Анна Сокол – Нечисть, нежить, нелюдь (СИ) (страница 10)
Вряд ли сюда часто забредали торговцы или сборщики налогов, здесь не выступали уличные артисты и не устраивали ярмарки. Наверное, тут ничего не изменилось за последнюю сотню лет. Но Волотки были еще живы, мы смогли убедиться в этом прямо за завтраком.
Лаяли собаки, слышался стук топора — сосед Пелагеи колол дрова. Какая-то женщина кому-то что-то высказывала, и этот кто-то вяло отнекивался в ответ. Где-то заплакал ребенок, потом успокоился. Послышались веселый смех и разухабистая пьяная песнь раннего гуляки.
Простые и привычные звуки. Словно и не уезжала никуда.
— Вы уж не побрезгуйте, — бормотала местная травница, молодая девушка, представившаяся Майаной, и торопливо выкладывала на стол кабачки, репу, банку с огурцами. — Я ж от чистого сердца. — Она опустила глаза и, торопливо скомкав полотняную суму, выскочила из светелки.
Тут же появилась Пелагея с полным чугунком картошки, проводив взглядом травницу, уверенно проговорила:
— Хорошая девушка, — и посмотрела на меня.
— Да мы не сомневаемся, — кивнула я, и женщина отчего-то смутилась, видимо, меня к этой категории причислить было трудно: таскалась с тремя парнями по лесам. Хотя спали мы в разных комнатах — я на террасе, они в спальне, что уступила им хозяйка, перебравшаяся на печку… — Вы уж не побрезгуйте, — повторила она загадочно и снова ушла.
— Кто-нибудь понял, чего она хотела? — нахмурился Рион. — Кроме того, чтобы мы съели ее продукты?
В ответ Михей крякнул и запустил черпак в котелок. Снова хлопнула входная дверь, в комнату торжественно вошли три матроны внушительного вида с котомками и корзинками.
— Наши дары колдованцам, — поклонилась самая высокая и принялась перечислять: — Яйца, хлеб, соленья, копченья…
— С личной коптильни старосты, — вставила стоявшая справа пухленькая женщина в расшитом платке.
Из-за печки выглянула Пелагея, окинула взглядом стол, на котором почти не осталось места, и снова исчезла.
— Который здеся самый могучий чаровник? — поинтересовалась высокая, закончив выкладывать продукты.
— Он, — тут же указал на стрелка Вит.
Михей от такой чести выронил ложку, она стукнулась о тарелку, часть каши плюхнулась на скатерть.
Женщина, что стояла слева, нервно поправила седые, забранные в пучок волосы, придирчиво оглядела стрелка, как лошадь на ярмарке, и вынесла вердикт:
— Пригожий, — а потом повернулась к чернокнижнику, — но и ты ничего, не беда, что кровей ненашенских.
— А парнишка-то совсем молоденькой, — вставила та, что в платке, с жалостью глядя на Риона.
— Так, любезные, — не стал вдаваться в причины, вызвавшие жалость, чаровник. — Вы полюбопытствовать пришли или по делу? Продукты — дело хорошее, но…
— По делу, — прервала его самая высокая. — Вы, господа чаровники, про указ короля Ирина Первого слышали?
Рион вдруг закрыл лицо руками, худые плечи задрожали, то ли от плача, то ли от смеха.
— Нет, — ответил за всех Вит.
Я согласно кивнула, хотя что-то такое вертелось в голове, что-то скабрезное, вон и Михей старательно морщил лоб, не забывая, впрочем, накладывать картошку и присматриваться к банке с огурцами.
— Вы обязаны обеспечить постоянный прирост поголовья колдованцев в посещаемом селении, — выпалила пухленькая и посмотрела на стрелка.
Но парень продолжал невозмутимо есть.
— В каком смысле — обеспечить? — не понял Вит. Или понял, но никак не мог поверить услышанному.
— В прямом, — сдавленно ответил Рион, уши которого наливались краснотой.
— Для сей благой цели, — добавила седовласая, — мы готовы предоставить вам своих дочерей, племянниц или любых других женщин по вашему выбору, — закончила она и снова кокетливо поправила прическу.
Михей опять выронил ложку.
— Указ издал основатель династии Тиринов. — Рион замотал головой. — И он до сих пор не отменен.
— Вы уж не побрезгуйте, — проговорила уже знакомые слова женщина в платке.
Стрелок покраснел и уткнулся в тарелку, Пелагея снова выглянула и снова исчезла.
Чернокнижник сидел неестественно прямо, видимо, пытался понять смысл выражения «обеспечить постоянный прирост поголовья» применительно к себе. Судя по выражению вирийского лица, со смыслом было туго.
Я слышала об этой давней традиции. Причем слухи походили на бабкины сказки. Рассказывали, что в древние времена чаровники ездили по деревням и старались оставить как можно больше потомства. Насколько я помню, такое уже три столетия не практиковалось. Потому что способности к магии наследовались настолько редко, что больше это походило на совпадение. Да и, как поговаривали, многие маги злоупотребляли этим правом, недовольные крестьяне слали жалобы в Велиж и даже подбрасывали «наследничков» к стенам города магов.
