Анна Снегова – Твоя на одну ночь (страница 14)

Усилием воли я возвращаю концентрацию на разговоре. Сейчас не время думать о постороннем. Краст не простит ни одной ошибки.

Холодно смотрю в чёрные глаза Тёмного. Наши взгляды скрещиваются, как клинки.

- Ещё одна вещь, о которой я хотел поговорить, это непозволительная дерзость вашего наследника, которую он стал проявлять в последнее время. Поговорите с сыном. Если я ещё раз буду вынужден тратить своё драгоценное время в Сааре на выяснение отношений с ним, последствия будут для всего вашего Клана.

В чёрных глазах вспыхивает пламя гнева. Он не сразу успевает его погасить.

- Не сомневайтесь, Ваше величество! Разговор будет проведён. Могу я узнать… детали? О каком именно неуважении в ваш адрес со стороны Крайвена идёт речь?

О нет. Главную причину своего визита, причину, по которой я чуть не размазал его по каменным плитам Драконьего гнезда, раскрывать я не собираюсь. Но прекрасно знаю, как иногда Крайвен слетает с катушек. И повлиять на этого безбашенного способен единственный человек - его отец. Я должен сделать всё, чтобы обезопасить Фери, когда меня не будет рядом с ней. Пусть вставит сыну мозги обратно и внушит, что сердить Императора - так себе затея. Одна мысль, что Крайвен может снова появиться в Аш-Серизене в моё отсутствие, когда я не смогу защитить её, наполняет меня тёмным гневом.

Всё так же бесстрастно отвечаю:

- Детали не имеют значения. Это был ничего не значащий эпизод, который отнял у меня слишком много времени. А не мне вам объяснять, лорд, цену последствий. Итак. Сколько именно «ожогов» закрыл ваш Клан и вассальные вам младшие Кланы за истекший год?

Почти слышно, как он скрипит зубами, когда я не отвечаю на прямой вопрос.

Краст щёлкает пальцами, и зовёт ближе секретаря, который уже битый час мнётся в отдалении с охапкой бумаг, не решаясь мешать господам.

На разделяющий нас стол ложатся таблицы отчётов.

Я изучаю их, хмурясь. Бросаю острый взгляд на Тёмного.

- Слышали вы что-то о том, что «ожогов» становится больше?

Краст никак не реагирует на это известие. Ни движением мускула не выдает, что оно его удивляет. Отвечает надменно:

- Я уже давно смирился с тем, что мы явно не успеваем. Это как пытаться наполнить водой прохудившийся кувшин. За минувший год мы потеряли семь островов. Примерно треть территории, если считать с побережьем, ушедшим под воду. Клан Тьмы платит непомерную цену за ошибку, которую когда-то совершили не мы, не находите?

Каменею.

Застарелая боль оживает в сердце.

Он всё-таки нашёл, чем меня ударить. Что ж. Крыть мне не чем.

Я не смог бы искупить вину своего Клана, даже если бы занимался только тем, что лечил «ожоги» в одиночку до последней капли магии.

И разумеется, Краст тут же делает следующий ход, развивая успех.

- Впрочем, все мы знаем способ, который может помочь, - добавил Чёрный, криво усмехнувшись. – Ваше величество ещё не надумали объявлять Драконий зов? У меня как раз случайно имеются две идеальные кандидатуры в Императрицы. Можете выбирать любую. Какая вам нравится больше?

Глава 14

Какая интересная постановка вопроса.

Не «нравится ли вам сама идея взять тёмную принцессу в жёны», а «которая нравится больше»? Выбор без выбора. Краст –

мастер словесных манипуляций.

Но иногда лучший выбор – не выбирать вовсе.

Решительно захлопываю папку с документами и поднимаюсь, давая понять, что разговор закончен.

- Обе ваши дочери – прекрасны. Невозможно сказать, которая из Тёмных роз Карракиса более достойна стать Императрицей.

Я хотел бы проведать Кару и Кьяру, если позволите. Думаю, по части деловых вопросов мы с вами всё решили.

Краст понимающе усмехается.

Да, старик. На выбор без выбора я отвечаю ответом без ответа.

- Они сейчас на разминочной арене. Вас проводят. А с Крайвеном я непременно поговорю, будьте уверены. Секретарь Краста услужливо семенит впереди, указывая путь.

Давящая громада чёрного дворца словно нависает многотонной махиной этажей над головой. Здесь трудно дышать полной грудью. Ощущение множества глаз, как будто само здание настороженно следит за тобой отовсюду и недовольно появлением чужака с иной магией и инородной энергетикой.

Уже на подходе к арене слышу энергичные выкрики женским голосом. Невольно улыбаюсь. Кара ни капли не изменилась. Ещё подростком лезла во все мальчишечьи забавы и упорно старалась не отставать – ни во владении мечом, ни в полётах. Её яркая, дерзкая красота была подобна дикой чёрной розе с шипами. Даже удивительно, что сёстры так непохожи.

