Анна Снегова – Твоя на один день (страница 49)

Меня накрывает прямо-таки физической ломкой, стоит уйти на отдаление от моего Дракона.

И как бы я не была голодна, аппетита не чувствую. Кусок не лезет в горло. Я вообще не понимаю, что передо мной на тарелке.

В конце концов, отчаявшись добиться от меня хоть какого-то отклика, Рамона торопится вернуть меня обратно господину.

Уже глубокая ночь.

Первое, что замечаю, когда меня заводят, наконец, в какую-то комнату на втором этаже, в дальнем крыле дворца… это часы на стене. Тихий шорох стрелок. Механизм отмеряет мгновения.

Половина первого.

Огромное окно, почти на всю стену. Я понимаю, почему он выбрал именно эту комнату для спальни, в которой вряд ли когда-либо спал. Слишком похоже на окно в том его детском воспоминании. Здесь нет стёкол, как и во всём старом дворце, и ветер пустыни свободно влетает в него, тревожа полупрозрачные белые занавеси. Бездонное звёздное небо раскинулось над умершим морем, вид на который открывается из этого окна.

Слева у стены – широкое низкое ложе. Белые простыни. Зачем-то слуги расстелили её к возвращению хозяина, хотя знали, что он никогда не спит в Сааре. Не считает нужным тратить драгоценные минуты пребывания здесь. Но сегодня всё не по правилам.

Я намеренно отдаляю момент, когда посмотрю в синие драконьи глаза, мерцающие ярко в полумраке комнаты, где лишь трепещущий огонь множества свечей разгоняет ночь по углам.

Дан сидит у окна. Я уверена, смотрел на мёртвое море всё это время, пока меня не было. Когда меня к нему завели, тут же осторожно и бесшумно прикрыв дверь за моей спиной, он сидел в кресле спиной ко входу. Но тотчас же обернулся. Перед ним каменный круглый столик, инкрустированный поблескивающей смальтой. Фрукты, половины названий которых я даже не знаю, в массивной кованой чаше. Графин с водой, два бокала. И прозрачная стеклянная ваза… с белыми цветами, источающими сладкий дурманящий аромат. Какое варварство, срезать цветы, они же так быстрее завянут! Но здешние слуги не знают цену таким вещам. Ведь с ними Дракон.

Молчание длится и длится, и Дан меня не торопит.

Дожидается, пока я посмотрю на него сама.

Когда я решаюсь это сделать, меня прошибает молнией до кончиков пальцев на ногах. До мурашек. До сбитого сердечного ритма. Столько всего в этом взгляде.

Он повесил запылённый мундир на спинку кресла и расстегнул рубашку на груди. Столько усталости и домашнего уюта в этом простом жесте – как будто снял броню, которую носит перед всеми. И только со мной не боится показаться, как есть. Волосы взлохмачены, как будто он опять их пытался причесать пальцами. Влажные. Капли воды на висках. Умывался. Мне хочется подойти ближе и вдохнуть запах его мокрой кожи. Я бы сделала это, если бы смогла.

- Послушай меня, Фери.

С этого момента у меня заканчиваются всякие мысли в голове. Абсолютная пустота. И я больше не могу отвести взгляда от его глаз. Синие омуты тянут меня, опутывают всё тело нерушимыми узами, сковывают намертво стальной цепью. Больше ничего не имеет значения.

Только я – и Дракон.

И последние часы нашего утекающего единственного дня вместе.

- Я думал. Долго. И решение, которое принял… оно, возможно, было одним из самых трудных в моей жизни.

Забываю дышать.

Сердце стучит гулко и тяжело.

Руки Дана лежат на подлокотниках кресла. Он не двигается. Словно окаменел. Но глаза… живые, глубокие, в них целая Вселенная для меня.

Я не могу ничего решать. Не сегодня.

Кажется, он решил что-то за нас обоих.

- Наверное, так тяжело, потому что я был уверен, что не стану. Что мне хватит силы воли. Думал, что не имею права, и честь велит оставить тебя и уйти. На будущий год вернуться снова, и только тогда, когда ты будешь полностью владеть собой и не будет этого проклятого заклятья подчинения, сделать всё правильно. И я вернусь непременно! А ты не смей больше подавать анкету Проводника. Я выберу кого-нибудь другого, не важно, кого.

Я не успеваю огорчиться. Дан добавляет:

- Потому что, когда мы встретимся снова через год, не будет никаких заклятий подчинения. Я хочу тебя слышать. Хочу, чтобы ты со мной говорила. Чтобы перестала быть куклой… со слишком говорящими глазами. Очень многого хочу, на самом деле. И если есть выход, я переверну небо и землю, но его найду, я клянусь тебе. А пока что…

Он замолчал.

Молчал так долго, что я испугалась.

Но всё же продолжил.

- Поверь мне, я никогда бы не стал делать то, что собираюсь. Но то, как ты пахла… как реагировала на мои прикосновения, даже на простую близость рядом… как дрожала, когда целовал… я знаю, ты горишь в том же огне, что и я, моя Фери! А год без тебя – это слишком долго, это целая вечность. Я столько не выдержу. Я не могу оставить тебя просто так.

Сердце бьётся всё быстрее и быстрее.

