Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 41)

— Чем кто? — спросила я. — Крис, вы дали слово, что больше до меня не дотронетесь, и, тем не менее, уже дважды его нарушили. Я начинаю думать, что зря мы все это затеяли.

— Ивидель, — растягивая слова, проговорил он. — Вы начали думать? — Я дернулась, но он не дал мне отстраниться, тут же стал серьезным. — Прошу прощения. Но вы сами настояли на том, чтобы сопровождать меня, — он вздохнул и добавил. — Время уходит, и я начинаю сомневаться в том, что все это не зря. Все эти разговоры. Один, другой... сколько их будет, а мы еще даже не добрались до безногого Кэрри с рынка и Труна, кем бы он ни был. Но если за нами следят…

— Это хорошо или плохо? — Я снова попыталась оглянуться, но он не дал.

— Не знаю. Но это хотя бы результат. Сейчас я уберу пальцы и возьму вас за руку, не принимайте за оскорбление. Мы, все так же улыбаясь, пойдем дальше, минуем перекресток с улицей Цветов и свернем на Полуночный бульвар.

Не знаю, следили ли за нами на самом деле, или это была игра воображения. Но люди, которые могли этим заниматься, представлялись мне весьма странными. Я послушно шла за Крисом, ощущая теплое прикосновение его руки к своей.

Наверное, я совсем сошла с ума. И видела то, чего нет. Или, как и барон, хотела видеть. Многие люди касаются друг друга каждый день, и пусть иногда эти прикосновения на грани допустимого, как сейчас, но… Аэра не остановилась, и никто не спешил указывать на «падшую графиню» пальцем. Много шума из ничего. Из-за игры воображения.

Лавка «Травы и сборы» была закрыта, и, судя по сугробу перед дверьми, закрыта давно. Ярко-желтый крест предупреждал всех посетителей о том, что внутри больной коростой. Витрины с пучками трав, баночками мазей и склянками растворов были темными.

— Возможно, мы опоздали, — проговорила я, тщетно пытаясь разглядеть что-то за выставленными образцами. — Если, как сказал мастер Ули, травник не согласился с ценой, назначенной за исцеление, то…

— То уже может быть мертв, — Крис прищурился и вдруг потянул меня к узкому проходу между домами, огибая лавку слева. Снега там навалило не меньше, но зато в узком окошке под самой крышей мерцал тусклый танцующий свет. Скореевсего, от керосиновой лампы. В подсобном помещении кто-то был. Оэун выпустил мою руку и подошел к задней двери. В отличие от центрального входа, здесь крыльцо кто-то старательно расчистил исвалил снег под водосточную трубу. Рыцарь оглянулся, но улица за нашими спинами оставалась пустой. Стоило только взяться за ручку, как дверь открылась, потянуло теплом, запахом трав и пряностей.

— Как легкомысленно, — попенял незнамо кому барон, и мы вошли в узкий коридор.

Слышались приглушенные ругательства и шипение, очень похожее на то, что издает поезд, прежде чем тронуться. Я выглянула из-за спины замершего на пороге Криса.

Мы ошиблись. Линок был жив, конечно, если в лавку не забрел еще один больной коростой травник. Рисунок чешуи ярко выделялся на бледной коже груди, рубашка с развязанным воротом казалась несвежей, рукава перемазаны чем-то коричневым.

В центре подсобного помещения виднелись два сдвинутых стола, вдоль стен теснились шкафы со множеством выдвижных ящичков и книгами. Запахи приправ смешивались с менее приятными и кисловатыми ароматами. Столешница была заставлена… Я не знаю, как называются все эти прозрачные чашки, баночки и соединяющие их трубки. Под пузатой колбой в миниатюрной горелке танцевал язычок пламени, жидкость пузырилась и оседала на стенках россыпью капелек. Горка порошка покачивалась на весах.

Линок был молод, старше Криса лет на пять, не больше. Он поднял голову от смутно знакомого устройства, состоявшего из зажимов и увеличительных стекол. Линзоскоп — вспомнила я. Мы пользовались похожими на идентификации веществ. Как же у меня болели глаза после двух часов работы с этим устройством, линзами и пинцетами!

Парень посмотрел на меня, потом на Криса, который привычным движением сдернул шейный платок.

Знаете, что мне это напомнило? Обмен визитками. Ты вручаешь белую карточку с именем, и точно такую же вручают тебе. Представление закончено. Тут происходило то же самое. Смертельный рисунок на коже служил лучшей рекомендацией для знакомства.

— Помогай, — скомандовал Линок Оуэну, хватая со стола маленькую склянку и подставляя ее под одну из трубок. — Открой вот тот клапан.

Рыцарь в два шага оказался у стола и без слов повернул вентиль. В склянку закапала жидкость изумрудного цвета.

— Что это? — спросила я.

— Лекарство от коросты, — невозмутимо ответил травник, поднося баночку к глазам.

— Серьезно? — Крис завернул вентиль.

