Анна Сокол – Нечисть, нежить, нелюдь (СИ) (страница 43)
— Значит, я все-таки притвора, — проговорила, пока еще не понимая, радует меня это или огорчает.
— А вы, монна, полны сюрпризов, — пропыхтел Киш, и его голос превратился в едва слышный шепот. — Чистых притвор почти не осталось. Что вам сказали родители?
— Много чего. Только вот по малолетству не запомнила. — Я обернулась. Следом за магом шел Рион, последним Михей. — Они уложили меня в кузовок и вышвырнули в реку.
— Н-да, — высказался маг, приглядываясь ко мне с интересом. — Тогда, боюсь, мы вряд ли узнаем, какие крови в вас намешаны. Нечисть — точно, возможно, капля от дасу, народ вордов, правда, у тех перепонки между пальцами. — Я с облегчением вздохнула: только перепонок мне для полного счастья не хватало! — И внутренний зверь, с которым они срастаются сущностью…
Кошка пошевелила ушами.
— Повезло Витторну. Ему всегда везет.
— Не отставать, — рявкнул Вит, и Кишинт развел руками.
Мы снова сосредоточились на дороге. Я старалась смотреть только под ноги, на взлетающий от каждого шага и медленно опадающий прах, слушать шумное дыхание мага за спиной, видеть перед собой Миру и чернокнижника. Идти. Не поворачивать голову и не смотреть по сторонам. Даже если очень хочется, даже если в светлом мареве что-то мелькнуло и нужно протереть глаза, чтобы унять резь от разливающейся вокруг белизны.
— Мы у исхода пути, — обнадежила нас притвора.
И тут же впереди закричала Оле. Горько, протяжно, с надрывом. От испуга кричат совсем не так, скорее, это походило на…
— Отец! — запричитала она.
На стенание. На плач по давно умершим.
— Стой! — Кто-то из солдат, я не видела, кто именно, попытался преградить девушке дорогу.
— Не дайте ей сойти с тропы. — Голос притворы был подобен льду, что намерзает на крышах домов каждую зиму. Острый, скользкий, твердый.
Но Оле уже не слышала, она поднырнула под руку воина.
— Оле?! — крикнул Кули, вовремя перехваченный молчаливым лучником.
Молодая женщина согнулась, словно собиралась прыгнуть с высокого берега в прозрачную ледяную воду.
Никто бы не успел ей помешать, никто, кроме мага. Струя чего-то прозрачного, похожего на кипяток из котелка, сорвалась с руки Кишинта и хлестнула девушку наотмашь. Причитания оборвались, сменились тихими всхлипами. Оле кулем упала на дорогу, зажала лицо руками.
— Дураки, — высказалась притвора.
Я насторожила уши: в одном что-то премерзко зажужжало.
— Она же говорила, что ее отец умер? — прошелестел Рион.
— Да. Именно поэтому он здесь, в мире мертвых, вернее, не совсем он. — Вит отцепил от себя Миру и скомандовал притворе: — Выводи нас отсюда, быстро.
— Поздно, кудесник, они уже учуяли вас, как свора голодных псов чует кровь раненого зверя. Скажи спасибо своему другу.
— Я что, должен был позволить ей прыгнуть? — растерялся Кишинт.
— Да, — кратко ответила притвора, не трогаясь с места.
Остальные благоразумно промолчали. Оле плакала, закрыв лицо руками, и только глухо повторяла: «Отец, отец!»
Жужжание в ухе приблизилось, казалось, где-то неподалеку пчелиный рой.
— Да что это такое? — выругался Тиш, как и я, разворачиваясь к источнику звука.
Безмолвно обнажились мечи, ставшие в этом мире старыми, тусклыми и какими-то потрескавшимися. Кули тонким голосом уговаривал сестру встать, дергал за безвольную руку. Мира спряталась за Вита, Рион переводил взгляд с одной стороны дороги на другую, а вот Михей удивил — не сделал ни одной попытки коснуться арбалета, лишь смотрел в туман своими голубыми глазами…
— Выводи, — процедил чернокнижник, поднимая руку. — Или я вбухаю сюда столько магии, сколько не снилось и магистрам в Велиже. Тогда сожрут не только нас, но и тебя, просто не смогут остановиться.
— Сожрут? — истерично переспросила Оле, поднимая голову.
Лучше бы она этого не делала. Кули с криком отшатнулся. Я не знаю, чем ее приложил Киш, но правая сторона лица девушки теперь выглядела как кусок сырого мяса. Волдыри, сморщившаяся кожа, будто ее и в самом деле ошпарили кипятком. Я бы орала так, что услышали бы и в Солодках. Она же лишь закусила губу и трясла головой.
Жужжащий звук раздавался со всех сторон.
— Выводи или… — Чернокнижник не закончил, они вместе с притворой посмотрели на меня.
