Анна Сокол – Первый ученик (страница 59)

Преследователи быстро пробежали вперед и скрылись, оставив после себя лишь качающиеся ветви. В пылу погони они еще не поняли, что преследовать уже некого. Но это ненадолго.

Макс выдохнул, выждал с десяток секунд, и как можно тише пошел назад, стараясь не бежать, не паниковать, не поддаваться голосу, кричащему в голове, о том, что он совершает ошибку. Фатальную.

Они не настолько психи, чтобы искать парня у себя в тылу. Главное не перехитрить самого себя.

Прежде чем Грош увидел сквозь листву знакомую красноватую стену, он успел сделать пару кругов, по казавшимся однообразным лесу и трижды проклясть собственную идею. Он услышал голоса и журчание ручья, где-то рядом тарахтел мотор. Макс перемещался по опушке, то замирая, то возобновляя движение. Надо сказать, солдат оказалось гораздо меньше, чем он ожидал. Два небольших отряда уходили на север вдоль скалы, которая сейчас оказалась развернута к нему не расколотой стороной, а боком. Вертолет стрекотал где-то южнее, но сколько парень не выворачивал голову, не смог ничего рассмотреть. Правее стояла машина с открытым верхом, в которой седовласый мужчина в камуфляже в раздражении тряс рацию. Он пока не понял, что здесь на Инатаре связаться с кем-то зачастую очень сложно.

— ЛП7 ответьте! ЛП7!

Макс услышал голос совсем недавно предлагавший ему помощь. Парень посмотрел вслед уходящему отряду. Решение выйти на открытое пространство далось ему нелегко, но альтернативы не было.

— ЛП7…

Дуло автомата уперлось мужчине в затылок, и тот замолчал, продолжая сжимать рацию, вторая рука потянулась к кобуре на поясе.

— Даже не думай, — предупредил его Грош, — Я выстрелю быстрее.

— Не сомневаюсь, Максим. Обойдемся без глупостей. Убери игрушку. Уверен, ты можешь все объяснить, — Цаплин повернул голову.

Макс сел на заднее сиденье.

— Могу. Но вы и так все знаете. Письмо читали?

— Читал, Максим. Знаешь, эпистолярный жанр это не твое, преходи на фантастику.

— Спасибо за совет. Поехали, — парень чуть шевельнул оружием. — Я понял, что меня смущало в вас.

— И что это?

— Ширина плеч. Форма идет вам больше костюма клерка.

— Я должен радоваться, что парни начали обращать внимание на мои плечи? — Илья нажал на газ и большеколесая машина поехала вдоль скалы.

— Кто вы? — Макс оглядел форму не имевшую знаков различий, — Корпус? Гвардия? Разведка?

— Пусть будет разведка, — машина подпрыгнула на камне, дуло автомата ударилось о стриженный затылок, металл скользил во вспотевших руках. — Что дальше?

— Я думаю.

— Не буду мешать, — автомобиль взобрался на пригорок и чуть замедлила ход. — Ты понимаешь, что тебе не уйти.

— Понимаю, тормози, — Макс огляделся, справа скала, слева лес, впереди оплывшая куча песка, за ней спуск неровный будто изрытый чем-то овраг, перегороженный упавшим стволом.

— Максим, отдай камень.

— Отдам, вылезай, — скомандовал парень.

— Тебе что-то нужно взамен?

— Деньги? — получилось вопроситнльно, и грош прочистив горло твердо добавил. — Деньги.

— Сколько? В какой валюте? Цифра или нал?

— Цифра, — Макс представил как тащит на хребте мешок с монетами. — Счет в иностранном банке Аурии[21], с ключом — картой на предьявителя.

— Почему там?

— У них нет с Империей договора о выдаче преступников. Миллиона, думаю, хватит.

— Чего не миллиарда?

— А потяните?

— Без понятия. Я же не бухгалтер, — Цаплин шевельнул плечами, — Когда и где совершим обмен?

— Через два дня. В нашем лагере, и если там будут снайперы…

— А они будут, — вставил Илья.

— Тогда им придётся застрелить меня на глазах у всего курса.

— Я передам им твое пожелание. Значит, через два дня считая с сегод…

Глухой удар прервал его на полуслове. Макс опустил автомат, посмотрел на тело мужчины у своих ног и вернулся к машине, заглушил мотор и выкинул ключи.

Через полчаса Грошев вернулся к трещине. Он спрыгнул в ручей, и побрел обратно. Миновал округлые наросты, вода стала подниматься, омывая глиняные кочки. Впереди показался покачивающийся на воде щит и дыра, из которой вылез остов грудной клетки.