— Конечно, — Линок взялся за лупу. — Только оно ее не лечит. Совсем. Но я не отчаиваюсь.

— Может быть, это поможет? — спросил Крис, выкладывая на стол инструментариум. Светлые, почти белесые брови травника поползли вверх. — Знакомая вещица?

— До последнего винтика, — молодой человек обернулся, открыл третий ящик слева и вытащил точно такую же коробочку.

— Их две? — спросила я, подходя ближе.

— Для меня это такая же новость, как и для вас, — молодой человек посмотрел на меня, немного смутился и стал торопливо застегивать пуговицы на вороте. — Линок Стиа к вашим услугам леди…

— Астер, — я смогла улыбнуться. — Ивидель Астер. Вы целитель?

На стене за его спиной над ящиками висела крупная зернистая фотография. Дюжина серьезных молодых людей пристально смотрела на беспорядок в подсобном помещении. Черные пятна костюмов, белые овалы лиц и размашистая подпись:

«507 выпуск Целительской академии Эрнесталя, 1021 год от образования Разлома».

Фотография… к ней до сих пор относились с предубеждением. Многие думали, что, перенося изображение на кусок картона, они переносят и часть души. Фотографию в столицу привез один из южных промышленников, некий мистер Фотогра. Он решил, что напал на золотую жилу. С помощью пластин и устрашающего трехногого аппарата Фотогра создавал портреты за один миг, а изготавливал меньше чем за сутки. В то время как художники работали неделями, а то и месяцами. Для фотографии не нужно было позировать часами, да и стоили его работы в три раза дешевле. Всего лишь в три раза, что напрочь исключало их из категории элитных, но вместе с тем не опускало до уровня общедоступных. Не думаю, что мистер Фотогра голодал, но и сколотить состояние на заказах студентов Эрнесталя тоже не получилось. Князь не порицал нововведение, жрицы богинь хранили молчание, народ глядел с опаской.

Три года назад папенька возил нас в салон, желая на деле увидеть, что такое фотография. Помню комнату с белыми стенами, суетливые движения подмастерьев, ящик на трех ногах и пот, который то и дело смахивал мистер Фотогра со своего покатого лба. Матушке не понравилось, ибо мастер не смог уменьшить ее нос. То ли дело настоящий художник, получивший звонкую монету и учитывающий все пожелания заказчика.

— Нет, я учился на целительском, но выбрал специализацию травника. Люди имеют обыкновение жаловаться и умирать, растения в этом плане намного предпочтительнее, — он оставил ворот в покое и встряхнул инструментариумом. — Моя коробочка счастья уже пуста, все извел на опыты, — травник бросил ее обратно и задвинул ящик. — Можно? — Он указал на коробочку Криса. На мою коробочку.

— Валяй, — разрешил барон и стал огибать заставленный приборами стол. — И к тебе не приходили, не приставляли нож к горлу, не объясняли другими доступными для понимания методами, что единолично владеть столь важной вещью — опасно для здоровья?

— Нет, — он поднял голову. — А к вам приходили?

— К ней, — рыцарь указал на меня. — И этому должна быть причина. Тому, что за один иструментариум они дерутся клыками, а про второй забывают.

— Должна, — согласился травник и взял инструментариум.

— Значит, ты тот самый Линок, что отказался заражать других? — уточнил Оуэн.

— Узнаю слова мастера Ули, — ответил травник. — Я тот дурак, что некстати вспомнил данную при выпуске клятву и отказался.

— Жалеете? — спросила я. — А сейчас бы согласились? Заразили бы другого?

Молодой человек посмотрел на меня и безошибочно выщелкнул шило.

— Да, согласился бы и заразил в нарушение всех клятв. Вместо того, чтобы играть в гордого героя, я бы взял того урода в капюшоне, привязал к каминной решетке и испробовал на его шкуре все противоядия.

— Кого ты должен был уколоть? — спросил Оуэн.

— А ты? Или передо мной просто несчастный больной, которому не повезло, и он пришел к травнику в надежде получить несуществующее лекарство?

— Что, и такие заходят?

— Бывает, — ответил Линок. — Так кого?

— Мне забыли сказать. Вот зашел в лавку и подумал, может, ты знаешь, кого надо отправить к праотцам, чтобы самому выжить?

— Знаю. Мастера Гикара, у него оружейная в конце улицы, почти у портовых складов.

— Но он же и так был… — начала я, но, встретившись взглядом с синими глазами, замолкла.

Все становилось с ног на голову. Не то чтобы раньше все было понятно, но… Получалось, Гикара должен был заразить травник, но не сделал этого, оставил коробочку с ядом себе. Но имелась и вторая коробочка, а значит, и второй исполнитель, раз оружейника все равно заразили. Или не значит? Демон его знает.

— Не волнуйтесь, Ули предупредил оружейника, — Линок выдавил на прямоугольное стекло каплю жидкости и покрутил колесико настройки линз.