Анна Снегова – Твоя на одну ночь (страница 22)

Утром мне требуется минут десять, чтобы просто понять, где я.

Лежу какое-то время, на всякий случай не шевелясь, и пялюсь в потолок. Странный, очень белый, покрытый изысканной лепниной. Подо мной всё очень мягкое. А вот голова тяжёлая, словно камень. Судя по свету, сейчас раннее утро, только поднимается солнце, подсвечивая золотом край бархатных штор.

Осторожно поворачиваю голову.

Эми глубоко спит тяжёлым сном на самом краю постели, у неё страшные синяки под глазами. Тонкие пальчики, как птичья лапка. Моё сердце сжимается. Сестра во сне подгребла под себя одеяло, сжалась комочком, укуталась, как птенец к в гнезде. Обычно она обнимает по ночам нашего кота. Скоро она проснётся и вспомнит, что его нет.

Со вздохом сажусь. Голова кружится, во рту противный привкус. В теле неприятные ощущения – живот болит от этих дурацких сладостей Джоев. Не надо было мне есть их вообще, я не привыкла к такой еде, и организм возмущается. Мне бы лепёшку. Или немного каши. Наверное, на кухне покормят, если попросить. Не думаю, что кто-то удивится. Мне ли не знать, как любят посплетничать слуги. О нашем появлении знают уже все, и наверняка идут пересуды, по какой такой причине графский сынок впустил бродяжку пожить.

Мне в любом случае разлёживаться нельзя. Как можно скорее надо найти себе какое-нибудь дело, чтобы оправдать своё присутствие здесь.

Осторожно перебираюсь через Эми и спускаю ноги на пол. Поколебавшись немного, бережно трогаю сестрёнку за худенькое плечико.

- М-м-м? – она с трудом приоткрывает бледно-голубые веки.

- Я ушла. Мне работать надо… как всегда. Посидишь тут? Я тебя бужу, чтоб ты не пугалась, когда проснёшься одна. Ты ведь помнишь, где мы?

Сестра широко зевает и трёт глаза.

- Дома у замечательного парня, который на тебя запал.

- Эми! – ахаю я.

- Ладно, не буду, - снова зевает сестра. – Можно мне обратно спать? Вот и переживай после этого. Маленькая заноза!

- Постарайся как можно меньше показываться на глаза хозяевам, - раздражённо говорю я, нашаривая на полу обувь.

- Угу.

Хочу добавить, что никто ни на кого не «запал» - и откуда только слов-то таких набралась?! – но Эми уже спит сладким сном.

В ботинки попадаю не сразу, но всё же это удаётся. Почему-то отчаянно злюсь. Может, потому что Эми попала в одну из моих тревожных точек. Я до сих пор нервничают по поводу причин неожиданного благоволения со стороны Сириуса Джоя. Надо постараться не оставаться с ним наедине.

На кухне меня встречают шепотками за спиной. И вежливым «нет» на любые вопросы о том, есть ли какая-нибудь работа, с которой надо помочь. Но ведь такого не бывает! Чтоб слугам, вечно не то что загруженным, а перегруженным, не нужна была помощь. Меня либо игнорируют, как чужую, либо считают, что я тут на каком-то особом положении. И то, и то фигово.

Утащив завтрак для Эми, я отношу его на подносе своей засоне, которая даже на запах еды не просыпается. Это всё вчерашние ужасы. Организм реагирует, погружаясь в беспробудный сон. Надеюсь, когда выспится, ей станет чуточку легче.

Ну а мне остаётся только ждать, когда проснётся Саманта. Рядом с этим непоседливым огоньком станет легче, и моя тревога меня чуточку отпустит, уверена.

Как же плохо, когда не можешь контролировать собственное будущее! И не знаешь, что будет завтра.

Сэм полностью оправдала мои ожидания.

Ворвалась к нам в комнату ближе к полудню, заспанная, но ужасно милая в домашнем бледно-зелёном платье. Как всегда излучающая оптимизм и неистребимое жизнелюбие.

- Сириус мне всё рассказал! Это правда? – её глаза сверкали от возмущения. – Я бы таких как твой отчим… - она осеклась при виде вопросительного взгляда моей сестры. - …э-э-э… лишала возможности воспроизводства естественным путём. Но я рада, что теперь ты здесь! И рада познакомиться с твоей очаровательной сестрёнкой.

Эми разулыбалась. Я увидела, что сестра чуть-чуть расслабилась, а то при виде незнакомого человека, да ещё такого разряженного, с драгоценностями в ушах, которые Сэм носила непринуждённо, как повседневную одежду, моя сестра ощутимо напряглась.

Я стала аккуратно складывать начисто вылизанные тарелки и чашки обратно на поднос.

- Разумеется, мы уедем, как только появятся деньги на то, чтобы снять хотя бы угол. И не будем вас стеснять. Саманта, пожалуйста, давай поскорее приступим к моим непосредственным обязанностям? Что у тебя сегодня по плану? Какой век повторяешь?

Она посмотрела на меня так, будто сомневалась в моих умственных способностях.

- Сириус меня предупреждал, но я не думала, что всё настолько плохо. Какие ещё тебе занятия, Милли? Ты себя видела вообще со стороны? У тебя пальцы дрожат до сих пор. Чашка звенит. Отдыхай!

Я нервно отдёрнула руку от хрупкой хозяйской посуды. Не дай бог разобью. Фарфор такого качества, что стенки просвечиваются – стоит, наверное, столько, что я за месяц не отработаю одну такую чашку.

