Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 147)

– Нет. На все три вопроса.

– Почему?

– Хотя бы потому, что его тоже особо не спрашивали, хочет ли он жениться на мне. А что касается имени… Какое оно имеет значение? Аристократов много…

– Согласен, никакого.

– И теперь, когда я ответила на твои вопросы, может быть, ты ответишь на мои?

– Может быть, – обнадеживающе сказал «мой жених».

– Тогда зачем все это? – Я указал на его лицо.

– Не нравится? – спросил он и замолчал, когда подошедший официант поставил перед нами чашки с киниловым отваром, а потом с поклоном удалился.

И все же я успела заметить полный любопытства взгляд, брошенный на моего «Мэрдока». Без сомнения, он же обслуживал столик Гэли и успел разглядеть наших «одинаковых» спутников. Конечно, с точки зрения обывателя это вполне объяснимо, близнецы – не такое уж редкое явление. И это объяснение устроит всех, кроме тех, кто знал графа Хоторна. И знал, что он последний в своем роду. Знал, что он единственный.

– И все же, это была не лучшая твоя идея, Ивидель, – вздохнул мой спутник, любопытство официанта не укрылось и от него. – Порадуй меня и скажи, что вы с мисс Миэр не запланировали чуть позднее столкнуться в каком-нибудь безлюдном переулке и потребовать объяснений от нас обоих?

– Порадую. Нет, не запланировали. Сперва мы хотели столкнуть вас прямо здесь, и с трудом отказались от этой идеи.

– Поблагодарим богов за маленькие радости, – пробормотал он. – И что же заставило вас отказаться от столь соблазнительной шалости?

– Ее театральность. Обязательно пойдут слухи, а сейчас не самое лучшее время для еще одного скандала. – Я взяла в руки чашку с теплым напитком.

– Ты поражаешь меня, Ивидель.

– А уж себя-то я как поражаю, – пробормотала я, отпивая напиток. – В любом случае, вряд ли мне грозила серьезная опасность, и уж точно не с твоей стороны. – Он хочет объясняться намеками, что ж, я владею этим мастерством в совершенстве.

– А если опасность грозит не тебе? – серьезно спросил молодой человек. – Если опасность грозит кому-то, кто тебе дорог? Что, если твои опрометчивые поступки способны спровоцировать… – Он замолчал, но я и не нуждалась в продолжении.

– Тогда этот кто-то должен был проследить, чтобы я не поступала опрометчиво. Например, поставить меня в известность, что в очередной раз собирается сунуть голову в петлю и затянуть ее потуже, – наконец высказала я все, что копилось внутри. – Как же я устала от твоих тайн.

– Туше! –поднял ладони молодой человек, наклонился ближе и вдруг совсем другим голосом произнес: – Ты понятия не имеешь во что вмешиваешься.

– Так расскажи мне, – попросила я и увидела, как изогнулись его губы в до боли знакомой усмешке. И я поняла, что он сейчас скажет «нет», как говорил много раз до этого. – Даже если ты отправился за головой дракона, не вычеркивай меня из этого сражения. В конце концов, эта голова предназначена для меня, я имею право выбирать того чешуйчатого гада, которого ты укокошишь.

– Какие привередливые леди пошли, – протянул он задумчиво.

– Леди тоже может быть полезной, – сказала я и немного неловко поставила кружку на стол.

– Поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо. – Он посмотрел в окно и вдруг сказал: – Надеюсь, твои Девы видели, что я всеми силами старался уберечь тебя от всего этого. И очень надеюсь, что мне это на том свете зачтется, а то, что мы там, в самом скором времени окажемся, не подлежит сомнению.

– Ты… тебя… это касается Тиэры? И запрещенной магии? – выпалила я. – Ты поэтому так опасаешься? Нам придется выступить против заветов богинь? – Девы, я почти не верила, что произношу это, спрашиваю, с нетерпением ожидая ответа.

– Хуже. Нам придется выступить против князя.

– Но это невозможно! – воскликнула я громче, чем следовало и несколько посетителей обернулось на наш столик. Правда, не Гэли с Мэрдоком. Сокурсник что-то рассказывал, а подруга слушала, не замечая никого и ничего. Девы, ведь мы же договорились призвать мужчин к ответу, а она налюбоваться на Хоторна не может. Как же ее так угораздило? А меня? Нет ответа на вопросы. – Это невозможно, – уже тише повторила я. – Мы умрем, если осмелимся.

– А я что сказал? – хохотнул мой спутник. – Не передумала?

Я покачала головой, поймала обеспокоенный взгляд приближающегося официанта и заставила себя улыбнуться. Сейчас, сидя в большом зале Воздушных садов и пробуя терпкий киниловый отвар, я не хотела думать о чем-то плохом. Смерть казалась мне слишком далекой, слишком неуместной, слишком недостойной того, чтобы о ней думать. Ресторан – это вам не площадь с виселицей.

– Нет. Расскажи мне все.

– Всего не знаю даже я, но… почему бы и нет. Обета молчания с меня не требовали. – Он с минуту раздумывал, а потом подал мне руку и произнес: – Для начала предлагаю уйти отсюда. Здесь слишком много любопытных глаз и чутких ушей. Плюс мисс Миэр и мистер Хоторн, слишком похожий на меня, вернее, я на него.