Украдкой, вскользь, но посмотрели. Остальные, увлеченные разглядыванием мира мертвых, этого не заметили. Кто вообще замечает такие мелочи в ожидании жужжащей смерти? Я заметила только потому, что всю жизнь от всех ждала чего-то такого… чего-то неправильного, как сказал Рион.
Притвора зарычала, и ее рык совершенно не понравился моей кошке. Точнее, мне. Губа задралась, и я зарычала в ответ.
— Там… там… там… — Грес указал в туман, меч в его руках ходил ходуном, — там Зуб и… Хош и Осук… Рэйвен, они же умерли! Та тварь их убила!
Оле, покачиваясь, встала на ноги.
— Чего застыли? — закричала притвора. — Мертвецов, что ли, не видели? А ну, все за мной! Они не сразу сунутся на тропу. Бежим. Так быстро, как только можете! — договаривала она уже на бегу.
Я повернулась к туману и встретилась взглядом с девочкой в рваном сарафане. Девочкой с черной косой через плечо и ярко-синими глазами.
— Майка, — позвала давно умершую подругу, и в тот же миг на меня налетел Вит.
— Бегом, Айка, бегом! — Он схватил меня за руку и потащил дальше по тропе.
Нас нагонял Рион, впереди топали солдаты, что-то кричал Рэйвен, плакала Оле, где-то рядом маячила Мира, и только стрелок продолжал стоять на месте. Он все вертел и вертел головой. Арбалет все еще висел за его спиной. За спиной парня, который хватался за него при каждом удобном и неудобном случае.
— Михей! — заорал Рион и сам у себя спросил: — Почему он не бежит?
Деревенский парень наконец отвел взгляд от белого марева, оглянулся, недоуменно спросил:
— А чегось вы там видите? — и быстро пошел вперед, догоняя Риона.
Отвечать ему никто не собирался. Мы просто видели. Мы бежали. Дыхание сбилось, спина чернокнижника маячила впереди. Кажется, кто-то упал. Кули. Оле запричитала, вирийский лучник одним движением поставил парня на ноги. Мы бежали, стараясь смотреть только перед собой. И не могли не смотреть по сторонам. То и дело кто-то оглядывался, сжимал зубы, и… Мы бежали.
Слава Эолу, оказалось недалеко. Притвора чуть сбавила темп, а потом резко, словно убегающий от охотника заяц, свернула с прямой как стрела дороги и нырнула в туман. Рэйвен с разбега сделал шаг следом, по колено, как в реку, погрузился в дымку и… С ругательствами выскочил обратно. На этот раз его лицо не просто побелело, оно сделалось похожим на речную соль, что добывают в Олафе.
В капрала едва не врезался Тиш, а за ним и лучник, все еще державший Кули за руку. Оле, мечники, Киш, все мы остановились, застряли, словно огурцы в банке, не пролезающие в узкое горлышко.
— Чего стоим? — рявкнул Киш, оглядываясь назад. Его шумное дыхание напоминало звук раздувающих угли кузнечных мехов.
Рэйвен издал неопределенный звук, словно кто-то сдавил ему горло.
— Так сгинула ваша тварь. Как есть сгинула, — ответил за него Грес. — Кинула нас здесь на съедение мертвякам, а сама… — пояснил солдат, оглядываясь на нас, сгрудившихся у края дороги подобно компании слепых нищих, что шли в город за подаянием да заплутали.
В этот момент Рион вздрогнул, как вздрогнул бы всякий, если его неожиданно коснуться.
— Нет, — прошептал бывший чаровник. — Нет, пожалуйста…
Лицо парня скривилось, словно он собирался заплакать. Или закричать.
Мне показалось, что я разглядела появившуюся из тумана тонкую кисть руки, что вполне могла принадлежать девушке. Или ребенку. Она мягко обхватила запястье Риона и потянула на себя. Я моргнула, и наваждение исчезло.
— Нет, — всхлипнул бывший чаровник.
Но не это было самым страшным. Самым страшным было то, что он пошел, словно телок на привязи. Пошел в туман, притягиваемый этой невидимой рукой.
Ему нужно было сделать всего два маленьких шага, с третьим он скрылся бы в тумане по макушку. Бывшего чаровника остановил Михей: схватил за плечо, не дав сойти с дороги.
— Пусти, — попросил Рион непонятно кого. — Там Онир! Пусти, кому сказал, а не то…
С другой стороны к парню подскочил Вит, точно так же, как и Михей, подхватил его под руку.
— А не то — что? — поинтересовался он.
— Не ходите туда, господин чаров… — Стрелок споткнулся и вдруг добавил: — Не ходи туда, Рион. Плохое там место, животом чую. Гиблое.
— Кого бы ты там ни увидел, он мертв, — прогудел Киш.
— Знаю! — закричал Рион и уже тише повторил: — Знаю, пустите! — Рывком освободился, устало потер лицо руками и глухо проговорил: — Онир — мой брат. Он умер вместе с родителями.