Анна Сокол – Призраки не умеют лгать (страница 3)
Один из них тут же обхватил за плечи и приподнял, аккуратно усаживая на бежевом диване. Грудь отозвалась ноющей болью.
– Как себя чувствуешь? – заботливо спросил хриплый голос.
Антонис, вспомнилось имя.
– Помнишь, кто ты? Где живёшь?
– Да, – кивнула я, чуть не прикусив язык. – И пппомню, ччтттто выдаааала вам аваннннс. – Получилось не очень внятно, но они поняли.
– Повезло, – протянул сердитый парень, имя которого упорно не желало вспоминаться. – Не успел блуждающий.
– Служжжбу контроооля вызвали? – я спустила ноги и встала. Вроде ничего, грудная клетка ноет, дрожь ещё не стихла, но в целом жива и относительно невредима. Одежду покрывали живописные разводы подсыхающей грязи, куртку парни с меня сняли, так что выглядело всё не так страшно, как было на самом деле.
– Уверена, что хочешь этого? – переглянувшись с напарником, осторожно спросил Антонис.
– Э-э-э… Лена, если не ошибаюсь, – сердитый парень приблизился и посмотрел на меня с интересом и недоумением. – Ты знаешь, кого блуждающий способен атаковать с силой сверх десяти онн?
Знаю, как и любой другой в Империи Камней. Своего убийцу.
– Я никого не убивала, – заикание уступило место по-детски обидному изумлению.
– Мы верим, – быстро добавил Антонис, пожалуй, чересчур быстро. – Но привидения никогда не врут. Кому из вас поверят псионники?
В его словах был смысл, пусть неприятный, но был. Над этим стоило подумать.
Я точно знаю, что никого не убила ненароком. Неужели теперь придётся это доказывать? Сложно ли доказать факт, который никогда не подвергался сомнению?
Наверное, поэтому я растерялась. Хуже, чем растерялась, забыла всё, чему меня учили. Всё, что мне когда-то говорила Нирра. Забыла и саму Нирру…
– Уходи, – потребовал сердитый. – Без обид, но связываться со службой контроля мы не хотим.
Я повернулась к Антонису, слабо надеясь на поддержку, но тот опустил глаза.
Обычная дверь показалась проходом в другой мир. Надо выйти туда, снова встать перед призраком. Пусть блуждающим никакие стены не помеха, но атаковать они стараются, когда жертва остаётся в одиночестве. Правда, бывают и исключения, всё зависит от желания свести счёты.
Я со злостью сдёрнула куртку со стула и вышла, громко хлопнув дверью. Запала хватило ненадолго, шага на три от крыльца.
Что же делать? Затравленный взгляд по сторонам. Бесполезно, пока атака не повторится, человек и знать не будет, что он рядом. Служба контроля. Они могут помочь. Помочь сохранить разум, иначе следующее нападение сотрёт, выжжет меня дотла.
Сердце громко стучало. Я отошла в тень, прижалась к холодной стене барака и вытащила телефон. Три пропущенных вызова – два от мамы и один от бабушки. Нирра! Первая разумная мысль с момента нападения. Приди она на минуту раньше, никакие силы бы не заставили меня выйти на улицу, и плевать на то, что думают там какие-то строители. Я зло кусала губы, стараясь попасть трясущимися пальцами по кнопкам телефона. Надо было сразу звонить, а не препираться, глядишь, услышав имя, стали бы посговорчивей. Или сразу выкинули бы на улицу, без всяких разговоров и попыток соблюсти приличия. Но это чревато. Моя бабушка, Нирра Артахова, много лет возглавляла службу контроля. И не городскую, и не районную, а, ни много ни мало, имперскую.
Людей, неподвластных воздействию призраков, ничтожно мало. Судьба такого человека предопределена почище, чем у носителя камня. Зачисление в пси-академию едва ли не с рождения. И «хочу – не хочу» не играет никакой роли.
Первая пара гудков показалась мне по продолжительности чуть ли не многочасовым концертом.
– Алленария, – рявкнула трубка. – Что происходит?
– Бабушк-ка, – от облегчения я позорно разревелась. – К-кто-то… ч-ч-что-то… он…
– Спокойно, – голос в трубке сразу смягчился. – Вдох, выдох. Рассказывай, что случилось.
Не знаю, сколько времени ушло на подобные увещевания, но взять себя в руки и внятно рассказать о происшедшем удалось не сразу.
– Погост далеко? – напряжённым шёпотом спросила она.
– В двух шагах.