Мы поднялись, молодой человек бросил на скатерть золотой. Подскочившему к столу официанту осталось только наблюдать, как мы покидаем зал, оставив почти нетронутыми чашки с отваром и тарелку с крошечными пирожными, что он так и не успел подать и теперь растерянно держал в руках.

– Леди, – коснулся фуражки швейцар, распахивая пред нами дверь, – милорд…

Он замешкался, не спеша закрыть дверь. И через миг я поняла почему. Из черного, отделанного позолотой экипажа, остановившегося напротив ресторана, выбрался высокий господин в сером плаще и вытянутом цилиндре. Серые глаза без всякого выражения оглядели улицу, губы пренебрежительно сжались. Его резкие черты лица были мне знакомы. Нос с горбинкой, подбородок с ямочкой и выражение превосходства. Герцог Трид, отец Дженнет. Мало кто мог позволить себе не узнать первого советника князя.

Следом за герцогом из кареты выбрался еще один мужчина. Он не был столь высок и элегантен, не был столь хмур, как милорд Трид, но носил не менее дорогую одежду, а на лице его застыло выражение почти детского любопытства. Очень многие были обмануты этими широко распахнутыми глазами и легкой улыбкой. Даже папенька чуть не попался, при первой встрече посчитав барона Эстока наивным простачком. А отец Алисии, глава промышленной палаты отнюдь им не был.

– Леди, – проговорил герцог Альвон Трид, лишь обозначая поклон и касаясь рукой цилиндра, тогда как вторая рука сжимала трость. Я склонила голову. Милорд Эсток тоже рассеяно коснулся шляпы. Мужчины, скользнув по нам взглядами, скрылись за дверью Воздушных садов. Швейцар вытер пот со лба и стряхнул с кителя несуществующую пылинку.

– Трость, – едва слышно прошептала я и положила ладонь на локоть своего спутника.

– Что? – так же тихо спросил он.

– Трость, – повторила я и ощутила, как напряглись мышцы под моими пальцами.

Он понял. Трость, на которую был вынужден опираться настоящий Мэрдок, осталась в Воздушных садах. И следующий посетитель, что займет наш столик непременно обнаружит ее прислоненной к стулу. Хоторн никогда бы не оставил ее, только не тот, кто вынужден опираться на нее при ходьбе. Но возвращаться за ней было немыслимо.

– Идем, – пришел к тем же выводам мой спутник и стал быстро спускаться вниз по улице. Наверное, слишком быстро, потому что пожилая матрона, что торговала на углу первыми весенними цветами, глядя, как я еле поспеваю за мужчиной, осуждающе покачала головой. А я едва не рассмеялась, потому что тот, за кем я последовала бы хоть в Разлом, всегда так ходил.

– Куда мы направляемся?

– Подальше отсюда, – ответил мужчина и свернул на узкую боковую улочку, в этот час пустынную, только с витрины очередной цветочной лавки на нас приветливо смотрели алые розы. Я услышала трамвайный звонок и далекий свист и улюлюканье уличных мальчишек.

Мой спутник вдруг остановился, повернулся и вдруг склонился ко мне. Склонился с неожиданным намерением коснуться моих губ своими. Это было настолько неправильно, настолько вызывающе, настолько восхитительно, что я уперлась кулачками ему в грудь. Девы, с таким же успехом, я могла бы попытаться отодвинуть стену. Вот так и попадают в беду юные леди, которые уходят из ресторации с незнакомцами в неизвестном направлении.

И все же я своего добилась. Заметив мое движение, молодой человек замер и с хорошо знакомой издевкой спросил:

– И это все? Даже пощечину не дашь?

– Как-то ты сказал мне, что не позволишь ни одной женщине бить тебя, – прошептала я, не в силах и оттолкнуть его, ни отстранится сама.

– Сказал. Рад что ты запомнила. И не очень рад, что ты так легко меня узнала.

– Почему?

– Раз догадалась ты, мог догадаться кто-нибудь еще.

– Крис… – позвала я.

– Тсс, – покачал головой рыцарь. – Никаких имен.

– Но ты обещал мне рассказать…

– Раз обещал, значит, расскажу. Идем, а то торчим тут, как три тополя на плющихе, – Он потянул меня дальше по улочке.

– На какой плющихе? И почему три, если нас двое?

Вместо ответа Крис рассмеялся. Я снова услышала трамвайный звонок, оглянулась. В стеклянной витрине цветочной лавки пожилая торговка расставляла кадки с цветами. Заурчал двигатель, это джентльмен в кепке оживил свой мобиль и пересек перекресток. Мы снова свернули и едва не столкнулись с разносчиком, что нес куда-то изрядно обедневший лоток с пирогами. Он даже остановился, словно раздумывая, а не попытаться ли всучить нам оставшийся товар, но потом махнул рукой. Мы вышли обратно на широкий проспект, по которому неспешно ехал трамвайный вагон. Ватага мальчишек бежала следом. Крича, они показывали пальцами на смельчака, который все же запрыгнул на задник и едва удерживал равновесие, держась за вагон. Пытаясь держаться.