Анна Солейн – Хозяин Тьмы. Сбежать от бывшего (страница 34)
— Ты не знал? Когда я прибыла, он уже был здесь и…
— Что же ты тогда до сих пор там делаешь? — рявкнул дядя. — Собирай вещи — и быстро в столицу! Я встречу тебя на вокзале! Или отправить за тобой кого-то?
— Зачем? — растерялась я. — Работа еще не закончена, и у меня есть опасения…
— Тьме на задворки работу, Элизабет! — рявкнул дядя. — Ты забыла, кто ты?
Я вздрогнула.
— Я…
— Вот именно! Ты умертвие, дорогая племянница! Ты понимаешь, что от лорда Тенербена я не могу тебя защитить? Он выше всего НекроС, моя гарантия для него — мусор!
— Но он…
— Стоит ему узнать о том, кто ты — от тебя даже косточек не останется! Элизабет! И ты связываешься со мной вместо того, чтобы паковать вещи? Мне казалось, у тебя есть мозги! Ты же не зомби, а умертвие!
— Но дядюшка!..
— Ничего не хочу слышать, упрямая ты девчонка! Даже могила тебя не исправила! — дядюшка вздохнул и раньше, чем я успела вставить хоть слово, заговорил: — Я не хотел говорить тебе, но после того случая на вашей свадьбе лорд Тенербен изменился. У него и раньше характер был не сахар, мягко говоря, но после этого испортился окончательно. Он распугал все столичное общество — тех его редких представителей, кто посмел выразить участие или осмелился злорадствовать, — заперся у себя в поместье и не выходил оттуда несколько недель.
Мое сердце как будто сжала когтистая лапа. Я села на кровать, рука, которой я держала череп, затряслась. Я вглядывалась в черные глазницы черепа, огонь трещал в камине, за окном снова поднялся ветер и принялся угрожающе выть, залетая в щели оконных рам.
Ну… хочется верить, что это ветер.
Стоило бы распрощаться с дядей и проверить это, но я, замерев, ловила каждое его слово.
— Понятия не имею, что твой Рейвен делал у себя в поместье, но когда он оттуда наконец выбрался, это был другой человек. И так он то еще г… хм… хм, — дядя закашлялся, — характер, в общем, сложный, но после того случая… Он перестал появляться в столице. Разорвал контракт с МагАк. Завсегдатаем приемов он никогда не был, а после этого — перестал наведываться даже к друзьям. Оборвал все связи. Те, кто с ним связи обрывать отказывались, получили доходчивые объяснения того, насколько они неправы.
Стоило что-то сказать, но я молчала. Не уверена была, что смогу произнести хоть слово.
— Он ушел воевать, Элизабет. По-другому я не могу это назвать. Клиффсайд, Роузвилль, Приграничье, Уиллоубрук… Ни одна горячая точка, где появлялись демоны, не обходилась без него. Ты же знаешь, в нашей работе обязательно нужны перерывы, но лорд Тенербен… кажется, в какой-то момент он нырнул во Тьму слишком глубоко. По-моему, он вовсе перестал быть человеком. За эти пятнадцать лет — я не уверен, что он хотя бы месяц провел спокойно. Когда в королевстве было тихо — он, до меня доходили слухи, упрашивал его величество отправить его в соседний Хиллкрест. Помнишь же, какой у них бардак с их вечными междоусобицами? Демонам там раздолье.
— Почему ты мне это говоришь? — помертвевшими губами спросила я.
Череп пришлось схватить двумя руками, иначе я бы просто его выронила — так сильно меня трясло.
Сказать, что я ненавидела работу Рейвена, когда мы собирались пожениться, — это ничего не сказать.
Я мечтала, чтобы он стал клерком и перекладывал целыми днями бумажки — в безопасности. Вместо этого я вынуждена была тревожиться каждый раз, когда Рейвен получал задание от его величества и отбывал из столицы.
Потому что каждое задание Рейвена означало… смертельную опасность. Его отправляли туда, где остальные некроманты могли не справиться. Туда, где есть демоны. Где есть умертвия — и не одно, а целые стаи, или даже кланы.
Когда я заговаривала об этом, Рейвен отшучивался и целовал мне руки.
Ничего он не воспринимал всерьез, для него это была всегда игра. Он напоминал ребенка, который лезет на дерево все выше, не думая, что ветка под ногой может сломаться.
И все-таки я уговаривала его хотя бы немного беречь себя. Такая работа не для живых! Она для таких, как я! Кому нечего терять, кто уже мертв! Выходит, сейчас…
— Как бы то ни было, Элизабет, в последний раз я видел лорда Тенербена два месяца назад и смело тебе заявляю, что в нем не осталось ничего человеческого. Он — идеальный солдат в борьбе с нечистью, для него существует черное и белое, никаких полутонов! Он Хозяин Тьмы, Лиз, это не шутки! Пятнадцать лет непрерывных сражений! — рявкнул дядя. — Он упокоит тебя, как только поймет, кто ты! У тебя не будет даже секунды, чтобы объясниться! Не знаю, как тебе удалось от него скрыть себя, но…
— Я ничего не скрывала, — тихо сказала я.