- Прости, - ответила тихо.

Сэм подошла и обняла меня сзади, положила голову на плечо.

Помолчала минуту сочувственно. Так, что я чуть не разревелась. Значит, брат ей всё рассказал… Представляю, в каких выражениях. Глупая сиротка по своей дурости и безграмотности лишилась дома и всего, что у неё было. Её выгнали на улицу, и теперь она обивает чужие пороги в поисках милостыни.

Саманта вздохнула и отстранилась. А потом как ни в чём не бывало, бодрым голосом заявила:

- Срочно идём на свежий воздух! Тебе необходимо развеяться. Покажем Эми наш сад!

- У тебя есть сад? – взвизгнула сестра и захлопала в ладоши.

Я растерянно смотрела на то, как чистый восторг вспыхивает на детском личике. И думала о том, как жестоко будет у неё всё это потом забрать и снова вернуться в жестокую реальность. Иногда незнание – благо. Когда есть, с чем сравнивать, намного труднее жить.

Мне вот сегодня ночью снилось, как будто я плыву. В океане чистой, прохладной воды. И мне не страшно, потому что держат сильные руки. А губы шепчут на ухо что-то… я не могу вспомнить, что.

Пробуждение было жестоким.

Это всё была ерунда по сравнению с тем шоком, который был написан на лице Эми, когда она попала в сад. Она бродила возле зелёной листвы в благоговейном молчании. Первое время боялась подходить и трогать, пока Саманта не уверила её, что всё это абсолютно безопасно для растений. И ей ничего не будет, если она погладит пушистый лист низенького кустарника, похожий на кроличье ухо.

Вот на этом моменте я не выдержала.

Ушла подальше, за деревья. Прислонилась спиной к стволу. И заревела. Молча, горько, глотая слёзы и звуки, чтобы не издать ни единого.

- Это что ещё такое? – строго спросил мужской голос.

Я вздрогнула и выпрямилась, лихорадочно отирая мокрое лицо рукавом.

Сириус Джой стоял в пяти шагах от меня, полускрытый густой тёмной листвой. Обычно тщательно зачёсанные светлые волосы слегка растрепались и курчавятся. Сегодня он был в тёмно-сером сюртуке, строгом и идеально скроенном по мощной фигуре. Держал в руках кожаные ремни от лошади… как они там называются? Упряжь. Наверное, уже откатался и возвращался домой с утренней прогулки. Самого гигантского зверя нигде видно не было, не то я бы услышала их приближение. И не попала бы в такую унизительную ситуацию.

- Простите, - пробормотала я, всхлипывая в последний раз. Изо всех сил постаралась прийти в себя.

- Могу узнать причину? – подозрительно сощурился графский сын. Неторопливо подходя ближе. Я вжалась в ствол дерева. Ну как же я умудрилась попасть в такую передрягу… ведь собиралась же держаться подальше, и всеми силами избегать встреч наедине! Пристальные тяжёлые взгляды этого мужчины меня смущали и тревожили. Или может, я себя накрутила, и он в принципе так на всех смотрит? Свысока и оценивающе.

И вот как ответить? Сказать «нет, не можете?» Нет у меня привилегии злить человека, от доброй воли которого зависит наше с Эми ближайшее будущее.

- Я… просто… - тщательно подбирая слова, начала я. – Моя сестра сегодня впервые увидела столько зелени. Не подумайте, мы не сами сюда вломились, ваша сестра разрешила!

Ну вот, зачем-то снова оправдываюсь.

- И что? – недоумённо уточнил Сириус. Не понимает.

Никто из них не способен понять. Даже Саманта.

Что такое для нас с Эми эти несколько зелёных кустов или пальма. Мой голос неожиданно наполнился горечью.

- Вы просто не представляете себе, что это такое, когда такие вещи, как живая зелень, можешь увидеть только на картинке.

Да и то серого цвета, потому что краска для учебников слишком дорогая. Вы живёте среди этого богатства с рождения.

- Моей семье богатство не на голову свалилось! – резко ответил Сириус, и я сжалась. – Мой отец пахал как проклятый в своих оранжереях годами! А по ночам – за столом в лаборатории, засыпая от усталости. Я помогаю ему с детства. Я всё это видел! А вы видите только результат. И понятия не имеете, что за ним стоит. Как я устал от людской зависти и мелочных обид! От того, что люди вечно ждут и думают, что кто-то им обязан и кто-то за них должен изменить их жизнь. Ждут всю жизнь, так и оставаясь в своей грязи! Всё, что ты видишь, результат колоссального труда.

Он нависал надо мной тёмной тенью. Ноздри раздувались от гнева. Холодный взгляд метал в меня молнии. А у меня взорвалось что-то внутри. И я заявила ему в лицо:

- Я тоже пахала как проклятая всю свою жизнь! В моей жизни не было ни балов, ни прогулок на лошади, ни танцев… или как там богатые наследники отдыхают от своих непосильных трудов. Вот только «просто пахать» мало! Больше всех, как в той поговорке говорится, пахал ослик. Но губернатором почему-то не стал. Просто сдох, и из его шкурки сделали коврик. Даже если я надорвусь от работы, это не принесёт мне никакого результата! А знаете, почему? Потому что, когда моя мать умерла, а отчим нас бросил, у меня не было денег, чтобы продолжать учиться! Я даже школу не закончила, представляете?! Так скажите мне, пожалуйста, где именно берут на хорошую работу без образования, чтоб я могла «выбраться из своей грязи»?!