– Слушай внимательно и выполняй в точности, каким бы невероятным тебе это ни показалось. Бегом к Ворошкам, напрямую, как можно быстрее, если надо, лезь прямо через забор. Поняла?
– Да, но…
– Не перебивай. Выбери могилу, сядь на землю, прислонись спиной к памятнику или кресту. Я перезвоню через две минуты и, если ты не возьмёшь трубку, буду исходить из того, что атака повторилась. Всё ясно?
– Д-да, – снова начала заикаться я.
– Тогда бегом, – скомандовала бабушка и отключилась.
Я захлопнула телефон. Ждала помощи, а получила не пойми что. В моем положении соваться на кладбище – самоубийство. Правда, ноги уже сами несли меня поперёк дороги, через канаву к железной ограде. Особого выбора нет. Через ограду действительно пришлось перелезать. Опыта в этом у меня было маловато, так что, переваливаясь через железные прутья, как куль с мукой, я едва не обрушила всю секцию. Стараясь не смотреть на нестройные ряды крестов и памятников, я плюхнулась в пыль у первого попавшегося и осторожно облокотилась о холодный камень.
Бабушка была точна, телефон тренькнул через полминуты.
– Слушаю, – выдохнула я в трубку.
– На месте?
– Да.
– Хорошо. Оставайся там, скоро за тобой приедут. Чья могила?
Я обернулась, силясь прочитать витиеватую потемневшую надпись. Мавейлик Ильич Ветродуев. Родился, умер, две строчки эпитафии на холодном граните – всё, что осталось от когда-то жившего человека.
– Не знаю, мужик какой-то. Умер ещё в прошлом веке.
– Никого посвежее не нашлось? – наверное, она пыталась пошутить.
– Извини, не было времени выбирать, но, если хочешь, поищу.
– Нет уж, сойдёт и этот, вековой давности, – фыркнула она, но тут же серьёзно добавила: – Лен, ничего не бойся, мы будем говорить, пока тебя не заберут.
Последнее слово неприятно царапнуло.
– Меня арестуют?
– Делом займётся лучший специалист.
– Меня арестуют? – мне нужен был ответ на вопрос.
– Есть процедура. По-другому им тебя не защитить. Ты же знаешь, пока рядом псионник, ни один блуждающий не осмелится приблизиться.
Мы ненадолго замолчали, я размышляла, в трубке слышалось сиплое бабушкино дыхание, возможно, она простудилась, но тогда я не обращала ни на что внимания.
– Я никого не убивала.
– Знаю, – всего одно слово, а облегчение было таким, будто с плеч сняли неимоверный груз. – Во-первых, ты не способна прихлопнуть даже паука, что уж говорить о человеке. А во-вторых, передо мной сейчас сводка смертности: в Вороховке за последние полгода не было ни одной неидентифицированной насильственной смерти. Всех убийц либо задержали, либо это вопрос ближайшего времени, вина установлена с вероятностью более восьмидесяти процентов. Не волнуйся, ребята во всём разберутся. А если нет, им же хуже, – ещё одна попытка пошутить, и в этот раз я не удержалась и хихикнула. У бабушки уже года два как парализовало ноги, иначе она б ни за что не вышла на пенсию и руководила бы службой контроля минимум ещё лет десять.
– Бабушка, а почему кладбище? Любой бы убежал отсюда при первой же возможности.
– И напрасно, – она фыркнула. – Блуждающие
– Да уж, – мне стало неуютно, хотя о каком уюте вообще может идти речь на кладбище.
– Вероятность один к паре десятков миллионов, примерно столько здесь захоронено, если мне не изменяет память. Неплохие шансы, – продолжала рассуждать бабушка. – Для тебя сейчас нет места безопаснее. Хозяину могилы ты не враг, пока не собираешься её разрушать.
– Торжественно клянусь ничего не раскапывать, – пообещала я.
– Надеюсь. Только обвинения в осквернении захоронения не хватает, – бабушка снова стала серьёзной.
– Как вы узнали? Ну… вы же звонили, ты, мама. Вы знали – что-то случилось.
– Злата позвонила в истерике, твои камни сошли с ума – вид-арт светился, а сем-аш вибрировал так, что свалил с полки всю шкатулку.
– Мама, – простонала я.
– У тебя сейчас не о том голова должна болеть, – чётко, я бы даже сказала жёстко проговорила бабушка. – С родителями потом будешь объясняться.
– Хм, – кашлянули позади.
От неожиданности я дёрнулась и чуть не выронила телефон. Красивая высокая брюнетка стояла у ограды и нетерпеливо постукивала по ней перчатками. Псионники никогда не пересекали границ захоронения, что порождало множество слухов и подозрений.