Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 79)

— Ты не в себе, Миэр? — спросила герцогиня.

Эти слова стали единственными, произнесенными вслух. Гэли не ответила, она продолжала идти вперед, держа в руках цветок мальчишки.

То, что мы подошли вплотную к золотым кварталам, я поняла, когда подняла голову и увидела на массивных металлических воротах отлитый из бронзы знак. Наклонивший голову бык с блестящими, словно отполированными, рогами. За качающимися ветками деревьев стоял дом, почти дворец с колоннами и балюстрадой. Он чем-то напоминал первое гнездо Змея, что я видела на картине в кабинете отца. Старой и выцветшей, дом на ней казался покрытым трещинами.

Мы шли дальше. Еще одни ворота, еще один знак — пустынный волк, костлявый и горбатый. Мы шли в тишине, которая подобралась к нам исподволь. Остались позади женские крики, детский плач, стук молотка, и даже серые найки затихли. Дождь почти закончился, превратившись в едва ощутимую изморось.

— Осталось всего два квартала, — напряженно сказал учитель. Возможно, даже слишком напряженно. — Ориентируйтесь на вышку. — Он указал на показавшуюся над домами конструкцию. Мачту, к которой до сих пор были пришвартованы два судна. Их пузатые бока блестели от влаги.

— Дирижабли еще там! — закричала Мерьем, и в ее голосе прозвучало такое облегчение, такая радость, что заулыбался даже Мэрдок. Скупо, но все же.

Мы даже прибавили шагу, желая как можно быстрее оказаться у пассажирской корзины. Мы почти бежали, торопились, были бы у нас крылья, мы бы поулетели. Но…

Вместо того чтобы обогнуть флигель с куполообразной крышей, магистр вдруг остановился и поднял руку. Герцогиня едва слышно застонала. Да что там, я сама едва не закричала, что надо двигаться дальше! Вышка казалась такой близкой, осталось протянуть руки и взять похожий на игрушечный, привязанный к ее макушке шар.

Коррин держался за бок, Гэли мяла в руках цветок застенчивого парня, Илу отряхивала грязь с плаща, Мэрдок поддерживал жрицу. Я поняла, почему они остановились, как только подошла ближе. Услышала пока еще отдаленный звук, который ни с чем не спутаешь. Звук сражения. Крики, ругань, отрывистые команды, звон железа и скрежет.

— Это их бой, — сказал учитель. — Их урок. Не вмешиваться!

— Мы и не собирались, — честно ответила прерывающимся голосом Тара.

— Обойдем там. — Жрица указала рукой на улицу с другой стороны здания с куполом. — И выйдем к вышке правее, но все рано успеем первыми.

— Живо, — скомандовал учитель. — Обходим!

Да. Все правильно. Мы должны были обойти. Это не наш урок. Мы не лезем на плац рыцарей, а они в наши лаборатории. Мы не врываемся в аудитории и не прерываем уроки друг друга.

— Астер, я сказала, живо!

Я обернулась. Почти вся группа уже была на соседней улице, лишь Гэли стояла рядом с задержавшимся учителем. И Мэрдок не сдвинулся с места. Он так же, как и я, смотрел туда, где шел бой.

— Хоторн! Это приказ! Либо ты его исполняешь, либо вылетаешь из Магиуса. Астер, тебя тоже касается. — Учитель повысил голос, и парень уже сделал шаг к остальным, когда…

Из-за дома появился один из рыцарей. Он медленно пятился, все тело было наряжено, словно пружина, в каждой руке по ножу. Рыцарь отмахивался ими от противника.

Это морок?

Парень отступал от зверя, железные когти которого скребли по старой мостовой, высекая искры. Не живая и не мертвая тварь, похожая на росомаху, только выкованную из железа, с подвижными пластинами суставов и стоящими иглами вдоль хребта.

Я видела однажды похожую тварь, тогда она сидела в клетке. И рядом тогда был Крис.

Отступающий парень повернул голову, и я узнала его. Эмери. Он все еще носил меховой плащ, который сейчас промок и мешал двигаться.

Эмери заметил нас, и его глаза вспыхнули надеждой. Рыцари и маги всегда сражались вместе.

— Уходим! — снова скомандовал учитель, разбивая надежды парня.

И глаза Эмери потухли.

Два года назад мы с матушкой были в порту, ждали судно до Сиоли, когда начался переполох. Кричали люди и указывали пальцами на женщину. Она бежала от пирсов, упавший с головы платок развевался за спиной. Широкоскулое лицо уроженки Верхних островов исказилось от страха. Ее преследовал мужчина, такой же смуглый и широколицый. Верхние острова не приносили клятву верности и не состояли в вассальном подчинении у графа Астера. Их уроженцы не соблюдали наши законы, но обычно и не нарушали их, особенно на нашей земле.

Женщина не добежала до нас несколько шагов, зацепилась за что-то ногой и повалилась на нагретые солнцем доски. Мужчина нагнал ее, схватил за волосы. Она закричала. До сих пор помню ее пронзительный визг.

— Что сделала эта женщина? — громко спросила матушка, глядя, как к нам сбегаются матросы.

