Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 16)

А остальные? Ладно. Разберусь со временем.

— Пойдемте, — улыбнулась я, крепче обнимая своего маленького заложника.

Как я и предполагала — расчет оказался верным. Дети, привыкшие держаться вместе, последовали за мной.

Маленькая победа есть.

— Няня Урсула, — позвала я, подойдя ближе и заговорщицки наклоняясь к ней. — Могу я на тебя рассчитывать?

— Уезжаем отсюда, ласточка? — обрадовалась няня, и ее побледневшее от страха лицо тут же порозовело. — В монастырь? Ой, счастье-то какое! Подальше от этих...

— Не совсем. Но у меня к тебе будет просьба.

Мы с детьми вернулись в столовую, и я постаралась держаться непринужденно — ну, по крайней мере, не обводить ежесекундно взглядом комнату, чтобы убедиться: никто не сбежал.

Пятеро детей. Ладно, ерунда. Я работала в группах по двадцать человек. Справлюсь!

— Садитесь? — предложила я. — Наше знакомство как-то не задалось. Начнем с начала.

Для других ребятишек я бы обязательно придумала игру, чтобы им было весело, но судя по напряженным взглядам, можно даже не заикаться об этом. Ладно! Попробуем поговорить как взрослые.

У меня есть минут десять до того момента, как мои разговоры перестанут быть интересны.

— Меня зовут Иви. Я новая управляющая этим приютом. Долорес с этого дня здесь не работает. Пока я буду исполнять роль и воспитательницы тоже, а потом — мы кого-нибудь найдем.

Но это не точно. Если здесь все относятся к детям, как Долорес... то лучше не надо никакой воспитательницы, сама справлюсь.

— Почему? — спросил русоволосый мальчик лет семи.

Они с русоволосой девочкой, которая держала на руках рогатую малышку, были близнецами и внешне выглядели как обычные дети. Интересно, какой у них дар? Хотя, если говорить на языке этого мира, — что с ними не так?

— Что — почему?

— Почему Долорес здесь больше не работает? — уточнила его близняшка.

Потому что она жадная ворюга и чокнутая садистка.

Но я все-таки была педагогом по образованию и знала, что правду детям лучше выдавать порциями.

— Потому что она плохо справлялась со своими обязанностями, — честно ответила я.

— Почему? — снова спросил мальчик.

“Па-и-му” — передразнила его девочка с рожками и весело гикнула.

Малышка с желтыми совиными глазами, которая прижималась к моему боку и не выпускала из рук фрукты и пирог, тоже вопросительно посмотрела на меня.

Я растерялась и запоздало поняла, что для детей обращение Долорес не было чем-то необычным. Для них оно было — нормальным. Может, в какой-то степени даже милосердным: у них хотя бы была крыша над головой и какая-никакая еда.

Кстати, об этом. Я потянулась к стоящей посреди стола кастрюле с кашей. Она уже успела затвердеть и окончательно перестала быть пригодной для употребления. Это вообще каша? Больше похоже на вареную шелуху. Ладно.

Как объяснить, что теперь все будет по-другому? Слова здесь вряд ли помогут, так что я решила быть краткой, а потом просто браться за дело:

— Я хочу, чтобы это место было для нас всех домом. Хочу, чтобы мы стали семьей. — Я замолчала, а потом добавила неожиданно честно: — Мне, как и вам, некуда пойти. Мой дом теперь здесь.

Дети выразительно переглянулись между собой — те, что постарше. Малыши в это время тащили в рот зачерствевшую кашу, которая так и осталась разложенной по тарелкам.

Да куда же няня Урсула запропастилась?

— Скажете что-нибудь?

Тишина.

— Я не буду ругаться, — пообещала я, снова обведя детей взглядом.

Ну, разве что если они начнут совать пальцы в местный аналог розеток. Или раздобудут где-то самогон и начнут пробовать раньше, чем им стукнет восемнадцать.

— Мы не семья, — возразила темноволосая девочка, глядя на меня исподлобья.

— Почему? — спросила я.

— Потому что мы уроды, — ответил мальчик постарше.

— Неблагие.

— Мы отродья преисподней и попадем в ад! — радостно заявил белобрысый малыш и с аппетитом откусил от куска каши.

Буквально. От куска, потому что засохшую кашу Долорес от камня отличало только... ничего, пожалуй.

Девочка, которая все время держала на руках малышку с рогами, вдруг подала голос. Он оказался тихим и шелестящим.

— Пожалуйста, скажите, что нам делать, леди Иви, — проговорила она, опустив взгляд. — Чтобы не заслужить наказание.

Дети притихли и дружно уставились на меня с плохо скрываемым страхом. Ох, да чтоб его! Как же сложно было видеть это выражение на их личиках!

Конечно, я бы могла им пообещать, что “никаких наказаний”, но это же дети! Лишение сладкого, в конце концов, тоже наказание.

— Не вредить друг другу, мне и няне Урсуле, вы с ней еще познакомитесь, — начала я с главного. — Слушаться меня. — В идеале, но я не была наивной. Послушные дети — нонсенс! В любом случае, упомянуть об этом стоило. — А еще я хочу, чтобы вы говорили мне о том, что вас беспокоит. Пока все.

Темноволосая девочка вскочила. Я нахмурилась.

— Да?

— Ты все врешь! — выпалила она, и мое лицо пощекотал ветер. — Хватит врать!

— Мелисса! — зашипела на нее вторая девочка и обернулась ко мне: — Простите, леди Иви, она просто…

— Все хорошо, — отмахнулась я. — Продолжай.

Темноволосая девочка насупилась, а потом продолжила:

— Ты все врешь! Никто не на нашей стороне! Нас ненавидят! Мы отбросы! А вы, леди…

— Что?

Девочка набрала в грудь побольше воздуха:

— А то, что вы-то — нормальная! Мы вам и всем остальным только мешаем! Лучше бы нас вообще не было! Какая же мы семья?

Она замолчала. Дети молчали тоже, но старшие явно казались согласными. Малыши от испуга притихли.

А нахмурилась. Нормальная, говорите…

Кажется, я поняла, какой единственный способ стать своей для этой стаи волчат.

Окинув взглядом стол, я остановилась на лежащей передо мной ложке. Взяла ее в руки, чувствуя, как колотится сердце.

С момента развода с драконом, генералом Реннером, когда на моей руке вдруг появилась метка,  я много думала о том, обладаю ли я магией и если да — то какой. Меня мало волновало то, что по меркам этого мира я — отброс. А вот то, как можно использовать свою силу, — еще как меня волновало.

Закусив губу от усердия, я смотрела на ложку и надеялась, что она исчезнет. Ничего не происходило. Дети начали шушукаться, от отчаянья я зажмурилась. Неужели я все выдумала? Я попыталась воспроизвести внутри те ощущения, которые появились в теле в прошлый раз перед тем, как с моей руки исчезла метка.

Щекотка в животе. Покалывание под кожей.

И… Погрузившись в воспоминания о том моменте, я увидела перед собой светло-карие глаза генерала Реннера, буквально почувствовала исходящий от него запах сандала и дерева. Ощутила его прикосновение, когда он сжал мою руку, окинула мысленным взглядом гордый разворот плеч, узкую талию и неожиданно уязвимую ямку между ключиц. Сердце заколотилось. Я сжала ложку сильнее, возвращаясь в реальность.

— Ого! — раздался детский возглас.

Я открыла глаза: ложка исчезла! При этом я совершенно точно ощущала ее в руках. Отлично, сработало!