Кажется, сейчас вырвется из груди.

Мои пальцы начинают дрожать. А он снова молчит.

Продолжай! Пожалуйста, только не останавливайся. Я умру, если не услышу всё, что ты хочешь сказать.

Медленно, с расстановкой, тщательно подбирая слова, Дан заканчивает то, что собирался. О чём думал так долго, пока меня не было.

- Даю тебе слово, если я пойму, что тебя что-то пугает или тебе что-то не нравится… я остановлюсь в то же мгновение. – Его взгляд вдруг смягчается, и в нём выплёскивается изнутри, из самой глубины, столько нежности, что у меня щемит сердце. – Но мы же оба с тобой знаем, что этого не произойдёт.

Он протягивает руку.

- А теперь иди ко мне.

Глава 45

Глава 45

Шаг.

Другой.

Третий.

Моё тело медленно движется в пространстве, повинуясь приказу.

Но ещё сильней меня тянет вперёд веление сердца.

Разве могло быть по-другому, если я так сильно тебя люблю? Пусть это бред, наваждение, которое прекратится завтра. Пусть я очнусь и пойму, что всё придумала себе, и эта сказка – не для таких, как я. Пусть завтра упаду в такую бездну пустоты и одиночества, в какой ещё никогда не бывала за всю свою жизнь.

Сегодня я хочу обмануться.

…Он берёт меня осторожно за талию и сажает себе на колени.

Несколько долгих мгновений, которые кажутся вечностью, всматривается в мои глаза, ловит взгляд из-под моих полуопущенных ресниц… хочет убедиться в правильности своего решения. Мои щёки горят, кровь пульсирует во всём теле, и наверное, что-то в моём взгляде и запахе нравится моему Дракону настолько, что он вдруг улыбается. И в синих, горящих ярким магическим огнём глазах вспыхивает удовлетворение.

Как же хорошо снова быть в его руках! Дышать запахом кожи. Таять от улыбки, которую так редко можно увидеть на лице этого сурового мужчины. Я вообще не уверена, что кто-то видел такую, как сейчас.

Коротко вздыхает. И усаживает меня поудобнее. Ладонь лежит на моей талии уверенно и властно. Мы оба знаем, что произойдёт этой ночью. Ты был прав, мой Дракон – этот пожар у нас один на двоих. Постараемся не сжечь друг друга дотла. Я бы хотела, чтоб хоть что-то осталось от моего сердца наутро.

На моём лице – осторожные пальцы. Дан убирает локон моих волос, заправляет за ухо.

Ещё раз пытливо заглянув в глаза, медленно тянется к губам. Я прикрываю веки. И вся отдаюсь ощущениям.

Касание нежное и осторожное. Как первая волна на песчаный берег. В ней далеко до предвестника бури, это ласковое и неторопливое прикосновение. Пальцы зарываются мне в волосы, тянут ближе. Поцелуй долгий, упоительно-медленный. Как будто мы вообще никуда не спешим. Как будто впереди – не одна короткая ночь, а одна длинная жизнь вместе. И я решаю окончательно для себя, послать всё к чертям собачьим и представить, что так и есть. Иначе я сойду с ума, если позволю осознанию реальности сокрушить меня и порвать на части. Слишком сильная боль, мой инстинкт самосохранения её отвергает и прячет меня словно в коконе иллюзий. Я плыву в нежности его поцелуя, растворяюсь в нём без остатка. И единственное, о чём жалею – что не могу обнять в ответ, не могу сказать, насколько мне хорошо сейчас.

Но, возможно, слов и не требуется.

Дан берёт мои ладони и кладёт себе на плечи, помогает обнять. Так становится ещё лучше. А обе его руки обнимают меня крепче, прижимают к себе, к обнажённой груди, твёрдому как камень, напряжённому животу. От соприкосновения с голой кожей меня прошибает потом. Дрожь рождается глубоко внутри, растекается по телу.

С каждым мгновением новые и новые волны нежности и страсти захлёстывают нас с головой. Всё выше и выше. Бушующее море готовится обрушить на нас этот шторм, а мы, два несчастных путника на утлом плоту, всё пытаемся спорить с судьбой, и не расцеплять переплетённых пальцев. Хотя где-то на краю сознания ни на миг не забываем, что уже скоро нас раскидает по разным берегам. Сможем ли когда-нибудь найти обратный путь друг к другу? Новый вопрос без ответа. И тем острее, невыносимо сладко каждое мгновение вместе. Я пытаюсь запомнить каждое, унести в памяти, как своё самое большое сокровище.

Тяжело дыша, Дан отрывается от моих губ. Поцелуи смещаются ниже.

Горячо прижимается губами к нежной коже под ухом. Впивается в шею. Глубоко тянет носом мой запах, довольно урчит. Драконье пламя в его дыхании обжигает мне кожу. Ответный пожар поднимается изнутри. И я не знаю, какой из этих огней сейчас жарче.

Огненные цветки его поцелуев расцветают на моих обнажённых плечах, которые открывает слишком фривольное синее платье. Только теперь наконец-то начинаю понимать, в чём смысл таких фасонов. Я-то, дура набитая, думала только о том, как это неудобно.