— Не вмешивайтесь, Ыкыр[2],— прорычал мужчина.

— Оны убыть меня! — закричала женщина, вырываясь и снова падая на доски. — Убыть, — она поползла вперед.

— Это правда? — требовательно спросила матушка, я видела, как напряглась наша охрана.

— Дыа. Она нарушыла закон! — ответил мужчина. — Наш закон, Ыкыр.

Женщина доползла до матушкиных ног и стала цепляться за подол ее юбки.

— Пощады!

Глаза женщины горели такой же надеждой. И точно так же потухли, когда графиня Астер промолчала. Обычно нас не интересовали чужие законы. И чужие преступники.

Мы не должны были вмешиваться. Но горничная, получившая впоследствии имя Аньес, до сих пор работает в Кленовом саду и слышать не хочет о том, чтобы покинуть его стены.

Рыцарь продолжал отступать, тварь шла за ним, пригибая морду к земле и изготавливаясь для атаки. За ней вышла еще одна, с длинными, тонкими, как у насекомого, ногами и вытянутой пастью. Вот только колени на ее суставчатых ногах сгибались в обратную сторону. Она задрала башку и повернулась к нам. Если бы не металл вместо кожи, я могла бы поклясться, что она принюхивается.

Кто-то закричал, раздались свист и грохот выстрела. Заряд явно свинцовый, магическое стекло бесшумно.

— Это морок, — прошептал учитель и положил руки мне на плечи. Я не слышала, как он подошел. — Они должны понять это сейчас, — мягко проговорил магистр. — Или погибнут в первой же серьезной стычке.

— Да, вы говорили, — протянула я.

Нюхающий воздух зверь снова посмотрел на отступающего от механической росомахи Эмери и, решив, что там справятся и без него, сделал шаг по улице. К нам. Даже не шаг, а прыжок, словно выкованный из железа кузнечик вдруг увеличился в сотню раз. Мерьем вскрикнула.

— Спокойно, — сказал магистр, все еще держа меня за плечи и не давая шевельнуться. — Никаких эмоций. Это энергоподпитывающийся контур, он…

Тварь застрекотала и снова прыгнула, приземлившись всего в метре от нас. Не знаю, как насчет подпитки энергией, но дома сквозь это железное насекомое не просвечивали. Мало того, я могла поклясться, что ощущаю запах перегретого металла и машинной смазки. Магистр Виттерн в последний момент тоже что-то почувствовал, потому что вышел вперед, оттеснив меня за спину.

— Что происходит? — только и успел непонятно у кого спросить он, когда насекомое прыгнуло в третий раз.

Оно должно было пройти сквозь него. Должно! Мало того, именно этого я желала всем сердцем. Хотела, чтобы учитель оказался прав и снова посмеялся над нашими страхами. Сколько мы уже в Запретном городе? Около трех часов? Ходим туда-сюда, а никто и не подумал откусывать нам головы. До этого самого момента.

Тварь с размаху ударила учителя в грудь, завалилась, перекувырнулась, скрежеща всеми конечностями. Но за миг до того как тварь сбила Йена Виттерна с ног, он успел поднять руки. На кончиках правой стали собираться первые зерна изменений, а левой… левой он оттолкнул меня в сторону.

Я упала в грязь, услышала визг кого-то из девушек, руки погрузились в холодную талую воду, юбка стала быстро намокать, к щеке прилипло что-то склизкое. Я подняла голову и тоже чуть не заорала. Казалось, что железное насекомое сейчас порвет учителя. Оно вцепилось ему в руку и трепало, как собака треплет брошенную кость. Брызнула кровь.

Первый железный зверь, что походил на росомаху, вдруг задрал голову и… закричал? Нет. Не знаю, что это был за звук, но я зажала уши руками, чувствуя, как от него внутри что-то начинает пульсировать.

Железная пасть с лязгом захлопнулась, звук оборвался. Но его услышали. Не я, все еще копошащаяся в грязи, и не плачущая Гэли, не схватившаяся за рапиру Дженнет. Другие звери. Железная росомаха кричала отнюдь не для того, чтобы мы бились лбами о землю. Она звала своих. А «свои» для нее — это такие же железные чудища. Те, что сегодня «развлекали» рыцарей вместо мороков. Они появлялись на улице один за другим. Они выбегали, выпрыгивали, выползали. Металлические, стрекочущие, щелкающие зубами и конечностями. Одна изгибающаяся железка, похожая на гусеницу, взбежала на стену дома и повела вибрирующими усиками.

Тварей было больше десятка. Железных, угрожающих, подвижных…

Мимо меня пролетели зерна изменений, они осели на боку «кузнечика», что прижимал учителя к земле. Я обернулась, к нам бежал, размахивая руками, Оли. Гэли бросила цветок в грязь и выставила руку, встречая ползущую к ней по стене сороконожку воздушной волной. Мерьем визжала. Росомаха издала еще один крик, на этот раз краткий, острый — как нож, как призыв, как команда. И, подавая пример, атаковала Эмери, врезавшись в него головой и отбросив к стене.