— Но тебе надо бежать оттуда, если хочешь жить… Что? — дядя осекся.
— Я ничего не скрывала. Рейвен знает, кто я. Мы работаем вместе. Тебе нужно узнать как можно больше о проповеднике. Пожалуйста.
— Что? Но… как? Что?.. И ты жива? Он тебя пощадил? Лорд Тенербен, хозяин Тьмы, пощадил умертвие? Невозможно.
Я не успела ответить, потому что со стороны дяди раздался раздраженный женский голос.
— Эдвард? С кем ты там разговариваешь⁈
— Провались оно все во Тьму, — шепотом ругнулся дядюшка. — Ни с кем, моя мышка!
Я закусила губу. Вот же… не повезло.
— Но я слышала женский голос!
— Это я пел! — проблеял дядя и изобразил что-то отдаленно похожее на пение высоким голосом. Ну, или на вой грима. Скорее на второе, конечно.
Женя дяди, красавица Шарлотта, была ужасно ревнивой. И, надо сказать, у нее были на то причины. Дело в том, что мой дядя был женат дважды. Впервые он женился в восемнадцать по указке отца. Молодой и подающий большие надежды служащий в НекроС, красавец-некромант с суровой линией подбородка и теплыми карими глазами.
Дядя в то время любил свою работу, любил жену, а женщин, много и разных, любил еще больше.
Жена долго терпела измены, но когда об одной из любовниц, Шарлотте, заговорила вся столица, а украшения, которые она носила, стали даже дороже украшений жены, не выдержала и решила развестись, не испугавшись скандала.
Шарлотта вскоре забеременела, так что дядя женился во второй раз — столичный пастор, повидавший и не такое, провел церемонию и даже пожелал молодым счастья.
Так дядя снова стал мужем, а вскоре и отцом мальчика по имени Хитклиф. Через два года у них с Шарлоттой родился второй сын — Джо. Я не знала, как развивались отношения во втором браке дяди, но он клялся, что Шарлотте не изменял, потому что нагулялся, да и вообще — полюбил так, как никогда.
Но от скандалов его это спасало мало. Шарлотта не подпускала к нему на десять ярдов всех симпатичных женщин — в те моменты, когда от нее это зависело, конечно.
Кому, как ни ей, было знать, о неверности «верных» мужей.
Стоило ли говорить, что Шарлотта была далеко не в восторге от того, что дядя после того, как наша с Рейвеном свадьба сорвалась, стал… пропадать где-то. Завел секреты.
Его секретом была я, но Шарлотта, разумеется, считала, что дядя завел любовницу. Возможно, не одну.
Убедить дядюшку в том, что его предполагаемая неверность пугает Шарлотту больше всей Тьмы вместе взятой, мне не удалось. Несколько раз я замечала, что за старой усадьбой дядюшки, где я жила, следят, но меня, кажется, никто не заметил. Вероятно, только это удерживало Шарлотту от того, чтобы явиться в усадьбу лично и вырвать мне (вернее, любовнице, которую она ожидала застать на моем месте) все волосы.
— Дверь не открывается! — воскликнула Шарлотта. Ее голос за прошедшие годы почти не изменился, я без труда его узнала. — С кем ты там! Эдвард! Я знаю, что у тебя там женщина, как ты мог!
— Мне пора, — выпалил дядя.
— Проповедник Энфорда! — выкрикнула я. — Мне нужна вся информация!
Но, кажется, последних слов дядюшка уже не слышал. В черепе что-то неуловимо изменилось, и я поняла, что связь оборвалась.
Я встала, и череп у меня в руке подпрыгнул.
— Какой мужчина! — женским мечтательным голосом вздохнул череп. — Сильный! Спокойный! Смелый! Как ты могла сорвать свадьбу с ним? Ну и что, что умерла? Всякое в жизни бывает! Сейчас бы проводила время в роскошном столичном поместье, танцевала на балах, а вместо этого — сидишь в каком-то старом холодном номере! Хозяин Тьмы тебя пощадил, хотя никого не щадит, ты слышала? Я же говорила, что надо ковать железо, пока горячо! А ты?
— Подслушивать чужие разговоры нехорошо, — укорила я.
— Да как тут не подслушивать, когда ты такую ерунду творишь⁈ Нет! Не смей прятать меня в этот мешок, не смей! Иначе я откушу тебе пальцы и…
Громкий голос стих, и я решительно защелкнула саквояж. Хорошо все-таки, что череп «оживает» только от прикосновений, а то головной боли от него было бы больше, чем толку.
Меня-то Рейвен, может, и не упокоил, а вот такое странное темное изобретение… В общем, не стоило этот череп никому показывать. По крайней мере, пока не закончится расследование.