И вот теперь в этих забытых всеми Волотках парням предлагали увеличить… хм… магическое поголовье. Мало того, всячески готовы были послужить высокой цели, даже продуктов принесли…
— А ты, малышка, тоже чаровница, что ль? — глядя на меня, просюсюкала женщина в платке. — Худая какая и хлипкая, покачала она головой. — Но не боись, и тебе полезное применение найдем. А хош, замуж выдадим? У меня сынок как раз в возрасте. Высок, как дуб, силен, как бык, и ест за троих. Чем не муж?
Я криво улыбнулась. Впервые пожалела, что на мне маскировочный кулон, а так — посмотрела бы я на этих сватов! Сынуля еще и жрет от пуза, ясное дело, от такого подарка судьбы надо избавляться, то бишь — подарить другому.
— Стрига я, тетенька, — с легкой придурью ответила ей. — За предложение спасибо. Четверых мужей уж схоронила. От пятого не откажусь.
Женщины, как по команде, подняли руки и поводили перед собой в отвращающем жесте. Но поводили с уважением. Нечисть отгоняли. Темный народ, ну с какой стати той же злыдне бояться их размахиваний руками?
За окном кто-то вскрикнул, в ответ кто-то засмеялся, кто-то попросил пропустить его к крыльцу. Похоже, у домика Пелагеи собралась большая часть населения Волотков, и наверняка все с припасами.
— Так. — Рион резко поднялся, задел стол, банка с огурцами качнулась, но не упала. — Так, — повторил он и зашагал к выходу.
Я отодвинула тарелку и пошла следом. Тетки попятились. Чаровник распахнул скрипнувшую дверь, которую с той стороны явно чем-то подперли. Чем-то оказался мужик с усами и мешком картошки, терпеливо ожидавший своей очереди, чтобы вручить нам часть заготовленных на зиму припасов. Здесь что, дом приема помощи особо голодающим чаровникам?
— Любезные, — гаркнул маг, перекрывая гомон. Народу собралось немало, женщины и дюжие дядьки, пара старушек и босоногий пацан с прутиком. — Вы по какому поводу здесь топчетесь?
Все заговорили разом. Женщины толкали друг друга локтями, один из мужиков весомо потрясал кулаками, девочка лет пяти на всякий случай заплакала, бабка беззубо пошамкала губами и огрела половником какого-то парня (надеюсь, она сюда не для того, чтобы увеличить магическое поголовье, пришла). Улыбающийся Казум стоял справа от двери и, кажется, гордился делом рук своих.
— Дело ясное, что дело темное, — пробормотал Рион и поднял руку, призывая к тишине. — У каждого своя беда, верно?
Притихшая толпа снова загомонила. Дверь за нашими спинами скрипнула, и на улицу вышли давешние матроны.
— Так вот, у господ колдованцев сегодня неприемный день. Все жалобы и предложения прошу излагать письменно и оставлять на крыльце. Ясно?
Ответом ему была тишина. Видимо, столько незнакомых слов они слышали в первый раз.
— Значит, ясно, — констатировал чаровник. — Расходитесь.
Парень скрылся в доме и с такой силой закрыл дверь, что едва не прищемил мне руку.
— Чего ты злишься? — спросила я, и дверь тут же распахнулась. К счастью, крестьяне действительно стали расходиться, пусть и с неохотой. — Кто же знал, что, вместо того чтобы заставить извести мышей в погребе, тебя попросят… — Я не удержалась и хихикнула.
— Айка, — возмутился парень и снова дернул за ручку. Непослушная дверь снова открылась.
— Другой бы на твоем месте пользовался случаем. — Я бросила взгляд за порог и начисто забыла, что еще собиралась сказать.
Две женщины, спорившие у кустов бузины, пошли прочь. За ними стояла третья, чуть сгорбившаяся, в темном платке, из-под которого выбивались рыжие пряди, худенькая, молодая и знакомая…
— Айка? — насторожился Рион, но я уже распахнула дверь и выскочила на улицу.
— Лиска! — позвала рыжую.
И она услышала. Вздрогнула, подняла голову и… бросилась бежать. На этот раз пропавшая Лиска из Хотьков не спешила расточать улыбки.
Я кинулась следом, за спиной раздался удивленный и немного испуганный крик Риона. Кумушки в платках проводили меня заинтересованными взглядами, мужик с бородой отбросил топор, который зачем-то взял на встречу с колдованцами, и, приложив ладонь ко лбу, посмотрел вслед девушке. Я бежала. Не зная, зачем и что будет, когда догоню. Если догоню. Почему это стало важным? Мало ли что она здесь делает. Может, замуж вышла за одного из местных обжор, а может, дурман-травами приторговывает.
Девушка ринулась в проулок, выскочила на соседнюю улицу, пробежала до конца и юркнула в проход между домами. Узкое пространство, с трех сторон ограниченное заборами. Я оказалась там на мгновение позже, но этого времени Лиске хватило, чтобы исчезнуть.
Дальше пути не было. Вряд ли девушка успела бы перелезть через ограду. Скрипнула низкая калитка, наполовину скрытая диким вьюнком. Закрытая, но не запертая.