Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 56)

Что-то часто я стала вспоминать матушку. И известий из Кленового Сада давно нет. Не к добру…

Я вытащила шило немного торопливее, чем надо, но внутренний голос продолжал шептать о том, что противоядия мало. Смертельно мало.

Я посмотрела на Криса. Показалось, или рыцарь пошевелился? Дернулся, словно магия седовласого гвардейца продолжала его жалить.

Кто-то вскрикнул, послышался топот сапог, женщина звала серых, на что ей с другого конца площади резонно ответили, что им помощь тоже не помешает.

Дыхание Линока стало глубже и размереннее, словно то, что сжимало его сердце, вдруг исчезло. А может, я просто фантазировала на пустом месте, ведь коросту нельзя почувствовать, пока не станет слишком поздно. Я отпустила руку травника и бросилась к Крису, но тот лежал слишком далеко, в двух бесконечных шагах от меня…

Знаете, так бывает — чем сильнее торопишься, тем хуже результат, когда больше всего на свете боишься споткнуться, обязательно спотыкаешься. Я так торопилась, что выронила инъектор. В свое оправдание могу сказать, что ползать по площади мне раньше никогда не доводилось. Но звучало это так себе. Я задела коленом бедро травника, охнула, коробочка инструментариума выскользнула из ладони и зарылась в снежную кашу прямо у сапога гвардейца. Лучше бы в змеиную нору нырнула, по крайней мере, я бы не так испугалась.

— И что ты сейчас будешь делать? — зарычал белобрысый, адресуя вопрос то ли мне, то ли противнику.

Я подняла голову, встретилась взглядом с гвардейцем. В его глазах не было ни триумфа, ни торжества. Лишь усталость, словно все это он видел уже не раз, и ему до смерти надоело смотреть один и тот же спектакль.

— А ты? — переадресовал вопрос старый солдат и поддел сапогом снег, отбрасывая коробочку инструментариума обратно ко мне. Если бы он отрастил за спиной крылья и вознесся к Девам, я не смогла бы удивиться больше.

— Я… я… — слов не было, что, правда, не помешало мне вцепиться в инъектор.

— Вы делаете неправильные выводы, леди, — спокойно ответил седовласый.

Крики раздались ближе, на площади появились серые, кто-то указал руками на нас, кто-то продолжал причитать и чего-то требовать, от «прекратить безобразие» до «позвать сюда самого князя».

— Стоять на месте! — крикнул рыцарь в грязном плаще, беря на прицел метателя гвардейца и его пленника.

Железнорукий застонал, тогда как седовласый спокойно поднял руки. Белобрысый упал в снег, перекатился и… получил пинок под ребра от мужчины в мокром сюртуке, именно он еще недавно сидел, привалившись к пивным бочкам, и мастерски изображал пьяный сон. Мастерски, потому что сейчас его взгляд был ясным, как и рука с ножом, прижатая к горлу белобрысого.

— Поднимайтесь, Ивидель, — раздался голос, и магистр Виттерн протянул мне руку.

Я ухватилась за нее и едва не расплакалась от облегчения. Все кончилось. Серые здесь. И магистр. Все на самом деле кончилось! Вот только Крис…

Словно услышав мои мысли, Оуэн застонал, заворочался, поднял голову, обвел площадь мутным взглядом.

Я сделала шаг вперед.

— Нет, Астер, — милорд Йен схватил меня за руку, за ту руку, в которой был зажат инструментариум.

— Но он же…

— Знаю, — перебил магистр, и было что-то в его голосе… что-то, заставившее меня посмотреть ему в глаза, один —нормальный, а второй — изуродованный полуприкрытым веком. — Вы как маленькая, Астер, если наши травники исследуют это вещество, то, возможно, смогут излечить и остальных больных.

— А как же Крис?

— Сотни больных, Ивидель. Тысячи против одного! — Он тоже посмотрел на мотающего головой рыцаря.

— Площадь оцеплена, — отрапортовал еще один рыцарь с арбалетом, и я узнала в нем давешнего артиста на ходулях. Ногу он все же немного подволакивал.

Раздавались отрывистые команды, кто-то отгонял зевак, кто-то уверял, что ничего страшного не случилось. На фоне разрушенной купальни звучало неубедительно.

— Отконвоировать всех в острог, — отдал приказ тот, кто изображал пьяного.

— Этих двоих в Магиус, — перебил его Виттерн, отпуская мою руку.

Крис еще раз мотнул головой, становясь на четвереньки. С губ сорвался стон. Тихий, почти неслышный. Он поднял голову и посмотрел на меня. Посмотрел так, как не смотрел никогда раньше, и вряд ли посмотрит в будущем. Вены на лице вздулись, рисунок чешуи на шее стал ярким и выпуклым, словно не смертельный набросок художника, а работа скульптора. Экзекутора, что высекает на живой плоти.

