Анна Сокол – Все приключения Ивидель Астер (страница 118)

— Какая ты… — прошептал, касаясь волос, — нетерпеливая.

Я провела пальцами по его лицу, будто слепая. По глазам носу, скулам, губам…

— Хочу запомнить тебя, — пробормотала я и тут же испугалась своих слов, такой тоской и безнадежностью от них веяло.

Он накрыл мою ладонь своей и поцеловал запястье. Сердце билось, как сумасшедшее. Крис посмотрел на меня. Очень серьезно посмотрел, будто что-то решал, а потом… Я оказалась в его объятиях, в его сильных руках. Оказалась там, где хотела.

Я чувствовала его везде, ощущала его тело, грудь, к которой желала прижиматься бесконечно. Оуэн прошептал что-то на незнакомом языке, что-то шелестящее, как обертка от пастилы, что варит мистер Обюрн в кондитерской на Медовой улице в Сиоли.

Шепот рыцаря, тепло прикосновений, его руки на талии, животе, груди, плечах. Сначала прямо сквозь ткань платья, а потом… Все смешалось, все изменилось. Игра переросла во что-то большее, как тогда в Первом форте.

С треском разошлась шнуровка платья. Одна из пуговиц покатилась по куче камней. Мужские пальцы отвели полы тонкой нижней сорочки и коснулись груди. Я охнула, инстинктивно подняла руки, чтобы закрыть грудь.

И обнаружила, что лежу на куче обломков, а Крис нависает сверху. Увидела в его синих глазах пламя и испугалась его жара. Этот огонь мог спалить меня без остатка.

Мои пальцы, что придерживали сорочку, дрожали. Внутри словно взлетали и лопались пузырьки игристого вина, что производят в Хампьере.

И я поняла, что разглядел в моих глазах Крис. Сейчас я видела в его глазах то же самое. То, чему просто невозможно сопротивляться. И оно не… нет, не обязывает, не требует, оно просто знает. Мы знаем.

Оуэн знал, что я опущу руки, еще до того, как я это сделала.

Было страшно, я не понимала, откуда шел этот страх. Из Разлома? Или от того, что ждало меня на его краю?

Крис, словно поняв это, склонился ко мне и поцеловал. Он улыбался. Я чувствовала его улыбку губами, чувствовала, как его язык снова касается моего. «Это как танец», — пришло вдруг сравнение. Партнер и партнерша, одно па за другим, разворот, наклон, взгляд. Только мы танцевали иной танец. Древний, как и мир, не подчиняющийся никаким правилам. Я хотела его целовать. Хотела быть с Крисом. И до ужаса страшилась этого.

Оуэн оторвался от моих губ и поцеловал шею, ключицу, спустился ниже. Я вздохнула. Он снова отвел полы рубашки и посмотрел. Просто посмотрел туда, куда не смотрел еще ни один мужчина. А Крис, он…

Он не только посмотрел, он прикоснулся. Провел пальцем по груди, сверху вниз, до самого соска, вдруг ставшего слишком чувствительным. Кажется, я что-то пискнула. Его рука замерла, а мне захотелось шевельнуться и потереться о его палец…

Богини, что со мной происходит?

Крис наклонился и вместо пальца груди коснулись губы. Девы! Я и не знала, что так можно. Я и не знала, что могу так чувствовать.

С губ сорвался стон, я запустила пальцы в его волосы. Рыцарь отпустил сосок, уткнулся лбом мне в грудь и заговорил. Слова звучали странно, торопливо, шуршащее, они сливались, расслаивались и больше походили на… шелест палой листвы, что скапливается по осени у обочин дорог. А потом он произнес слово. Громко и четко. Сначала на незнакомом языке, а затем перевел. Но еще до того, как он это сделал, я поняла его значение.

— Нет, — сказал Оуэн, выпрямился и уже тверже добавил. — Я не могу поступить с тобой так.

Меня словно холодной водой окатили. Набрали ведро из Зимнего моря, где на поверхности плавают льдинки, и выплеснули в лицо. Холод, от которого словно уменьшаешься. Уменьшаешься, пока не исчезнешь.

Я села и схватила полы рубашки, прикрыла грудь. Только бы не расплакаться. Только бы не…

— Ты… ты…— попыталась спросить я. — Зачем ты…

— Я сказал не «не хочу», а «не могу», Ивидель, — произнес Крис, но я не слушала, пытаясь зашнуровать корсет. Судорожно и бестолково. Он перехватил мои руки. Я не выдержала и всхлипнула. По щекам потекли слезы.

— Мог бы просто…

— Ивидель, — рыцарь повысил голос.

Девы, он же ранен, но все равно слишком силен. Он отпустил мои ладони и прижал меня к себе. Я ощутила, как грудь трется о жесткие складки его одежды.

— Больше всего на свете я хочу закончить то, что мы начали. И прошу, не заставляй меня доказывать это. Я смог остановиться один раз, второй — не смогу.

— Тогда почему… — Я перестала вырываться, уткнулась лицом в его плечо. Щеки горели. Сейчас я стыдилась сама себя.

— Я остановился потому, что больше всего хотел продолжить.

— Странная логика.

