! Значит, Юджин меня не послушался: оставил детей одних до того, как няня Урсула спустилась вниз.
Как я могла не проверить? Конечно, я не была наивной и не рассчитывала, что мы втроем сможем всегда быть рядом с ними, но… Проклятье!
— Что тут… Святая простыня! — воскликнула няня Урсула.
Не слушая ее, я рванула вниз по ступенькам. У меня на пути тут же оказалась Бетти, как будто пыталась меня задержать, я едва успела обогнуть девочку, чтобы в нее не врезаться.
На месте странного существа, которое упало на пол спиной вниз (какая тут высота была! метра два! твою мать, твою мать!), лежал малыш Дерек. Вместо руки у него красовалось кожистое крыло, неестественно выгнутое.
Дракон? Нет, не может быть. Драконы ведь не живут в приютах.
— Одеяло! Принесите! — рявкнула я, а потом опустилась перед Дереком на колени. — Как ты себя чувствуешь? Где болит?