Стон сменился хрипом, а в глазах промелькнуло что-то грустное. Промелькнуло и погасло. Именно так убивает короста. Тихо и быстро, сжимая и не давая сделать вдох. Или не давая сердцу ударить… или…

— Нет, Астер! — сказал милорд Йен. — Иногда надо уметь жертвовать меньшим ради большего, — и, смягчившись, добавил. — Поверьте мне, он знал, на что шел.

— Знал, на что шел, — эхом повторила я, только сейчас начиная понимать, что произошло.

— Не думаете же вы, что мы бросим ученика Академикума? Что позволим отравить воду и вино? Астер, вы как маленькая.

Да, — хотела ответить я. Именно так я и думала. Позволят, если это будет им выгодно, как позволили Крису избить ювелира. Позволят крупной рыбе проглотить малька. Я бы тоже позволила, но дело коснулось чего-то личного, чего-то дорогого.

Знал, на что шел… Похоже, все знали. Все, кроме меня. Ловля на живца, только вот поймали они, кажется, не только гвардейца и белобрысого, но еще и меня.

«Меньшим ради большего…» — так же иногда говорил и отец. Правильные слова, но иногда от этой правильности начинало тошнить.

Я почувствовала горечь. Великие магистры, дворяне, серые, они отвечают за всех и за вся, за людей на площади, за меня, за Криса. Или делают вид, что отвечают. А я всего лишь девчонка, чей удел вышивать крестиком и воспитывать таких же принципиальных наследников рода.

Меньшим ради большего! Только кто сказал, что жизнь одного — это меньшее?

Я отступила, сунула вторую руку в карман.

— Астер? — Милорд шагнул следом.

Хромой акробат только начал переводить прицел арбалета с гвардейца на меня, когда Оуэн упал. Упал лицом в подтаявший снег. И все престало иметь значение,даже то, что от Льежскогозалогового банка к нам бежала серая жрица. Она махала руками, указывая на седовласого.

Активировать капсюль на сфере можно не только бойком метателя. Любое такое воздействие — это удар, высвобождение энергии. Но энергию можно освободить и по-другому, можно разрушить внешнюю оболочку капсюля. Уж что-что, а это я делать умела. Капсюль настолько мал, что достаточно пары зерен…

Время сжалось, как пружина. И распрямилось. Почему нас на практикумах учат собирать заряд, но не учат делать это вот так, в условиях, когда стрелки часов бегут вперед, как сумасшедшие?

Серая все кричала, рыцарь перевел арбалет, но не успел нажать на спуск, магистр Йен что-то прошипел сквозь зубы, Крис не шевелился. Я швырнула заряд в учителя, одновременно вскрывая пломбу капсюля. Рука седовласого пошла вниз, словно он только этого и ждал. Те самые колючие зерна изменений сорвались с его пальцев одновременно с моими.

Тот, что изображал пьяного, дернул метателем, но не выстрелил, лишь закричал:

— Взять живы…

Сфера лопнула. И над Круглой площадью повисла тишина. Такая тишина, от которой стало больно ушам. Да, я не знала, как повторить заряд Рут, не знала, как загнать звук в сферу, но я знала, как загнать туда тишину. Звук — это вибрация, а все, что от меня требовалось — это погасить вибрацию. Создать звуковую пустоту.

Честно говоря, я сама не представляла, как это будет. Достаточно посеять «зерно пустоты», и когда оно высвободится, когда сфера лопнет, все звуки устремятся к его центру, так как наш мир не терпит пустот. Я думала, заряд «съест» перепады давления, поглотит вибрацию. Эдакий отвлекающий маневр, который позволит мне сбежать или… не сбежать, а сделать один укол.

Реальность превзошла все ожидания. Не знала, что тишина может причинять боль. Острая, пронзительная, от которой в ушах что-то выворачивается наизнанку. Кто-то упал, кто-то беззвучно кричал, как малыш на руках у румяной матери, идущейк каретному двору. Он покраснел и орал, открыв рот, но никто не слышал. Что-то невидимое и острое продолжало ввинчиваться в уши.

Рыцарь дернул головой, отмахиваясь от боли. Посвященный, которому не страшна магия… Вот только я воздействовала не на него, а воцарившаяся тишина заставила его промедлить. Лишь миг. Но мне этого хватило. Нам хватило.

Рука гвардейца опустилась, жалящая магия сорвалась в полет и… минуя серого, впилась в упавшего железнорукого. Седовласый маг тоже знал цену посвящению в рыцари. Белобрысый выгнулся дугой, открыл и закрыл рот, словно рыбка у Гэли в аквариуме.

Магистр Йен покачнулся — сфера лопнула прямо напротив него. Пустота притягивала, высасывала все звуки из окружающего пространства. Больше я ни на кого не смотрела. Крис был так далеко и так близко. Полшага, одно движение, два вдоха и три удара сердца. Все удары сердца на свете. Я почти упала на Оуэна, непослушными руками перехватила инъектор и воткнула острие в спину, с отчаянием наблюдая, как зеленоватая жидкость вытекает из трубки, как последние капли собираются на прозрачных стенках и исчезают в полой игле.

Громко хлопнуло. «Зерно пустоты» не бесконечно, и даже его можно заполнить.