— Я слишком много всего разрушил своими желаниями. Теперь… — Он шевельнулся, садясь поудобнее. — Ты знаешь, что это неправильно, знаешь, что по закону Аэры сначала нас должны соединить жрицы в храме Дев. На это должны дать разрешение наши родители, и лишь потом, в первую брачную ночь, ты должна ждать в спальне, натянув простыню до самого носа, читая молитвы и страшась неизбежного, — назидательно проговорил Оуэн и тут же со смешком добавил: — Не могу поверить, что говорю все это.

Мое лицо из красного стало малиновым, ибо я тоже не могла. А ведь он не сказал ни слова неправды.

— Мы все равно умрем, — прошептала я, — Так какая разница?

— Большая, — ответил Крис. — Все когда-нибудь умрут. Сегодня, завтра, через годы. Разве это повод творить глупости?

Не отвечая, я снова стала возиться со шнуровкой корсета.

— Помочь?

— Ты умеешь зашнуровывать корсет? — спросила я. Хотела шутливо, но увидев, как уверенно он действует, смущенно добавила: — Пожалуй, не хочу знать ответа на этот вопрос.

Его пальцы на миг замерли на моей груди, и я не смогла сдержать вздоха.

— Оставь мне хоть немного гордости, пожалуйста, — попросила я через одну томительную минуту, снова пытаясь прикрыться руками. А он снова перехватил мои ладони.

— Нет.

— Крис, мне больно и стыдно, и все, что мне надо… — я замолчала, не в силах продолжать.

— Я и говорю, в спальне, в темноте, с натянутым до носа одеялом. — Рыцарь улыбнулся, а потом, став серьезным, сказал: — А вот этого у нас не будет. Ни стыда. Ни одеяла. Подумай, Ивидель, еще не поздно все повернуть назад. — Рыцарь закончил со шнуровкой. — Если между нами что-то будет, то не гордость или стеснение.

— Будет? — эхом повторила я.

— Будет, — твердо сказал Оуэн, снова обнял меня и усадил рядом с собой на грязный пол.

Менее романтичное место трудно себе представить, но я не променяла бы эту разрушенную библиотеку на дворец князя.

— Будет, — повторил рыцарь. — Правда, очень недолго. Чувствуешь, как нарастает страх? Как он множится внутри? Как хочет выйти наружу? Как сильно ты меня боишься?

— Не знаю. А как сильно надо? — Я положила голову ему на плечо в ожидании ответа.

Но вместо слов услышала далекий гул. Академикум вздрогнул, пол накренился. Я инстинктивно схватилась за рыцаря. Плиты заскрежетали, словно стиснутые челюсти великана, готовые раздробить кости. Наши кости. Стены ниши, собранные из обломков железных прутьев, камней и корешков книг пришли в движение. На миг мне показалось, что все сейчас рухнет. Неровный потолок обрушится нам на головы, положив конец сомнениям и глупым разговорам.

Я посмотрела на Оуэна, борясь с желанием по-детски зажмуриться. Пусть синие глаза станут последним, что я увижу. Рыцарь повернулся ко мне, словно наши желания совпадали.

Мы встретились взглядами… И все прекратилось. Стих скрежет, замерли смыкающиеся обломки плит, и даже Остров, казалось…

— Мы остановились, — сказал Оуэн, отпустил мою ладонь, привстал и заглянул в дыру в полу. Пролом стал шире, часть плиты обвалилась, и я, даже сидя, видела хвост синего пламени.

— Они остановили Остров? — удивился Крис. — У них получилось?

Он повернулся ко мне так стремительно, словно не был ранен. Нагнулся и быстро поцеловал. Я видела, что его мысли уже где-то в другом месте, далеко от меня. Романтичный вечер признаний закончен, мужчины переходят к бренди и сигарам.

— Значит, ты был прав, — натянуто сказала я, когда рыцарь снова сел рядом. — Не стоило творить глупости. Это все Разлом. Это не мы.

— Разлом? — Крис так удивился, словно я только что произнесла слово на незнакомом языке. — Ты в самом деле так думаешь?

— Главное, что так думаешь ты. — Я обхватила себя руками.

— Опять говоришь за меня? — издевательски спросил он, становясь тем Крисом, к которому я привыкла. А потом вдруг дернул меня за волосы, вернее, потянул за конец тонкой ленточки, что еще каким-то чудом держалась на волосах.

— Ты всегда смотришь на меня, как на героя. Даже не интересуясь, что я совершил. Так дай мне убить этого дракона и бросить башку к твоим ногам, — сказал он, наматывая ленту на кулак. Я видела, что он злится, но не могла понять, на что.

— Ты сам сказал про Разлом, и я знаю, что…

— Ты ничего обо мне не знаешь, — перебил Оуэн и попросил: — Вытяни руку.

— Что? — спросила я, смешавшись. Показалось, что услышал далекий крик, даже хотела повернуть голову.

— Вытяни, — уже мягче попросил он. И я подняла ладонь. — Как я уже сказал, ты ничего не знаешь обо мне. Возможно, стоит это исправить. — Рыцарь скупо улыбнулся и стал наматывать ленту мне на безымянный палец, один виток, второй, третий. — Я помню, что здесь приняты брачные браслеты, но в моем мире, когда девушку берут в жены, ей на палец надевают кольцо. — Он сделал еще один виток и завязал поверх фаланги узел. Не особо красивый, не особо аккуратный. Я все еще не понимала. — Кольца у меня нет, поэтому пусть будет так. Ну, вот и все, теперь ты моя жена.