Нежную Кьяру можно было смутить неловко сказанным словом. Чёрная фиалка с трепетными лепестками, готовыми закрыться от любого взгляда в её сторону. Она всегда была молчаливой тенью сестры. Абсолютно покорной каждому слову отца. Тогда как даже он не мог бы заставить хоть в чём-то слушаться Кару, если она того не хотела. Я бы посмотрел, как он попытается выдать старшую замуж против её воли.

Распахиваются массивные чёрные двери, окованные толстыми полосами металла.

И свинцовые небеса, наполненные дымом Карракиса и отблесками его сияния, ярко прочерченные наискосок горным склоном, предстают передо мной. Суровая в своей мужественной красоте рама для зрелища, к которому трудно остаться равнодушным.

Две антрацитово-чёрные виверны сражаются на арене.

Мелькают в воздухе гибкие мощные тела, мерцает чешуя. Щёлкают клыки. Ревут оскаленные пасти.

Мужчины-драконы обычно берут силой и напором, жаром пламени, бушующего в груди, магическим потенциалом, который могут обрушить на голову противника. Мы с другими драконами много таких поединков проводили в Башне Баланса. Мне мог противостоять только Крайвен в особо удачные дни. Но даже я не рисковал выходить на арену с нашими девочками всерьёз.

Лишённые собственной магии и не способные самостоятельно оборачиваться в дракона, женщины драконьего племени в совершенстве овладели искусством приручения виверн.

Эти создания, внешне напоминающие драконов, вполне разумные, но не обладающие магией и речью, выбирают только одну всадницу на всю жизнь, которой будут служить до последней капли крови. Каждый Клан разводит собственную породу, которые различаются по цвету, скорости, другим параметрам. Звери – но великолепные звери.

Хитрость, гибкость, невероятная мощь. Виверна способна вырасти до размеров, недоступных Дракону, если живёт достаточно долго. Проблема в том, что обычно они умирают после смерти хозяйки, не в силах пережить этого горя. И можно никогда не узнать, до какой величины способна вырасти эта виверна. Но в истории встречались случаи, когда одна виверна служила сразу нескольким поколениям женщин драконьего рода, и обычно это бывал из ряда вон выдающийся зверь размером с гору – злющий, опытный, коварный, понимающий свою хозяйку без слов.

У Кары как раз такой. Достался ей после смерти матери. Жена Краста умерла, когда девочки были совсем маленькие.

Каратель, виверна Кары, видимо решил, что теперь его долг, опекать малышку. И не стал уходить умирать в море.

Невольно любуюсь полётом Карателя. Ну до чего же великолепная зверюга!

- Кьяра! Внимательней! Я могла тебя сбить со спины Уголька! – кричит Кара. – Приготовься, атакую! Длинная шея виверны изгибается. Пасть ощеривается рядами кинжально-острых зубов.

Пикирующий полёт бросает гигантскую стелющуюся тень на арену.

Тонкое и изящное тело второй виверны лишь в последний момент уходит от броска, взмахнув кожистыми крыльями. Недостаток мощи зверь Кьяры с лихвой компенсирует ловкостью и скоростью. Хрупкая темноволосая фигурка, сидящая на спине виверны, грациозна и изящна под стать своему животному.

Бой двух сестёр напоминает великолепный танец.

Не могу отказать себе в удовольствии постоять в стороне и понаблюдать.

«Уголёк». Какая смешная кличка для смертоносной машины под названием «виверна».

Моя сестра тоже назвала когда-то свою синюю махину легкомысленным именем «Облачко». У Дельфины был самый мощный и опасный зверь из всех, что когда-либо выводили в Клане драконов Воды. Ни до, ни после столь огромной и сильной виверны не рождалось в наших землях.

Дельфина… воспоминания о сестре заставляют сердце сжаться от боли. Зря я начал вспоминать.

В ту ночь Облачко был единственным, кто вернулся из шторма. Он умер через неделю от тоски по погибшей хозяйке. Всех остальных поглотил ревущий океан. Я давным-давно отплатил за каждую жизнь, которая оборвалась в ту ночь. Даже за сапфировые слёзы Облачка, которые катились по чешуйчатой морде, когда он лежал без сил, отказываясь от воды и еды. Но тот, кто говорит, что месть исцеляет раны, совершенно ничего не понимает в этой жизни.

Месть – не лекарство. Она ничего не может вернуть и ничего не способна исцелить.

Месть – это всего лишь жертвоприношение мёртвым, чтобы они обрели покой на том свете. И предостережение живым.

Когда на моих клыках была кровь Тандрагора, а он валялся неподвижной тушей у моих лап, ничего не шевельнулось в моей душе. В ней было всё так же темно и пусто.

Свет появился много лет спустя.

Его принесла мне моя путеводная звезда.

Вот и сейчас воспоминания о ней бросают луч в ту бездну тьмы и бессильной тоски, в которую я погрузился снова. Есть причина, по которой я здесь. Ни к чему дальше терять время.

Выступаю из тени дворцовых стен. Меня наконец-то замечают.