Расходовать силы не стал. Остановился и запустил туда ладони, вытаскивая холодную землю вперемешку с камнями. Комки падали вводу, делая ее мутной. Руки ушли по локоть прежде чем он нашел то, что искал. Макс ухватил шершавую кость, с усилием вытащил и окунул в воду, смывая грязь. Макс посмотрел в пустые глазницы черепа и сказал:

— Пойдешь со мной.

Некропольский освещался из рук вон плохо. Перед каждым крыльцом висел фонарь, но его свет часто не дотягивался даже до забора. Свет чередовался с тенью и потому улицы походили на полосатые леденцы. Случались и темные переулки, в которых Макс позволил себе передохнуть, и наоборот залитые светом участки, куда парень избегал соваться. Поселок выглядел мирно. Почти.

Грош засек три военных патруля пока добирался до нужного дома. Из-за последнего пришлось просидеть под забором, пока два идиота с повязками решат, кого они больше хотят затащить в постель: Лельку или Каську. Так и не придя к единому мнению, Макс уже подумывал выйти и кинуть монетку, когда они наконец-то пошли дальше.

Грошев пересек улицу. Усталый парень в грязной форме с черепом наперевес. Сутки с небольшим потребовались ему, чтобы спуститься в поселок. Парень с черепом наперевес. К собственному удивлению Макс не упал и не заблудился.

Дверь открылась после короткого стука. Тетка Маша оглядела его с головы до ног, отдельно остановившись на черепе, и молча посторонилась, пропуская студента внутрь.

— Телефон, — сразу потребовал парень, — библиотекарша достала из кармана халата трубку, — Второй телефон, — Она скупо улыбнулась, достала из другого еще один аппарат.

Парень сгреб телефоны, небрежно бросил их в раковину, включил воду. Посмотрел как струя разбивается о черный пластик, и сунул под кран голову, смывая грязь и пот.

— Никаких денег не напасешься, — вздохнула бабка.

— Не волнуйтесь, я скоро получу миллион, и куплю вам новый.

— Пулю в башку ты получишь.

— Накормите? — он вытер лицо полотенцем.

— Желание умирающего закон, — она пошла в комнату, — Кстати, мой жилец временно снял комнату в госпитале, так что можешь одолжить у него портки. — Женщина загремела посудой.

Макс прошел через широкую гостинную и заглянул в следующую комнату. Там царил образцово показательный бардак. Кровать без белья, распахнутый шкаф зияющий пустотой, и гора всякого хлама на полу. В большинстве своем одежда, на некоторых вещах виднелись отпечатки ботинок. Тряпки, книги, флакон пены для бритья, что-то еще.

Парень присел и вытащил из кучи китель с лейтенантскими нашивками. Императорская гвардия.

— Это его друзья приходили, вещи в больницу собирали, — сказала тетка Маша, и он вздрогнул совсем забыв, что эта старушка если захочет может двигаться совершенно бесшумно. — После первых двух визитов я еще прибралась, после третьего махнула рукой, было бы ради чего стараться. Он мне за последнюю неделею так и не заплатил.

— А он — это не Калес Лисицын?

— Умный, — без улыбки констатировала библиотекарша. — Умный, а дурак дураком. И он дурак, раз в такое вляпался.

Грошев поднял вялявшуюся рядом пару джинс.

— Значит, жив гвардеец.

— Это ненадолго, — успокоила его бабка, возвращаясь к тарелкам.

Короткие штанины он подвернул, превратив брюки в бриджи, широкий пояс был стянут ремнем. Черную рубашку сменила футболка, череп отправился в рюкзак, как и скомканное байковое одеяло в синюю клеточку.

— Садись, — позвала бабка, его желудок требовательно заурчал.

Она с молчаливой жалостью смотрела, как он ест. Беззвучно работал телевизор. На пузатом устаревшем экране красивая девушка насыпала в голубые миски пшеничные хлопья. Ей улыбались мужчина и два кудрявых малыша. Слишком широко. Грошев в жизни не встречал настолько идиотически счастливых людей. Теперь он точно эти хлопья в рот не возьмет.

А Макс смотрел прямо перед собой, механически поднимая и опуская ложку. Он пытался поймать вертевшуюся в голове мысль, которая показалась ему очень важной, когда он вытаскивал из кучи на полу гвардейский китель. От усталости голова работала плохо, а от горячей еды начало клонить в сон.

— Можно спросить, — парень отодвинул пустую тарелку.